Принято заявок
2211

XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Обретая себя

Задайте себе вопрос: нравятся ли вам монстры? Или они ужасны, вызывают страх, отвращение? Сколько же сказок придумано об этих странных, злых существах…

И почему люди боятся выдуманных чудовищ, хотя среди них бродят настоящие?..

…

Лëша сидел на кровати, держа в руках недорогую гитарку. Она вовсе не была какой-то особенной, но он не мог оторвать от нее своего взгляда. Неужели это не сон?

— Я копил на тебя полгода, любимая, — сказал он, еле сдерживая слезы счастья.

Парень со страхом, чувствуя всю ответственность и важность этого момента, взял ее в руки. Лëша не относился к ней как к вещи. Гитара была для него живой, и он боялся причинить ей боль.

Прозвучал первый, совсем тихий и неуверенный аккорд, и эмоции перехватили нити сознания. Он был рад полностью отдаться им. Что-то странное вырывалось из груди, и было непонятно, рыдает он или смеется.

Он был счастлив.

Когда захватывает оно, призрачное, хрупкое счастье, приходит осознание того, как все на самом деле.

Воспоминания опять нахлынули.

…

Он продолжал меня бить. Врач, бьющий ребёнка. Такой парадокс.

Отец делал это часто, за любую мелочь, которая казалась ему проявлением бунта. В этот раз я признался, что хочу стать гитаристом, потому что мне было противно лгать, что я пойду по его стопам.

Страшно признаться себе в этом, но… Я привык, что он так реагирует.

Да, настолько сильно сердце человеческое, что способно выдерживать любые мучения, любые издевательства. Именно сердце. Синяки сходят, а на сердце всегда остаются шрамы. Оно как хрустальная ваза: если разобьёшь на тысячу осколков, никогда, никогда не получится склеить.

— Лучше бы ты умер ещё в детстве!.. — змеиным голосом прошипел он.

Этот день, эту фразу, свет, пробивающийся из окна сквозь цветные облака, радостный и яркий, совсем не подходивший к вызывающей ужас картине, я запомнил навсегда.

Слова врезались в мое сознание.

Никчемный, убогий, тряпка, уродец, девчонка… Я сбился со счёту. Но это… Я не верил.

…

Юноша сомневался. А вдруг ничего не получится? Если все это лишь морок, глупая мечта и бурлящий детский максимализм? Он глубоко задумался. Стоит ли оно того? Или лучше, если он будет послушным? «Потом спасибо скажешь», — говорит отец.

Парень знал, что времени немного. Нужно уходить. Он не вынесет, не сможет так жить.

…

Я так устал.

Я всë потерял из-за своего характера.

Мои будни превратились в кошмар. Коллеги меня недолюбливают, и когда найдëтся кто-то на моë место, никто даже не расстроится.

Мне уже плевать, главное — вразумить Алëшу.

О Господи! Я же знаю, что у него получится! Он обязательно станет наилучшим врачом. У Лëши есть всë, чего не хватило мне. Упрямится, как осёл. Что мне остается, если этот уродец слов не понимает?! Ему, видите ли, музыка мила. И как можно считать это профессией, если от нее толку как от козла молока?! Ветер в голове у него ещё, раз хочет жизнь такому посвятить.

Считает, что я не в порядке… Но я не сумасшедший! Это необходимо для него же. В конце концов, он сам виноват. Сын должен уважать своего отца, а он не считает мое слово законом. Я не монстр! Не монстр…

…

Отложив гитару, он в отчаянии повесил голову. Черная прядь упала на лицо, закрывая обзор. Он вздрогнул от нежного, щекочущего ощущения.

Раздался его тоскливый, тихий голос:

— Все ли я делаю правильно?

Удар. На лице больно отпечаталась ладонь. «Ты — не мой сын, а тряпка», — как всегда говорил отец.

…

— Тебя уже шестнадцать, а противишься хуже пятилетней девчонки! Если я был медиком, то ты тоже будешь им! Я всë решил!

— Но, отец, ты же знаешь… Музыка, она…

Он не дал мне закончить.

— Музыка?! Только через мой труп! Не смей даже думать об этом! Не твоë это дело!

— Отец…

— Пока ты живешь в моем доме, я — хозяин твоей жизни!

— Тогда я уйду!

— Пф. Решайся, — произнес он, нацепив маску безразличия.

Ну и решусь, чëрт тебя подери.

…

Алëша открыл окно.

Прислушался к шуму, который доносился с улицы. К певчим птицам, к ласковому летнему ветру, шелесту листвы. Каждая секунда была окрашена нотой, каждая минута становилась мелодией, а каждый час превращался в симфонию. Он жил звуками. Мир никогда не был для него безмолвным, даже если для других царила абсолютная тишина. Повседневный гам вызывал у Лёши восхищение и помогал отвлечься от горестей жизни.

— У меня получится, — уверенно произнëс юноша. — Не позволю кому-то сломить меня! Меня, мои мысли, мои чувства, моë будущее, в конце концов! Не позволю, даже если это он…

Да, сломить… Лëша воспринимал это именно так. И он решил послушать себя…

Может, он станет музыкантом, ведь это и есть именно его счастье, может, нет…

Мы не узнаем этого, ведь сейчас Лёша, прихватив с собой гитару, ушёл. Он не вернется сюда. По крайней мере, он себе это пообещал.

Алëша бережно обнял ее и с трепетом прошептал:

— Любимая…

Шастина Ангелина Алексеевна
Страна: Россия
Город: Ижевск