Жёлтые бабочки
0 глава
Представь, что все, что ты пережил, – радость, страх, грусть, печаль, счастье, мамины объятия, друзья, тот момент, который хочется запомнить надолго – все это описано парой строчек в средненькой истории. Знаешь, что ещё обиднее? Тебя уже создали 33-летним. В тебя просто взяли и положили все воспоминания. Их никогда не было.
Они ненастоящие. Тебя выращивали, как свинью. Хрю-хрю. Ни счастья, ни горя. Все, что делало тебя собой, умерло, так и не родившись. У тебя никогда не было любящей мамы. У тебя нет имени, потому что ты это не заслужил. Потому что неважно, как тебя зовут. Вообще все равно. Сразу, когда ты родился, я хотел, чтоб в последней главе ты страдал, но ещё больше я хотел, чтобы ты страдал в первой главе. Думаю, нет большего наказания, чем рассказать человеку, что он всего лишь пара сотен клацаний по кнопкам телефона. Ты никогда не почуешь запах после дождя по-настоящему. Ты никогда не увидишь жизнерадостное лицо ребенка, наслаждающегося настоящей жизнью по-настоящему. Ты не услышал, как твоё имя окликает лучший друг, потому что у тебя нет лучшего друга. Ты никогда не будешь настоящим. Ты лишь агония, которая живёт всего 9 глав, а после умирает, не оставив следа, но ты не можешь это окончить. Ты возрождаешься, чтобы чувствовать то же, что чувствуешь сейчас, снова, и снова, и снова. А представь, что на это всё ещё смотрит читатель, и он не может на это повлиять. Он, черт возьми, смирился и просто получает удовлетворение от того, что может получать любые эмоции. «Давай же, кричи, я получу такое удовольствие! Я ради этого книгу писал!» Апофеоз бросил на стол дневник канибала. Там было написано: «Жёлтые бабочки».
Связной (или Макар, называйте как хотите) схватился за голову. Если бы беспомощность можно было считать, то какую бы меру вы не взяли –
кило-беспомощность, мега-беспомощьность – беспомощность в связном будет измерятся в миллионах и миллиардах. Не выдержав этой эмоции, связному стало жарко. Не просто жарко. Связной расплавился от этой эмоции. Связной стал просто грязным пятном на полу.
1 глава
Тот, кто видел Троицк в 1836 своими глазами, непременно знаком с небольшого роста казаком Макаром. Макар был чрезвычайно неусидчивый. Поэтому и видеть его можно было везде. Его почему-то не возлюбил атаман. Хотя Макару в принципе было все равно. Он брался за любое дело, ему был важен сам процесс.
Вот, допустим, сегодня в летние дни, он помогал на кухне. Голодных людей было много. Все начали толпиться и в конце концов устроили давку. Какому-то старому казаку стало плохо. Он попросил воды. Макар разворошил всю кухню и нашёл стакан. Это был самый красивый стакан, который он видел. Поразительно однако получается. Кто-то добыл стекла для этой кружки. Неведомый мастер бросил все свои силы, чтобы создать прекрасное. Это произведение искусства долго эксплуатировалось без дела и все для того, чтобы в нужный момент спасти чью-то жизнь. Но кружка так и не смогла дойти до старика. Она разбилась, и причиною тому стало грешное общество, которое состоит из голодных людей. Просто людей, хотевших утолить голод. И произведение искусства, самое красивое, что было на свете, разбилось и превратилась в осколки стекла.
После работ та кухарка, что строила из себя главную, с матом прогнала Макара с кухни. Макар хотел идти спать, да остановил его товарищ. Все звали этого товарища Мир. Сейчас такого человека звали бы пацифистом.
– Тебя начштаб искал.
– Зачем?
– Начштаб абы кого не ищет. Кстати, Макар…
– Что?
– Да ты все равно не поверишь…
Начштаб и правда абы кого не искал. Но со всей его присущей серьёзностью в Троицке он был свой человек.
Макар вошёл в штаб. Начальник встретил его особым взглядом.
– Ваше благородие, вызывали?
– Да. Вот стул, садись. Ты же от какого-то дворянина сбежал, не так ли?
– Сбежал.
– Почему?
– Условия, как и везде тогда, было голодно и холодно, а здесь мне хорошо.
– Понятно. Что думаешь про декабристов?
– Одни богатые пытались захватить власть других богатых.
– Интересная версия, в народе их считают героями.
– У Муравьёва-Апостола было 3500 человек крепостных. Интересно, почему он их с земель не отпустил?
– А вот если, допустим, декабристы, предложат тебе должность атамана?
– Скажу, что я верен царю, а не дворянам.
– Я сразу знал, кого отправляю ловить беглых декабристов.
– Скажите, а вот вы симпатизируете революционерам?
– Да, я против крепостного права.
– Тогда отпустите Михайловку.
– Я тебе отпущу, я её кровью заработал в 12!
– Декабрист ловит декабристов, звучит как начало анекдота.
Начштаб и Макар отправились по ночному Троицку. Макар, заряженный иронией жизни, всю дорогу рассказывал каламбуры и анекдоты.
2 глава
Паспортист сидел в своей квартирке. Квартирка была маленькая. Хотя даже она была больше той, где они жили по пять человек, когда находились в Березове. Это лачуга больше походила на дом астронома. Он где-то даже раздобыл карту звездного неба и телескоп. Освещение – одна хилая свечка.
К нему вошли два казака, который постарше сказал:
– Это один из тех самых «беглых». Один из участников переворота в Березове. Благодаря ему мы знаем их следующий шаг.
Паспортист прервал, уже готовившегося толкнуть долгую речь казака:
– С условием, что это в будущем зачтется.
Казак нахмурил брови.
– Максимум, на что вы можете надеяться, это улучшение жизни в ссылке. Это наш человек, который будет выдавать себя за связного, — сказал казак кивнув в сторону второго.
– Расскажите ему всё, что мне рассказывали.
– В Березове мы захватили склад с оружием и взяли пару лодок. Мы знали куда плыть, чтобы не схватили. Был в команде человек, который знал все наперед. Доплыли до Урала, конкретно до Исетского поселения. Чтоб сложнее было нас найти, разбились и каждый участник отправился в собственное путешествие до столицы. И каждый с новыми документами.
– Что же заставило вас передать свою недоспартаковщину? – спросил «Связной»
– Мне стыдно признать, но война проиграна. Всё что мне надо – это звёздное небо, и за него я готов продать будущее, уготованное потомками. Простите меня, дети мои, –сказал с грустью паспортист.
–В прошлом астроном? –спросил «Связной»
– Любитель. Когда-нибудь люди построят лучший мир, в котором обязательно будут корабли, бороздящие космос. Потому что я в них верю. А ещё будут капитаны этих кораблей. Представь: ты в открытом космосе, вокруг опасность, холод, излучения, метеориты, но ты наслаждаешься этим беспомощным состоянием, потому что звёзды, эти маленькие мелочи жизни, заставляют тебя жить и радоваться.
Радоваться пока не кончится кислород…
-Паспорт когда сделаешь? – сказал «Связной».
– Уже сделал. Звать тебя как.
– Макар.
Паспортист чиркнул имя на бумаге и медленно поднес его к свечке. Читатель, ты не представляешь, как красиво горит бумага.
– Традиция, – подытожил паспортист.
– Теперь тебя зовут по кличке – Связной, сейчас времена такие, приходится забывать свое истинное имя, для того чтобы получить кличку. Ярлык навесил по твоей профессии, нации или характеру.
– Принято, господин бунтовщик. Ваше благородие, выйдем на пару литературных строк. Связному было и есть все равно на любую философию, особенно долгую. Казаки вышли за дверь. Любопытство взяло верх, и паспортист приложил ухо к двери.
– Правильно ли понимаю, что я должен искать беглых по всему Уралу?
– Да ты не переживай, их восемь штук, включая этого.
– Да я же не про это. Найти-то я их найду.
– Ты про твоё присутствие в сложившейся ситуации? Я знаю, кого я отправляю. Идеальный вариант.
– С ним-то что будем делать?
– Как договорим, входим, я читаю приговор, ты стреляешь.
Глаза паспортиста залились страхом и ненавистью. Его обманули. Прямо сейчас его расстреляют, как собаку. Скоро он окажется на небесах, к которым так стремился. План созрел сразу, забаррикадировать дверь и выпрыгнуть в окно. Свобода или смерть. В другой ситуации он бы ни за что не поднял ту кровать, но сейчас ему помог животный страх. А разговоры за дверью все продолжались и продолжались.
– Скажите, начштаб, а атаман в курсе?
– Атаман доверяет тебе, а я доверяю больше остальных.
– Как объясните моё отсутствие?
– Тиф. Отправил лечиться в Оренбург к знакомому.
– А почему отправляете меня одного?
– Отправлю, допустим, 10 человек. Это лишние вопросы, доказывать придется существования их болезни. Да и страха коллективной болезни нам и так не надо. У нас других проблем достаточно…
За «казачьей» стороной двери послышались выстрелы.
Когда же они закончатся, в начштаба, похоже, прилетело одиннадцать пуль, не меньше. А тот, что помладше, кажется куда-то спрятался, отстреливается. Самое страшное, что начштаб живой, испытывает неистовые муки, зовет на помощь. А Связной игнорирует, боится лезть под пули. Ну что ж, это уже война не паспортиста. Вот оно, окно. Вот она свобода или смерть, подумал паспортист и изменил решение по развитию ситуации. «Мы же восстали для всех: и для врагов, и для тех, кто обречён». Паспортист отступил от окна, разобрал баррикаду, выбежал в коридор. Выстрел, ранение бедра. Вот это настоящая боль. Паспортист схватил начштаба за ворот и потащил в свою квартиру.
– Да, плохи твои дела, – сказал паспортист раненому.
– Твои не лучше, – сказал Связной, целясь одной рукой в затылок паспортисту, а второй рукой держа на прицеле узкий проход в квартиру, намереваясь пустить пулю, если преследователи решат войти.
– Я просто хотел жить, –сказал паспортист.
– А вот я в тебе ничуть не сомневался, – сказал начштаб. Связной уже хотел выстрелить, как вдруг паспортист произнес.
– Радоваться пока не кончится кислород.
И у связного появились сомнения.
3 глава
Дальтоник поселился в Увельской слободе. Тихая, ничем не приметная местность. Покинуть её он не мог, оставалось не законченное дело. Хозяева куда-то уехали и весь огромный дом вместе с подвалом остаётся в его распоряжении.
У дальтоника был интересный взгляд на мир. Он видел всё черно-белым, врачи говорили, что пройдёт, когда он вырастет. Увы, это не прошло. Либо врачи соврали, либо дальтоник не вырос.
Раздался стук в дверь. Дальтоник открыл.
– Здесь проживает некто дальтоник?
– Нет, вы дверью ошиблись.
Дальтоник попытался закрыть дверь, но маленький ростом человек подставил ногу, дверь не удалось закрыть.
– Я Связной, – сказал гость.
– Ничего себе, как быстро. Ну заходи.
Связной вспомнил, как один из стрелявших выронил карту, а он ее поднял, и что передвижения всех декабристов ему известны. Но все же спросил:
– Так. Ну давайте, рассказывайте. Куда собираетесь? В какой день в Петербурге окажетесь?
– А ты вообще революцию уважаешь? Если тебя эти схватят, ты им не расскажешь?
– Ваше опасение меня удручает.
– Запомни, то, чем мы занимаемся, стоит выше любого пряника, и за него нужно терпеть любой кнут. Мы святые на этой земле.
– Хорошо, давай найдём помещение, более подходящее для диалога, чем коридор. Оба поднялись на второй этаж.
– Может, вот эта комната?
Связной начал открывать первую попавшуюся комнату.
– Нет, нет только не её. Ни в коем случае. Дальтоник перекрыл доступ к двери для связного.
– А что там находится? – полюбопытствовал Связной.
– Давайте лучше вон ту комнату будем эксплуатировать в наших целях.
– Хорошо. – подозрительно, сказал Связной.
Через мгновения они оказались в «той» комнате.
–Так, когда приедете в Петербург?
– Последним, после окончания революции.
– Отчего?
– Есть светлое дело.
– Даже светлее, чем революция?
– Да.
– Хорошо, а каким путем в столицу поедете? Через какие города?
– Мы сообщили все свои пути Апофеозу. Если хотите узнать путь, надо ехать к нему. Связной посмотрел на список. Действительно, есть там какой-то Апофеоз.
– Звездочетством не занимаетесь? – спросил Связной
– Нет. А что?
– Да вот небом заинтересовался.
Связной лишь хотел отвлечь внимания дальтоника. Чтобы резко побежать открывать дверь.
И вот он побежал. Дальтоник в начале не среагировал, но потом в следующий миг осознал, что происходит и побежал следом. Ручка тайной двери не открывалась. «Предательская ручка», – подумал Связной и выбил дверь ногами.
В комнате стоял явный запах краски. Окно было распахнуто. Оба человека стояли как вкопанные. Дальтоник сел в угол и поджал ноги. В комнате была картинная галерея. У стен стояли картины. Радостные и цветные. По середине комнаты был автопортрет дальтоника. Он был…тоже яркий. Только был явный перебор с цветом. Каждая песчинка этого портрета была своим собственным цветом. Нигде такой цвет на картине
больше не встречался. И хоть цветов было много, от картины все равно веяло жутью и становилось не по себе. Сюжет картины был соответствующий: дальтоник стоит на коленях, хватаясь за волосы и что-то невообразимо громко кричит. Скорее всего, он обращается к Богу.
Тишина стояла ещё где-то минуту.
– Я же никогда не видел цвета. Только черный и белый.
Связной сел в соседний угол, повторив позу дальтоника, и сказал, видно, уже расстроенный:
– Наверное, это обидно, никогда не увидеть красоту этого мира. Никогда не увидеть цвет солнца, моря, гор. Никогда не увидеть жизнь. Никогда. Прежде, чем я уйду, покажите то, что светлее революции.
Подвал выглядел старым. Как будто бы самое старое место Увелки. Там временно жили десять стариков.
-Светлее революции может быть только уважение старших, –начал дальтоник
– В нынешнем мире стариков перестали уважать. Но я все равно это делаю. Стараюсь делать. В мире меня вдохновляют лишь дети и старики. Не первые, ни вторые не выпрыгнут из окна. Потому что и первые, и вторые хотят жить. Здесь, в этом подвале, живёт десять героев пугачевского восстания. Во времена крестьянской войны крепость Увелка перешла на сторону Пугачева, за что после поражения была разжалована до слободы. Многие сторонники бунта были отправлены в ссылку, но Увельских пощадили.
– Каждый из них Герой своего времени. Чистое белейшее пятно. Я не могу их бросить здесь. Я обязан довести их до Петербурга, – окончил свою речь дальтоник.
– Звучит многообещающе, – сказал Связной перед тем как войти в подвал.
Но только как он вошёл, Связной почуял отвратительный запах. Перед ним предстали десять пропитанных грехами животных. Алкоголь, карты, блуд, рукоприкладство. Из их уст, кроме мата, можно было услышать северные слова, адресованные прекрасному полу Увелки, а воздух был пропитан сигаретным дымом и обманом. Тут до него дошло: ни какие это не герои пугачевской войны. Бродяги, которых принудили к обману. Они порочат честь реальных героев пугачевщины (которых Связной уважал).
Связной заметил, что пока он был в размышлениях дальтоник, яростно расхваливал одного из самозванцев. На что Связной выбил из-под старика стул и отломал от стула ножку. После чего опрокинул дальтоника. И угрожающе проводил палкой перед его лицом. Всё это он делал с присущим ему спокойствием.
– Признаться, я хотел, чтоб ты меня переубедил. У тебя не вышло, – сказал Связной.
– Как твое имя? – спросил дальтоник.
– Уже не столь важно. Сейчас меня называют связным.
– Связной, я ослеп. Боже мой, теперь даже не вижу иллюзию мира. Я вижу только бесконечную тьму, которую несут грешники. Отныне я вижу предательство и ложь. Эти порицаемые обществом слова и есть наше общество. Я хочу жить, но не вижу смысла. Укажи мне путь. Ты же видишь мир во всех его красках?!
Связной пришёл только с одной целью и ослепший, беспомощный, теперь уже старик, это понял.
– Никогда не увидеть эту жизнь.
И у связного появились сомнения.
4 глава
Декабрист по кличке Каннибал в то время запугивал весь Челябинск. В городе разная молва ходила, стали пропадать люди.
И вот он стоит на коленях и крестится перед богом в своем красно-черным плаще.
– Господи, почему ты сделал нас грешными?! Мы разочаровываем и делаем больно людям, которых очень любим. Горечь самоедства – самое страшное, что изобрел ты, получающий удовольствие от наших страданий. Самое страшное, что я тоже получаю удовольствие от своих действий, которые не хочу делать, но я не могу их не делать. Ты вдохнул в нас жизнь, но почему ты не сказал, что жизнь – это грехи и страдания, которые чередуются и возникают друг из друга? И почему главные силы, которые управляют этой жизнью, – это страх смерти и естественный отбор. Господи, а нас действительно выгнали из рая? Ведь не может быть такого, что мы остались в раю, просто с давних времён перестали это замечать? Ответь мне, что это не так. Умоляю.
Но никто так и не ответил, да и каннибал сказать ничего не смог. У него был выдран язык, «Шутка Березовских офицеров».
После утренней «молитвы» Каннибал отправился трапезничать. Как животная собака, он выкопал еду из земли. Красное, агрессивно настроенное мясо птицы, проигравшей естественный отбор.
Трапезу прервала таинственная фигура. Это был Апофеоз.
– Как же противно смотреть. Умнейшему из нас, личности, которой вдохновлялся сам император, приходиться есть сырую, грязную птицу.
Каннибал косо посмотрел на него.
– Я же тоже пришёл не просто так. Просто так не прихожу. Смысла не вижу. Тут якобы Связной ненастоящий объявился, тебя разыскивает. – сказал он.
– Жертва, которую даже искать не надо. Такую Шутку надо в дневник записать, – подумал каннибал.
– Так вот ты не против, если я ему помогу тебя найти? С такими, как он, у тебя разговор короткий.
И тут он пригляделся и заметил, что то, что он ест, это вовсе не птица, а чья то изуродованная кисть. Изуродованная, как и Каннибал. У апофеоза пересохло в горле и по животному стало страшно.
– Ну я это, пойду. А то по лесам-то тебя на вряд ли найдут. А казачок должен тебя найти. Вслед уходящему Каннибал по-звериному начал скалится. Или это была улыбка?
Каннибал сел за дневник и записал все, что думал. Всё, что было в мыслях. Писать он окончил только тогда, когда почувствовал невыносимый голод. Ему захотелось выть, издать медвежий крик, по-человечьи плакать и орать на весь мир. Мысль, которая крутилась в голове Каннибала не оставляла его в покое ни на день. Каждый человек — это первобытное животное. Общество до сих пор верит, что в человеческом облике нет животного, а в животном нет ничего человеческого. Абсурд абсурдом, но приходится жить дальше.
Ничего не подозревающий Связной шёл за Апофеозом и полностью ему доверял. Они поднялись на небольшой холмик, где прекрасно было видно озеро размером с большую лужу, густой лес и, конечно, каннибала. Предательская нога Апофеоза пнула связного и тот кубарем скатился с холма в руки к зверю. От удара головой Связной не смог отличить красную часть плаща от черной.
Каннибал пытался найти компромисс между человечностью и естественным отбором, поэтому кинул связному нож. Решил драться без оружия, тем более враг слаб и уж ему он точно не проиграет. Апофеоз достал ружье, просто так, на всякий случай. Завязался кровавый бой.
– Надо признать, что морально ломать людей – это приятно. Понимаете, о чем я? Если нет, вспомните себя, когда кто-то попался вам под горячую руку. Вы можете говорить, что этот человек сам виноват, но я же уверяю вас, что злились вы потому, что плохо было вам.
С этими мыслями он оглушил связного
– Мир – это не то, что ты видишь. Мир – это то, что пожирает тебя, а ты и рад. Связной оборвал мыслителя ударом ногой в живот, повалив на землю.
– Даже природа за мою философию. Чтоб казаться сильным, надо кого-нибудь съесть. Связной с яростью начал пытаться ударить Каннибала. Все неудачно. И вот Каннибал достаточно изнеможён, чтобы нанести последний удар. Связной же ослаб, чтоб его сделать. Тут апофеоз достал ружье. Но не решился помогать Каннибалу, и бросил ружье под ноги связному.
– Единственное отличие его от тебя – это милосердие, – сказал он и ушёл восвояси.
Каннибал не мог поверить, что он оказался низшим звеном пищевой цепи. Каннибал встал на колени. Сделал он это не для надежды на пощаду, а, видимо, потому что уважает закон природы. Если ему суждено быть съеденным, то пусть так и будет. Но зато Каннибал, увидел нечто хорошее. Каннибал увидел то, что не смог увидеть дальтоник. Он увидел солнце. Они когда-нибудь все увидят солнце. Вы же понимаете, кто такие «они»?
Связной был решительно настроен, разрубить мерзавца пополам. Но в последний момент. Он вспомнил слова предателя незнакомца. И у связного появились сомнения.
