Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Обещай…

 

 Собаке все равно, бедный ты или богатый, образованный или неграмотный, умный или тугодум. Отдай ей свое сердце, и она ответит тебе тем же.

Джон Грогэн

Глава 1.

— Я сказала, что тебе нужно уйти, значит, ты уйдешь и не будешь нам мешать! — Голос Софьи становился все громче. — Не навсегда же выгоняю, часик перекантуешься, ничего с тобой не случится.

— Но я просто хочу сделать уроки… Я же не мешаю… — Наташа задрожала. — Это моя комната, я тут живу… Зачем ты так?

— Не твоя, а НАША! — Софья злобно глянула на нее.  — И я тебе сказала, что, когда ко мне приходит Матюша, ты покидаешь это помещение и не ПОЗОРИШЬ МЕНЯ!

Шумно дыша, она огляделась. Заметив на кровати Наташи плюшевого щенка, она взяла его в руки.

— Нет, не надо… —  Карие глаза девочки наполнились слезами. — Не трогай, пожалуйста!

— Мягкие игрушки здесь запрещены, ты же знаешь. Не знаю, почему не выдала тебя раньше. — Софья насмешливо посмотрела на нее, вцепилась в игрушку обеими руками и оторвала щенку голову.

— За что? Отдай,  пожалуйста! — У Наташи был жалкий вид.

— На, подбирай свою собачку, заодно подумаешь над своим поведением. Твое нытьё уже всех достало. — Злость на лице Софьи сменилась злорадной улыбкой, и она выбросила в холл то, что осталось от игрушечного щенка.

Изо всех сил пытаясь сдержать слезы, Наташа выбежала из комнаты. Подобрав остатки любимой игрушки, она забралась на подоконник в холле и уткнулась в плюшевого щенка. Казалось, он до сих пор сохранил запах папы… Девочка не сдержалась, и слезы потекли ручьями по щекам.

Перед глазами Наташи стоял тот день: солнечные зайчики в машине, папины рассказы про собак, мамина улыбка.

Столкновение и темнота, больница… Чужие люди и детский дом. Улыбающаяся женщина на входе обещала, что она тут просто отдохнёт и вернётся, что это все ненадолго… Кошмар тогда только начинался. Ее ждали жестокие дети, прозвавшие ее Побитой Крысой в первый же день, и равнодушные воспитатели, которые учили их решать собственные проблемы самостоятельно. Наверное, поэтому никто не знал о ее отношениях с жестокой соседкой.

Чтобы отвлечь себя от тяжелых мыслей, Наташа посмотрела в окно. Конец марта выдался ветреным и холодным, за окном ветер кружил мелкие снежинки. Кругом было серо и холодно, но она любила такую погоду, ее успокаивал танец снежных хлопьев и завораживала метель.

Глядя в окно, Наташа внезапно заметила маленькую серую точку среди снега.  Девочке понадобилась пара минут, чтобы вихрем забежать в комнату, не обращая внимания на недоуменный взгляд соседки, накинуть потрёпанную куртку и выбежать из здания через черный ход.

На улице, в снегу, рядом с низкорослой облезлой голубоватой елью сидел, дрожа, маленький серый щенок. Наташа подошла ближе и взяла малыша на руки. Тот преданно смотрел на девочку и облизывал ее озябшие руки крохотным розовым язычком.

— На меня похож… Такой же брошенный… — прошептала она. — Обещаю, я помогу тебе, все будет хорошо. А ты… Обещай, — сказала она чуть громче, и крохотная слезинка скатилась по ее щеке. — Обещай, что будешь рядом. Мне так здесь одиноко, – Наташа всхлипнула и бросила взгляд на детдом. — Обещаешь?

Щенок посмотрел на нее черными глазками-бусинками и тихонько пискнул.

— Ладно, я должна найти тебе еду, — произнесла девочка уже громче. — Побудь здесь, ты же смелый? Не бойся никого, — сказала Наташа и укрыла малыша курткой.

Пытаясь пробраться в столовую за едой через черный ход, Наташа наткнулась на старенькую уборщицу.

— Наташ, ты что тут делаешь, да ещё и без куртки? — Баба Люба, казалось, знала каждого воспитанника детдома по имени. — Март, конечно, но холодно же, вон как вьюжит!

— Баба Люба, там щенок… Маленький… Ему холодно… – Наташа почему-то сразу доверилась старой женщине.

— Батюшки-матушки! Пойдем! — Уборщица взяла девочку за руку и повела за собой.

Приведя девочку в подсобное помещение, уборщица в первую очередь протянула Наташе большую красную куртку.

— Вот, надень! И никаких возражений! — Баба Люба открыла маленький деревянный шкафчик. — Спасением собак надо в тепле заниматься! — Керамическая тарелка в мелкую розочку с глухим стуком приземлилась на стол. — А вот и колбаска! Где там твой герой?

Щенок сидел там же, где его оставила Наташа, тихонько вздрагивал под курткой и грустно смотрел своими крошечными глазками.

— Ну так его, конечно, оставлять нельзя. Пусть поест, а потом бери пса в охапку и пойдем, — уборщица посмотрела на щенка, который с жадностью ел вчерашнюю столовскую колбасу.

— Баба Люба, а нас тут никто не заметит? — Наташа занервничала.

— Не боись, все хорошо будет. Вон доел уже твой красавец. Как звать его?

— Смелый… — прошептала девочка одними губами. — Да, Смелый.

— Вот, как мы поступим: ты, Наташа, иди спать, времени, поди, уж много.
А я твоего пёсика пока пристрою, у меня для этого местечко найдется.

— Я боюсь идти обратно. Мы с соседкой поругались…- на лице Наташи проступил сильный испуг. — Она опять на меня накричит из-за своего Матюши.

— Плохо, плохо. А что же не скажешь никому? — удивилась старушка.

— Я говорила. Но Софья раньше меня Александре Павловне что-то сказала, та на меня накричала и велела, чтобы мы сами свои проблемы решали.

— Все понятно с тобой, горюшко ты моё. Ты иди к себе, а если твоя соседка опять беситься будет, то меня найди. Завтра ко мне заглянешь, будем твоего Смелого в божеский вид приводить.

Когда Наташа вернулась, в коридорах было уже темно. Испугавшись, что ее отсутствие после отбоя заметят, она на цыпочках прокралась в комнату и легла в постель.

 

 

Глава 2.

Рано утром Наташа забежала в подсобку, чтобы помочь Бабе Любе помыть Смелого.

Девочка тщательно намыливала щенка хозяйственным мылом, думая о том, что ждёт её в школе. Она уже потянулась за лейкой, чтобы смыть мыло, но баба Люба её остановила.

— Ты беги, а то у тебя скоро занятия начнутся, мы уж тут сами закончим, — уборщица взяла из ее рук лейку. — Только вот ему надо ошейник да поводок достать, а то, боюсь, сбежит, мало ли что.

Запыхавшись, Наташа забежала в школьный класс и в изнеможении опустилась на стул.

— Фу, чем пахнет? А ну, хлопчики, признавайтесь, кто из вас хозяйственным мылом моется?  — детдомовский задира, вечный зачинщик Матвей по кличке Фрукт вскочил на парту и принюхался. Определив источник запаха, он повернул голову в сторону Наташи. —  Ты что, из прачечной, носки стирала?

Девочка предпочла промолчать.

— Ребят, похоже, надо изобрести новое прозвище, давно мы их не придумывали! Предлагаю окрестить ее Прачкой, кто против?

Дверь скрипнула, и в аудиторию вошёл математик. Фрукт, как ястреб, слетел с парты.

— Шабалин, первое замечание! Садитесь. Проверим домашнее задание. Третьякова!

Наташа поднялась и пошла к доске.

— Докажи-ка нам теорему Пифагора, — равнодушным голосом произнёс учитель.

В горле Наташи встал комок.

-Я… Я не выучила… — пролепетала она, опустив глаза.

— Так-с, нехорошо. Какие будут оправданьица? — математик ждал, потирая блестящую лысину.

— Я… Мне…Соседка не дала, — голос Наташи становился ещё тише.

— А не дикая собака прибежала и съела учебник? — хохотнул кто-то. Наташа вздрогнула.

— Двоечка-с. И оправдание в следующий раз придумай получше. Кто докажет эту теорему на доске? — обернулся к классу учитель.

Кто-то поднял руку, но Наташа, замкнувшись в себе, этого уже не видела.

***

Вернувшись, Наташа решила пойти на поиски ошейника для Смелого.
Стучась в комнаты воспитанников детдома, она слышала разное. Кто-то просто сказал «Нет», кто-то покрутил пальцем у виска. Фрукт, сидя у друзей, саркастически произнёс: «Чё те надо, Прачка? Совсем, что ли? Зачем тебе в «Доме Д» собачий ошейник? Тоже мне, дама без собачки!», на что его дружки заржали в голос.

Наташа в отчаянии постучала в последнюю дверь.

— П’ивет! — улыбнулась ей из-за двери маленькая девочка.

— Привет. Ты тут одна… живёшь? — Наташа смутилась. — Я вот что хотела спросить… У тебя есть собачий ошейник и поводок?

— Нет, не одна, с сест’ой! Она п’осто в душе! И осейник с поводком у нас есть!

— Ладно, я подожду?.. — Наташа присела на одну из кроватей.

В комнату вошла девочка, на вид ровесница Наташи.

— Маришка, ты кого опять привела? — она уставилась на Наташу.

— Я ее не п’ивела, она сама п’исла! Осейник и поводок п’осит!

— Да… Мне очень сильно нужно, правда…

— Ошейник у меня есть, но я не могу его отдать. Он как память, понимаешь? Как тебя зовут? Я Мила, — произнесла девочка.

— Наташа. Совсем не можешь? Я могу что-нибудь взамен дать…

— Это единственная память о Рыжем. Я даже не знаю, жив ли он сейчас.

— Подожди, — Наташа вылетела из комнаты.

Оказавшись у себя, она заглянула под кровать. Там она хранила рюкзачок с памятными вещами из дома. Подумав немного, вынула из него красивый альбом в кожаной обложке и вернулась в комнату к двум сёстрам.

— Вот… Смотри, ты марки собираешь? Это дедушкина коллекция, ее для меня папа сохранил, — Наташа открыла альбом перед Милой. — Мне он очень дорог, но я готова отдать.

— Красота… — Милка провела пальцем по витиеватому вензелю на обложке, погладила марку с Эйфелевой башней. — Я готова отдать ошейник с поводком, только береги, пожалуйста.

Она протянула Наташе кожаный ошейник нежно-голубого цвета и плетёный поводок. Наташа взяла в руки альбом, прошептала «Прости, папа, я должна!» и отдала его Миле.

***

В заботе о Смелом, казалось, был ее смысл жизни. Она тратила недели, пытаясь приучить щенка к ошейнику, забирала не съеденные детьми котлеты из столовой ради него, учила его быть послушным.

Наташа сменила кучу прозвищ, пытаясь достать что-то для своего друга. Она была и Моськой (которая лает на Слона), и Колбасной Барышней, и Жучкой. Всякое ее появление встречалось дружным хохотом, на который она уже перестала обращать внимание.

Однако никакие насмешки не могли сделать ей больно: Наташа старалась приходить как можно чаще. Спускаясь в подсобку, она всегда чувствовала какое-то облегчение, забывала про детдомовские обиды. В её жизни появился щенок, о котором она могла заботиться, и взрослый человек, который её поддерживал. Проводя время за чаем с бабой Любой, она стала общительнее – старенькая уборщица была единственным человеком, с которым ей было комфортно общаться.

Баба Люба же чувствовала тепло на душе, видя, как Наташа отдает всю себя спасенному псу, как снова появляется на ее лице счастливая улыбка, как девочка взрослеет – и внешне, и внутренне.

Смелый вырос, и скрывать его становилось все сложнее.

 

Глава 3.

Тяжёлые серые облака сыпали мокрым ноябрьским снегом.

«Дом Д» высыпал на улицу и с воплями швырялся снежками. Наташа понаблюдала за безумным весельем и со вздохом отошла в свой уголок. Это был небольшой садик, с одной стороны ограниченный задней стороной детдома, а с другой стороны подсобкой. Сюда она, как и сейчас, приходила уединиться и подумать о чем-то своем.

— Э! А ты чего тут забыла? Уходи! — грубый окрик прервал ее размышления.

— Кто тут?! — Наташа испуганно обернулась.

Позади нее стояла Софья и разъяренно глядела на нее.

— Какого черта ты все время путаешься под ногами? Это наше место, и мы не потерпим здесь никого!

— Кто это «мы»? Я могу хоть где-то остаться одна? — голос Наташи задрожал, по ее щеке скатилась маленькая блестящая слезинка.

— А не все ли тебе равно? Вали, я сказала! — Софья замахнулась на нее кулаком.

Вдруг дверь подсобки распахнулась, и оттуда вылетел Смелый. Наташу пробил холодный пот. Она пыталась шепотом отозвать пса, но тот ее не слышал.

Смелый с рыком подступал к Софье, в испуге прижавшейся к стене. Пёс сделал резкое движение челюстями, и в маленьком садике раздался пронзительный визг.

***

Рано утром воспитатели собрали детей в актовом зале.

— Вы посмотрите, что творит, а?! Специально пришлось ради нее созвать всех! Третьякова! – без всякого приветствия и вступления прогремело на весь актовый зал.

Сотня пар глаз уставилась на Наташу.

— Эта особа вопреки нашим правилам прятала в подсобке агрессивного пса и держала его там неизвестно сколько времени! А потом этот пес, – Алевтина Анатольевна, старшая воспитательница, бросила суровый взгляд на детдомовских, — укусил Липатову за руку и ей пришлось сделать кучу прививок и посадить в изолятор, потому что никому не известно, какие болезни эта шавка уличная переносит!

«Дом Д» дружно заулюлюкал.

— Замолчали, я не договорила! Третьякова тоже отправится на месяц в изолятор и не будет участвовать в культурных мероприятиях ближайшие два месяца! А если вдруг найдется смельчак, который захочет этот вопиющий поступок повторить, он получит двойное наказание, поняли?

— Надежда Владимировна, а вы вот говорили «цветы жизни», «цветы жизни», – тихонько обратилась она к молодой воспитательнице. – Цветы цветами, а вот такие сорняки нужно пропалывать! Привыкайте.

В зале послышались крики и перешептывания. Наташа почувствовала, как лицо заливает краска, а по щекам текут слезы. Не обращая внимания на призывы воспитателей вернуться назад, она сорвалась с места и побежала в комнату.

Наташа решила бежать. Она помнила истории сбегавших: их либо находили и возвращали, либо детдомовский народ больше никогда о них не слышал. Но ни это, ни наказание ее не пугало — она просто не могла оставить им Смелого. Уже не боясь наказания, она пробралась к клетке со Смелым и сорвала со своего пушистого друга железный намордник.

 

Глава 4.

Стоило Наташе выйти из здания детдома, как она тут же перешла на бег, желая быстрее оставить своих мучителей позади. Смелый бежал рядом, высунув длинный розовый язык, — ему побег казался веселой игрой.

Запыхавшись, Наташа присела на ступеньки магазина с яркой вывеской. Подозвав Смелого к себе, она провела рукой по его спине.

— Держись, малыш, впереди еще долгий путь. Подкрепись: тебя, наверное, сегодня еще никто не кормил, – девочка протянула ему кусочек колбасы.  – Кушай сейчас, в следующий раз еще не скоро поедим. Надо экономить. 

Убирая коробочку с едой в рюкзак, он наткнулась на маленький клочок клетчатой бумаги, на котором небрежной рукой были написаны цифры и буквы.

— Смелый, кажется, я знаю, куда мы идем! Мама, папа, ждите меня!

***

— Надежда Владимировна, ты смотри, чего эта «ягодка» учудила! Мы ее обыскались, а потом выяснилось, что Филатов видел, как она вместе со своим блохастым улизнула через черный ход!  – Алевтина Анатольевна буравила Надежду Владимировну взглядом, не прекращая осуждать Наташу. — Совсем уже обнаглела, она один раз цирк устроила, ей наказание дали, из-за нее директриса Любу уволила, а этой даме хоть бы хны, она продолжает! Не было бы этого всего, обход бы сделали и спать…

— Зачем вы так с ней? Она же не знала, что Любу уволили, и потом…  – руль в руках Надежды Владимировны дрогнул. – Посмотрите на это дело с другой стороны: она защищает, по сути, единственного своего друга… Вы понимаете, что у нее внутри происходит? У нее же вообще никого нет…

— Тут у всех никого нет, и что? Живут как-то!

— У кого-то тут братья, сестры… Кто-то нашел друзей, приятелей, — Надежда Владимировна сбавила скорость, — а ее гонят отовсюду.

— Значит, где-то дала слабину. Детдом — место для сильных, дашь слабину – тебя съедят. Сама побудешь у нас подольше и поймешь, что каждого не пожалеешь… Объезжай ту яму и ускоряйся, надо найти ее и быстрее вернуться.

Надежда Владимировна ничего не ответила, и дальше они ехали молча…

***

Когда Наташа и Смелый пришли на кладбище, на улице уже стемнело. Они, казалось, прошли огромное расстояние в поисках входа, пока Наташа не заметила дыру в заборе. Примерившись, она пролезла в нее и позвала к себе Смелого.

Оказавшись внутри, Наташа сняла с плеч рюкзак и достала из него старенький фонарик. Посветив вокруг и оглядевшись, она направилась к двум надгробиям.

— Мама, папа, вот и я… Простите, что я так поздно… Я очень скучала! – Оказавшись за оградой, Наташа заплакала.

Смелый подошел к Наташе и заглянул в ее глаза с немым вопросом. Та подозвала его к себе.

— Смотри, малыш, тут мои мама и папа. Их уже нет с нами, понимаешь? – Девочка смахнула слезу. – Вот у тебя есть мама и папа? Ты, наверное, их уже не помнишь…

Смелый свернулся калачиком у ног Наташи, и та начала рассказывать ему об стареньком альбоме с марками, о чудесных историях ее отца, о плюшевом щенке и об улыбке мамы… Пока Смелый слушал, Наташа погружалась в воспоминания…

***

Наташа очнулась из-за того, что услышала, как кто-то зовет ее по имени:

— Наташа? Ты здесь? Ташенька, пойдем, что ты тут делаешь?

Наташа открыла глаза.

— Папа? Ты… Ты жив? Мама? – Наташа все еще не могла поверить.

Высокий мужчина и стоящая рядом с ним женщина широко улыбнулись. Девочка подбежала к ним и уткнулась лицом в платье мамы, чувствуя, как оно становится теплым и влажным от слез.

— Ты смотри-ка, какой красавец! Ты откуда? – мужчина почесал Смелого за ухом.

— Папа, это Смелый! Его бросили, а я его нашла.

— Ну что ж, будет наш. Пойдем в машину.

Подойдя к машине, Наташа провела по блестящему металлическому боку рукой.

— Ни царапинки… — прошептала она, вспоминая ту жуткую вмятину, появившуюся после аварии.

— Таш, ты идешь? Почему не садишься в машину?

Наташа опустилась на мягкое кожаное сиденье автомобиля и посмотрела в окно. Смелый сидел рядом, внимательно глядя на нее. Вдруг он повернулся в сторону окна, зарычал и громко залаял.

— Спокойно, малыш, что случилось? – Наташа попыталась его успокоить, а он все не останавливался.  – Папа, помоги, с ним что-то не так!

 

Глава 5.

Смелый проснулся на рассвете. Потянувшись, он негромко тявкнул, пытаясь разбудить Наташу. Не услышав от неё ответа, тявкнул еще раз.

Пёс прыгал вокруг девочки и тыкался носом ей в ноги, надеясь продолжить приключение. Наташа не отзывалась. Смелый заволновался. Тявкнув в последний раз, он побежал через кладбище в надежде найти хоть кого-то, кто сможет помочь его хозяйке.

Добежав до кладбищенских ворот, пёс заметил небольшую будку. Не придумав ничего лучше, он начал скрести когтями по гладкой стене и тявкать.

— Ты откуда? Зачем так громко лаешь? — из будки выскочил сонный старичок.
Смелый потянул его за штанину.

— Да что ты? Кушать хочешь, что ли? 

Пёс продолжал тянуть старика за собой. Тот уже не сопротивлялся. Увидев замерзшую Наташу, старичок набрал 03.

Смелому оставалось только наблюдать, как любившую его больше всех на свете девочку увозит машина с мигалками. Он пытался запрыгнуть в машину, но его не пустили.

— Остались только мы с тобой. Ну ничего, будешь мне помогать.

Глава 6.

— Маша? Маша! Просыпайся, выпей жаропонижающего и полегчает. Тебя же Машей зовут?

Наташа попыталась подняться с койки и тут же обессиленно опустилась обратно.

— Я Наташа… — простонала она.

— Тогда прости. Возьми и выпей, – медсестра в белом халате протянула ей таблетку и стакан воды. – Потом поспи, тебе надо больше спать.

Наташа выпила таблетку и погрузилась в глубокий беспокойный сон. Проснувшись посреди ночи и пытаясь попасть в туалет, Наташа встала на цыпочки и боком пошла мимо коек изолятора. Внезапно она остановилась – одна из коек не пустовала.

Лежащая в постели темноволосая девочка беспокойно спала. Внезапно, перевернувшись на другой бок, она задела ширму, разделяющую койки, и та пошатнулась.
Испугавшись, Наташа подхватила ширму и попыталась поставить ее, но ширма оказалась слишком тяжелой. Наташа увернулась, а ширма, падая, задела стойку с физраствором и тумбочку с какими-то приборами…

Шмыгнув за соседнюю койку, Наташа в испуге закрыла уши. Раздался жуткий грохот и в изоляторе зажегся свет, с дальней койки вскочила Софья…

— Калинина, ты чего тут устроила?!  — В изолятор вошла дежурная воспитательница Нина Антоновна и встала возле койки темноволосой девочки, уперев руки в боки.

Девочка приоткрыла глаза и сонно посмотрела на разозленную воспитательницу.

— Простите… Я…

— Это не она. Это я! – внезапно слетело с губ Наташи.

— Третьякова? Тебе мало того случая, ты еще и по ночам цирк устраиваешь?!

— Простите пожалуйста, я… я в туалет хотела, случайно получилось… — Наташе почему-то не захотелось подставлять ее соседку по изолятору.

— Случайно или специально, завтра ты без завтрака и без обеда. А сейчас не торопись в кровать, собирать будешь… иди в туалет только сначала.

***

— Эй… Эй! – Наташу разбудил настойчивый шепот.

— Вы мне? – сонно пробормотала Наташа, разлепляя глаза.

— Только на «ты» давай. Доброе утро!

Наташа увидела, как над ее кроватью наклонилась та самая девочка.

— Доброе утро, – Наташа давно не говорила таких слов.

— Спасибо… за вчера.  Я тут недавно. Очень плохо сплю и никак не могу привыкнуть.  Верчусь всю ночь. Тебя как звать? Меня Иркой, — девочка широко улыбнулась.

— Я Наташа. Надо умыться, — Наташа встала с кровати.

— Иди. А потом вот, — Ирка перешла на конспиративный шепот и открыла больничную тумбочку. — Ты же голодная из-за меня, вот сахар и пара бутербродов. Больше не получилось, меня бы застукали.

— Да ты что… Не стоило, мне не впервой вот так оставаться. Можно спросить у тебя кое-что?

— Да, конечно!

— Почему ты так добра ко мне? Это из-за того, что было вчера?

— Ну и в том числе. И почему я должна относиться к тебе плохо? Ты милая и ничего мне не сделала. Так ты умываться пойдешь?

— Да, я забыла…

***

Вернувшись в комнату, Наташа взяла у Ирки бутерброды и стала судорожно их есть.

— Ты давно здесь? Ну… в «Доме Д»? – пробубнила она с набитым ртом.

— А, вы это место так называете? Вторую неделю. Меня больную привезли, поэтому я здесь, а не там со всеми. Тоскливо тут…  А ты как в изолятор попала? Не все ж мне про себя рассказывать, — хихикнула Ирка.

Наташа решила рассказать про все ее приключения с самого начала: про Софью и плюшевую игрушку, про Смелого, про кладбище… Ирка постоянно задавала вопросы, и девочки засиделись до поздней ночи.

 

Глава 7.

За месяц девочки настолько сдружились, что могли проводить долгие часы вместе, не обращая внимания ни на кого.

 Наташа и Ирка сидели на ковре в холле и наблюдали, как «Дом Д» выбирает канал на телевизоре в отсутствие воспитателей. Делали это очень просто: кому удалось захватить пульт, тот и выбирает фильм.

В комнату незаметно вошла Надежда Владимировна.

— Э, господа, кто вам такое смотреть разрешил? – ухмыльнулась она.

— Они и не спрашивали, Нина Антоновна куда-то ушла! – ехидно ответил какой-то ребенок.

— Ладно, я к вам не за этим, вы Наташу Третьякову не видели?

— Тут мы, тут! – подала голос Ирка.

— Да ты тут еще и не одна! Ты тоже телевизор смотришь? Это здорово, но я хочу показать тебе то, ради чего ты не откажешься прервать свой сеанс. Дети, посидите тихо, — она одарила «киноманов» конфетами, – я скоро вернусь.

Дети запрыгали вокруг нее, кто-то бросился к воспитательнице в объятия. Кто-то даже поинтересовался, почему у нее такое хорошее настроение.

— Будете шуметь или расскажете про конфеты – будет плохое. Пойдем, Наташ, вот твоя куртка.

Во дворе детского дома стоял Смелый, привязанный к дереву. Вокруг него в снегу прыгала маленькая девочка.

— Познакомься, Наташ, это Лиза, моя дочурка. Лиза, это Наташа.

Не веря своим глазам, Наташа бросилась к Смелому и обняла его за шею, а он, радостно скуля, облизывал ей лицо.

Гладя своего пушистого друга по мягкой шерсти, Наташа задумалась, а потом со слезами на глазах прошептала:

— Я уже и не надеялась увидеться с тобой снова. Понимаешь… ты мне очень дорог, и я хотела бы быть твоей хозяйкой, чтобы никогда не расставаться, но мне нельзя… Мне очень хочется, чтобы у тебя все было хорошо, поэтому… Помнишь, когда мы встретились, я просила тебя пообещать, что ты всегда будешь рядом? А сейчас обещай, что будешь так же предан своим новым хозяевам. Поверь, они хорошие. А я? Я буду счастлива, зная, что у тебя есть дом и люди, которые о тебе позаботятся. Обещаешь?

Обыденникова Екатерина Сергеевна
Возраст: 18 лет
Дата рождения: 20.01.2006
Место учебы: 131 Лицей
Страна: Россия
Регион: Татарстан
Район: Казань
Город: Казань