В холодной, но душной гостиной (которая так же служит спальней), заваленной окурками и полупустыми чашками из-под чая, за шатким столиком сидит мужчина в изъеденном молью халате. Он пытается найти место для печатной машинки среди груд пыльных бумаг, которые его окружают. Он не может выбросить бумаги, потому что корзина для мусора уже переполнена. К тому же, где-то среди неотвеченных писем и неоплаченных счетов может лежать чек на две гинеи, который, он почти уверен, что забыл отнести в банк. Кроме того, среди бумаг есть письма с адресами, которые нужно внести в адресную книгу. Адресную книгу он потерял, и сама мысль о том, чтобы искать её, да и вообще что-либо искать, вызывает у него острое желание покончить с собой.
Ему тридцать пять лет, но выглядит он на все пятьдесят. Он лысый, имеет варикозное расширение вен, а также носит очки — или носил бы, если бы вечно не терял единственную пару. Если дела у него идут обычно, он страдает от недоедания, а если ему недавно улыбнулась удача — от похмелья. Сейчас половина двенадцатого утра, и по плану он должен был приступить к работе ещё два часа назад. Но даже если бы он всерьёз попытался начать, ему бы помешали почти непрерывные телефонные звонки, крики младенца, рокот электрической дрели на улице и тяжёлые шаги его кредиторов, беспорядочно шагающих вверх и вниз по лестнице. А самой последней помехой стало второе прибытие почты за день, которое принесло ему два циркулярных письма и напечатанное красным цветом требование оплатить подоходный налог.
Нетрудно догадаться, что этот человек — писатель. Он может быть поэтом, романистом, автором киносценариев или радиопередач, ведь литераторы достаточно похожи. Но допустим он книжный рецензент. Полускрытая среди груд бумаг лежит увесистая посылка с пятью книгами, которые прислал ему редактор, приложив записку с замечанием, что они «должны неплохо сочетаться». Посылка пришла четыре дня назад, но сорок восемь часов открыть её ему мешал внутренний паралич. И только вчера, в порыве решимости, он сорвал с посылки верёвку и увидел, что из себя представляли эти пять книг. «Палестина на перепутье», «Научное содержание молочной фермы», «Краткая история европейской демократии» (в ней 680 страниц и четыре фунта веса), «Племенные обычаи в португальской Восточной Африке» и роман «Приятнее прилечь», вероятно включённый по ошибке. Рецензию, скажем, на восемьсот слов, нужно «сдать» до завтрашнего полудня.
Три из этих книг посвящены темам, в которых рецензент настолько невежественен, что ему придётся прочитать по меньшей мере страниц пятьдесят каждой, если он хочет избежать какой-нибудь грубой ошибки, которая это выдаст не только автору (который, естественно осведомлён о повадках рецензентов), но и простому читателю. К четырём часам дня книги будут уже вынуты из упаковки, однако рецензент всё ещё будет страдать от нервной неспособности открыть хотя бы одну из них. Перспектива чтения, и даже запах бумаги, действуют на него так же, как перспектива есть холодный рисовый пудинг, приправленный касторовым маслом. И что любопытно, рецензию он сдаст вовремя. Каким-то образом всегда сдаёт вовремя. Около девяти часов вечера его мысли начнут относительно проясняться. До глубокой ночи он будет сидеть в комнате, которая становится всё холоднее и холоднее, пока табачный дым сгущается всё сильнее и сильнее, профессионально перескакивая с одной книги на другую и откладывая каждую со словами: «Боже, какая чушь!» Утром, с воспалёнными глазами, раздражённый и небритый, он час или два будет смотреть на чистый лист бумаги, пока угрожающая стрелка часов не заставит его наконец действовать. И тогда вдруг что-то щёлкнет. Все затёртые штампы вроде «книга, которую нельзя пропустить», «на каждой странице найдётся нечто запоминающееся», «особую ценность представляют главы, посвящённые…» и так далее, сами встанут на свои места, словно железные опилки под действием магнита, и рецензия получится ровно нужного объёма и будет закончена примерно за три минуты до крайнего срока. Тем временем по почте уже прибудет новая пачка разнородных и совершенно непривлекательных книг. И цикл повторяется. А с какими же высокими надеждами это затравленное, нервное существо начинало свою карьеру всего несколько лет назад.
Вы думаете, я преувеличиваю? Я спрашиваю любого постоянного рецензента, любого человека, который обозревает, скажем, не менее сотни книг в год: сможет ли он честно отрицать, что его привычки и характер примерно таковы, как я их описал? Впрочем, почти каждый писатель в той или иной степени представляет собой подобный тип, но длительное и бессистемное рецензирование книг является работой исключительно неблагодарной, раздражающей и изматывающей. Она требует не только расхваливать откровенный мусор (хотя и это приходится делать, что я позже докажу), но и постоянно выдумывать какие-то реакции на книги, которые не вызывают у тебя совершенно никаких естественных чувств. Рецензент, каким бы измотанным он ни был, по роду своей деятельности интересуется книгами. Из тысяч изданий, выходящих ежегодно, найдётся, вероятно, пятьдесят или сто, о которых ему действительно хотелось бы написать. Если он имеет хорошую репутацию в узких кругах своей профессии, то, возможно, ему достанется десять или двадцать таких книг на рецензию; гораздо вероятнее, что две или три. Все остальные его рецензии, как бы добросовестно он ни хвалил или ни ругал книги, по существу будут притворством. Он выливает своё духовное в сточную канаву. По полпинты за раз.
Подавляющее большинство рецензий даёт неполное или даже превратное представление о книгах, которым они посвящены. После войны издатели уже не могут так легко, как прежде, воздействовать на редакторов журналов и добиваться потока восторженных похвал для каждой выпускаемой книги, но и уровень рецензирования тоже упал за счёт нехватки места в журналах и прочих факторов. Видя это, люди иногда предлагают перестать доверять книжные рецензии штатным обозревателям. С книгами на узкоспециализированые темы должны разбираться эксперты, а большую часть остальных рецензий, особенно на романы, вполне могли бы писать любители. Почти любая книга способна вызвать у какого-нибудь читателя сильное чувство, пусть даже это будет сильная неприязнь, и его мнение наверняка представляло бы большую ценность, чем мнение скучающего профессионала. Но, к сожалению, как знает любой редактор, организовать такую систему чрезвычайно трудно. На практике редактор неизменно возвращается к своей команде штатных рецензентов, к своим «постоянным», как он их называет.
Ничего из вышесказанного нельзя исправить до тех пор, пока считается само собой разумеющимся, что каждая книга заслуживает рецензии. Почти невозможно говорить о куче книг без тошнотворного перехваливания большинства из них. Пока человек не начинает профессионально иметь дело с книгами, он даже не подозревает, насколько плоха большая их часть. Более чем в девяти случаях из десяти единственной объективно правдивой рецензией была бы фраза: «Эта книга никуда не годится», а искренняя реакция рецензента была бы: «Эта книга мне совершенно неинтересна, и я бы не стал о ней писать, если бы мне за это не платили». Но публика не станет платить за чтение подобных отзывов. Да и с чего бы? Людям нужен какой-то ориентир в мире книг, которые им предлагают читать, нужна хотя бы какая-то оценка. Однако, как только речь заходит об оценках, все критерии начинают расплываться. Ведь если говорить, а почти каждый рецензент говорит подобные вещи как минимум раз в неделю, что «Король Лир» — хорошая пьеса, а «Четверо Благочестивых»— хороший детективный триллер, то какой смысл вообще остаётся у слова «хороший»?
Мне всегда казалось, что наилучшим решением было бы просто игнорировать подавляющее большинство книг и писать очень длинные рецензии (тысяча слов здесь лишь минимальный объём) только на те немногие книги, которые заслуживают внимания. Краткие заметки в одну-две строки о предстоящих новинках могут быть полезны, но обычная рецензия среднего размера, примерно в шестьсот слов, обречена быть бесполезной даже тогда, когда рецензент искренне хочет её написать. А обычно же он вовсе не хочет её писать, и еженедельное их производство быстро превращает его в того самого сломленного человека в халате, которого я описал в начале статьи. Впрочем, в этом мире у каждого найдётся кто-то, на кого можно смотреть свысока. И я должен признать, исходя из опыта в обеих профессиях, что книжный обозреватель живёт всё-таки лучше кинокритика. По крайней мере, он может работать дома. Кинокритику же приходится посещать закрытые просмотры в одиннадцать утра и, за одним-двумя примечательными исключениями, от него ожидают, что он продаст свою честь за бокал посредственного хереса.
In a cold but stuffy bed-sitting room littered with cigarette ends and half-empty cups of tea, a man in a moth-eaten dressing-grown sits at a rickety table, trying to find room for his typewriter among the piles of dusty papers that surround it. He cannot throw the papers away because the wastepaper basket is already overflowing, and besides, somewhere among the unanswered letters and unpaid bills it is possible that there is a cheque for two guineas which he is nearly certain he forgot to pay into the bank. There are also letters with addresses which ought to be entered in his address book. He has lost this address book, and the thought of looking for it, or indeed of looking for anything, afflicts him with acute suicidal impulses.
He is a man of 35, but looks 50. He is bald, has varicose veins and wears spectacles, or would wear them if his only pair were not chronically lost. If things are normal with him he will be suffering from malnutrition, but if he has recently had a lucky streak he will be suffering from a hangover. At present it is half past eleven in the morning, and according to his schedule he should have started work two hours ago; but even if he had made any serious effort to start he would have been frustrated by the almost continuous ringing of the telephone bell, the yells of the baby, the rattle of an electric drill out in the street, and the heavy boots of his creditors clumping up and down the stairs. The most recent interruption was the arrival of the second post, which brought him two circulars and an income-tax demand printed in red.
Needless to say this person is a writer. He might be a poet, a novelist, or a writer of film scripts or radio features, for all literary people are very much alike, but let us say that he is a book reviewer. Half hidden among the pile of papers is a bulky parcel containing five volumes which his editor has sent with a note suggesting that they “ought to go well together”. They arrived four days ago, but for 48 hours the reviewer was prevented by moral paralysis from opening the parcel. Yesterday in a resolute moment he ripped the string off it and found the five volumes to be Palestine at the Cross Roads, Scientific Dairy Farming, A Short History of European Democracy (this one 680 pages and weighs four pounds), Tribal Customs in Portuguese East Africa, and a novel, It’s Nicer Lying Down, probably included by mistake. His review — 800 words, say — has got to be ‘in’ by midday tomorrow.
Three of these books deal with subjects of which he is so ignorant that he will have to read at least fifty pages if he is to avoid making some howler which will betray him not merely to the author (who of course knows all about the habits of book reviewers), but even to the general reader. By four in the afternoon he will have taken the books out of their wrapping paper but will still be suffering from a nervous inability to open them. The prospect of having to read them, and even the smell of the paper, affects him like the prospect of eating cold ground-rice pudding flavoured with castor oil. And yet curiously enough his copy will get to the office in time. Somehow it always does get there in time. At about nine p.m. his mind will grow relatively clear, and until the small hours he will sit in a room which grows colder and colder, while the cigarette smoke grows thicker and thicker, skipping expertly through one book after another and laying each down with a final comment, ‘God, what tripe!’ In the morning, blear-eyed, surly and unshaven, he will gaze for an hour or two at a blank sheet of paper until the menacing finger of the clock frightens him into action. Then suddenly he will snap into it. All the stale old phrases – “a book that no one should miss,” “something memorable on every page,” “of special value are the chapters dealing with, etc., etc.” – will jump into their places like iron filings obeying the magnet, and the review will end up at exactly the right length and with just about three minutes to go. Meanwhile another wad of ill-assorted, unappetising books will have arrived by post. So it goes on. And yet with what high hopes this down-trodden, nerve-racked creature started his career, only a few years ago.
Do I seem to exaggerate? I ask any regular reviewer – anyone who reviews, say, a minimum of a hundred books a year – whether he can deny in honesty that his habits and character are such as I have described. Every writer, in any case, is rather that kind of person, but the prolonged, indiscriminate reviewing of books is a quite exceptionally thankless, irritating and exhausting job. It not only involves praising trash – though it does involve that, as I will show in a moment – but constantly inventing reactions towards books about which one has no spontaneous feelings whatever. The reviewer, jaded though he may be, is professionally interested in books, and out of the thousands that appear annually, there are probably fifty or a hundred that he would enjoy writing about. If he is a top-notcher in his profession he may get hold of ten or twenty of them: more probably he gets hold of two or three. The rest of his work, however conscientious he may be in praising or damning, is in essence humbug. He is pouring his immortal spirit down the drain, half a pint at a time.
The great majority of reviews give an inadequate or misleading account of the book that is dealt with. Since the war publishers have been less able than before to twist the tails of literary editors and evoke a paean of praise for every book that they produce, but on the other hand the standard of reviewing has gone down owing to lack of space and other inconveniences. Seeing the results, people sometimes suggest that the solution lies in getting book reviewing out of the hands of hacks. Books on specialized subjects ought to be dealt with by experts, and on the other hand a good deal of reviewing, especially of novels, might well be done by amateurs. Nearly every book is capable of arousing passionate feeling, if it is only a passionate dislike, in some or other reader, whose ideas about it would surely be worth more than those of a bored professional. But, unfortunately, as every editor knows, that kind of thing is very difficult to organize. In practice the editor always finds himself reverting to his team of hacks – his “regulars”, as he calls them.
None of this is remediable so long as it is taken for granted that every book deserves to be reviewed. It is almost impossible to mention books in bulk without grossly over-praising the great majority of them. Until one has some kind of professional relationship with books one does not discover how bad the majority of them are. In much more than nine cases out of ten the only objectively truthful criticism would be “This book is worthless”, while the truth about the reviewer’s own reaction would probably be “This book does not interest me in any way, and I would not write about it unless I were paid to.” But the public will not pay to read that kind of thing. Why should they? They want some kind of guide to the books they are asked to read, and they want some kind of evaluation. But as soon as values are mentioned, standards collapse. For if one says – and nearly every reviewer says this kind of thing at least once a week – that King Lear is a good play and The Four Just Men is a good thriller, what meaning is there in the word “good”?
The best practice, it has always seemed to me, would be simply to ignore the great majority of books and to give very long reviews – 1,000 words is a bare minimum – to the few that seem to matter. Short notes of a line or two on forthcoming books can be useful, but the usual middle-length review of about 600 words is bound to be worthless even if the reviewer genuinely wants to write it. Normally he doesn’t want to write it, and the week-in, week-out production of snippets soon reduces him to the crushed figure in a dressing grown whom I described at the beginning of this article. However, everyone in this world has someone else whom he can look down on, and I must say, from experience of both trades, that the book reviewer is better off than the film critic, who cannot even do his work at home, but has to attend trade shows at eleven in the morning and, with one or two notable exceptions, is expected to sell his honour for a glass of inferior sherry.
