И пташка, распростившись с простотой,
С седым венчалась ныне адмиралом.
Смирилась с долей — пышной, но пустой,
Чтоб век дожить в тоске и зале малом.
Но рок уже вращал свои зубцы:
Её венчанье — путь его домой.
Герой, стряхнув все путы и узцы,
Летел к ней, движим светлою мечтой.
Дорога тяжкая шла через город,
Где жил отец графини сердцу милой,
Но вдруг нашелся глупый повод
Сменить коня у кузни пыльной.
Вдруг звон небес — воскресный перезвон —
Настиг его в сиянье утра зыбком.
Был он похож на бой часов иль сон
И он, доверясь призрачным ошибкам,
Слепца спросил, что у ворот стоял:
«Чья свадьба здесь шумит среди дорог?»
Слепец томить мученьем не желал:
«Амалии графини вышел срок».
Он вздрогнул. Сердце вмиг оледенело.
Его в собор несут скорее ноги.
Им боль ещё совсем не завладела,
Он мнит себе: нелепы вести и итоги!
И двери храма тяжко отворились,
Он встал вдали, как тень в потоках света.
И мысли в диком ужасе разбились,
В груди тоска: ни крика, ни ответа.
Мир замер вмиг. Брегет его умолк.
Всё стало сном, тягучим и неясным.
Все звуки, нежные, как чистый шёлк,
Вдруг стали стоном горьким и напрасным.
Священник замер, и недвижен клир,
Гостей толпа подавленно молчит.
Жених плешивый, старый, как весь мир…
Она! И время не спешит.
Невеста милая сверкает.
Её ладонь в его руке дрожит,
Сухой и синей, всё пугает,
И в каждом волоске тоска сквозит.
Любви приют ещё в душе не вянет,
Она не смотрит и взглянуть не смеет.
Но он смотреть вовек не перестанет,
Хоть от удара скоро онемеет.
Увидел он: в глазах её слеза.
Он сам заплакал, сдерживать не в силах
В душе ужасная гроза!
Он лишний гость в её светилах.
Лишь свечи воск роняли и трещали,
О беспощадном времени пища
Металлом шестерён… В немой печали
Стоял он, в ней свои грехи ища.
