XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Обретая себя

Задайте себе вопрос: нравятся ли вам монстры? Или они ужасны, вызывают страх, отвращение? Сколько же сказок придумано об этих странных, злых существах…

И почему люди боятся выдуманных чудовищ, хотя среди них бродят настоящие?..

Лëша сидел на кровати, держа в руках недорогую гитарку. Она вовсе не была какой-то особенной, но он не мог оторвать от нее своего взгляда. Неужели это не сон?

— Я копил на тебя полгода, любимая, — сказал он, еле сдерживая слезы счастья.

Парень со страхом, чувствуя всю ответственность и важность этого момента, взял ее в руки. Лëша не относился к ней как к вещи. Гитара была для него живой, и он боялся причинить ей боль.

Прозвучал первый, совсем тихий и неуверенный аккорд, и эмоции перехватили нити сознания. Он был рад полностью отдаться им. Что-то странное вырывалось из груди, и было непонятно, рыдает он или смеется.

Он был счастлив.

Когда захватывает оно, призрачное, хрупкое счастье, приходит осознание того, как все на самом деле.

Воспоминания опять нахлынули.

Он продолжал меня бить. Врач, бьющий ребёнка. Такой парадокс.

Отец делал это часто, за любую мелочь, которая казалась ему проявлением бунта. В этот раз я признался, что хочу стать гитаристом, потому что мне было противно лгать, что я пойду по его стопам.

Страшно признаться себе в этом, но… Я привык, что он так реагирует.

Да, настолько сильно сердце человеческое, что способно выдерживать любые мучения, любые издевательства. Именно сердце. Синяки сходят, а на сердце всегда остаются шрамы. Оно как хрустальная ваза: если разобьёшь на тысячу осколков, никогда, никогда не получится склеить.

— Лучше бы ты умер ещё в детстве!.. — змеиным голосом прошипел он.

Этот день, эту фразу, свет, пробивающийся из окна сквозь цветные облака, радостный и яркий, совсем не подходивший к вызывающей ужас картине, я запомнил навсегда.

Слова врезались в мое сознание.

Никчемный, убогий, тряпка, уродец, девчонка… Я сбился со счёту. Но это… Я не верил.

Юноша сомневался. А вдруг ничего не получится? Если все это лишь морок, глупая мечта и бурлящий детский максимализм? Он глубоко задумался. Стоит ли оно того? Или лучше, если он будет послушным? «Потом спасибо скажешь», — говорит отец.

Парень знал, что времени немного. Нужно уходить. Он не вынесет, не сможет так жить.

Я так устал.

Я всë потерял из-за своего характера.

Мои будни превратились в кошмар. Коллеги меня недолюбливают, и когда найдëтся кто-то на моë место, никто даже не расстроится.

Мне уже плевать, главное — вразумить Алëшу.

О Господи! Я же знаю, что у него получится! Он обязательно станет наилучшим врачом. У Лëши есть всë, чего не хватило мне. Упрямится, как осёл. Что мне остается, если этот уродец слов не понимает?! Ему, видите ли, музыка мила. И как можно считать это профессией, если от нее толку как от козла молока?! Ветер в голове у него ещё, раз хочет жизнь такому посвятить.

Считает, что я не в порядке… Но я не сумасшедший! Это необходимо для него же. В конце концов, он сам виноват. Сын должен уважать своего отца, а он не считает мое слово законом. Я не монстр! Не монстр…

Отложив гитару, он в отчаянии повесил голову. Черная прядь упала на лицо, закрывая обзор. Он вздрогнул от нежного, щекочущего ощущения.

Раздался его тоскливый, тихий голос:

— Все ли я делаю правильно?

Удар. На лице больно отпечаталась ладонь. «Ты — не мой сын, а тряпка», — как всегда говорил отец.

— Тебя уже шестнадцать, а противишься хуже пятилетней девчонки! Если я был медиком, то ты тоже будешь им! Я всë решил!

— Но, отец, ты же знаешь… Музыка, она…

Он не дал мне закончить.

— Музыка?! Только через мой труп! Не смей даже думать об этом! Не твоë это дело!

— Отец…

— Пока ты живешь в моем доме, я — хозяин твоей жизни!

— Тогда я уйду!

— Пф. Решайся, — произнес он, нацепив маску безразличия.

Ну и решусь, чëрт тебя подери.

Алëша открыл окно.

Прислушался к шуму, который доносился с улицы. К певчим птицам, к ласковому летнему ветру, шелесту листвы. Каждая секунда была окрашена нотой, каждая минута становилась мелодией, а каждый час превращался в симфонию. Он жил звуками. Мир никогда не был для него безмолвным, даже если для других царила абсолютная тишина. Повседневный гам вызывал у Лёши восхищение и помогал отвлечься от горестей жизни.

— У меня получится, — уверенно произнëс юноша. — Не позволю кому-то сломить меня! Меня, мои мысли, мои чувства, моë будущее, в конце концов! Не позволю, даже если это он…

Да, сломить… Лëша воспринимал это именно так. И он решил послушать себя…

Может, он станет музыкантом, ведь это и есть именно его счастье, может, нет…

Мы не узнаем этого, ведь сейчас Лёша, прихватив с собой гитару, ушёл. Он не вернется сюда. По крайней мере, он себе это пообещал.

Алëша бережно обнял ее и с трепетом прошептал:

— Любимая…

Шастина Ангелина Алексеевна
Страна: Россия
Город: Ижевск