Чёрный полиэтиленовый пакет разворочено выползал из опрокинутого мусорного ведра. Опилки от карандашей, скомканная бумага и редкие конфетные фантики брошенным салютом распростёрлись на полу. Задняя парта стояла к доске полубоком, совершенно потеряв из виду свои два стула, а по соседней стене свисал порванный плакат с алфавитом. Завершая эпическую картину, всё в том же месте, размазав пачкую землю по дверце шкафа, из горшка сбегал маленький фикус.
Кристина Ивановна смотрела на это безобразие в упор и медленно моргала в надежде, что ещё через пару секунд весь кавардак исчезнет из угла её кабинета. Из того самого кабинета, в котором заботливо были развешены календарь с именинами класса, маленькая доска с магнитами и домашним заданием. Из класса, где она своими руками (не без помощи родителей) месяц назад поменяла обои на ослепительно бежевый цвет. Но нет, беспорядок не исчезал. Более того, его виновник за дверью класса чересчур громко и дерзко отвечал на вопросы молодой учительнице ИЗО, пришедшей Кристине Ивановне на помощь. Классная руководительница третьего «Б» класса устало поднялась со своего кресла на колёсиках, расправила кружева тёмной шали, поправила леопардовые очки на носу и, чеканя шаг низким каблуком, направилась к двери.
«Художница» изо всех своих молодых сил пыталась казаться выше и строже, но на младшеклассников это оказывало удивительно слабое действие. То ли дело Кристина Ивановна, одно её появление в коридоре уменьшило шум чуть ли не в три раза. Сразу видно— авторитет.
—Горьев, а теперь и мне расскажи, что случилось? — белобрысый мальчик, у которого дырок во рту было больше, чем зубов, взглянул на неё исподлобья.
Саша слышал эту фразу уже десятый раз за месяц. И это только в этой формулировке! А ведь были ещё «Ну и что на этот раз, Горьев», «Где ты такого понабрался, Горьев» и самое нелюбимое «Хоть кого-нибудь из нас пожалей, Саш! Можно же хоть денёк без вот этого всего?». Но сегодня была именно эта фраза, а, значит, Кристина Ивановна вовсе не хотела выслушивать, что за свой ластик (с тачками, между прочим!) нужно уметь постоять, особенно когда у тебя его нагло отобрали и измазали ручкой, особенно когда это сделал мелкий Лёша-сосед, похожий на цыгана. А иначе ведь что? Иначе у тебя ластиков вообще больше не будет. Вероятно никогда.
Но Кристина Ивановна принять этого никак не могла. Потому что в отличие от Саши Лёшка занимался на флейте и ходил в вечно глаженой рубашке, и доску вытирал, и тетради раздавал. А Саня что? В футбол гонял, комп играл да дрался дни напролёт. Время от времени с тем же самым Лёшкой, между прочим.
Чётко зная эту логическую цепочку, Горьев на вопрос не отвечал и лишь ковырял грязным кедом чересчур ровный на его взгляд паркет, пока стоящий рядом сосед по парте озлобленно потирал ссадину на предплечье. «Классручка» почти разразилась сдержанно-гневной тирадой, но раздался звонок, и восьмилетки по-нелепому чинно прошли в свой класс.
Раздался звонок, и третий «А» взорвался грохотом в шумном кабинете. Безнадёжная фраза «звонок для учителя» утонула в гомоне голосов и топоте детских ног по расшатанным доскам пола. Престарелую Светлану Витальевну это ничуть не смутило, и она, грузно покачиваясь, двинулась в свой «зелёный угол» — поливать монстеру, сансивьеру и прочих гадов. Оле иногда казалось, что стебельных иждивенцев она любила больше, чем собственный класс. Оно и не удивительно, ведь огородная живность не оставляла о себе позитивных воспоминаний вроде сорванных жалюзи или крошеного мела при входе.
Ивова Оля, отличница по образу своему и подобию, аккуратно убрала в аккуратный портфель аккуратную стопку из тетради и учебника по литературе и достала математику. Лёля, как ласково её называла мама, и Ляля, как упорно звала бабушка, подтянула два тёмных коротких хвоста и открыла учебник. Перемены она не любила. Во-первых, потому что заниматься чем бы то ни было интересным в такой атмосфере было невозможно: ни книжку не почитаешь, ни кроссворды не поразгадываешь. Всё одно — громко, быстро и сумбурно. Вон, даже спокойная соседка Катя носится между рядов, размахивая какой-то яркой мелочёвкой.
— Оля, Оля! Айда снами! Смотри, какой мы город собрали! — запыхавшаяся подруга схватила за тёмный рукав блузки и стала настырно тянуть в сторону задней парты.
Лёля чуть нахмурилась, отряхнулась и двинулась следом. На последних столах расположились три ровно выстроенные рядами армии игрушек-безделушек. То ли из «киндера», то ли по акции из какого-то магазина.
— Гляди, какие у нас у всех разные! У Сони три зайца одинаковых, ты представь! Обидно немного конечно, но зато можно попробовать с «вэшками» поменяться! Или себе оставить, если потеряется!
— Не потеряется! — обиженно откликнулась мелкая Соня, придвигая поближе трёх одинаково рыжих кроликов в шляпах, — У меня ничего не потеряется! А красть я не дам никому!
—А твои где, Ивова? — красавица класса Марина в ярко-розовой футболке с надписью «LOVE» из крупного бисера надменно взглянула на Олин отутюженный воротничок платья.
—А я… не собираю.
—Что, денег нет?
—Да нет, есть. Мне не нужно просто.
—Ой, Олечка, что ж ты раньше не сказала!— встревоженно накинулась Катя на подругу, — Ну, хочешь, возьми моего бегемота! Только вон того, с зонтиком, а то с плавательным кругом у меня другого нет.
—Эй, ты же обещала мне его на динозавра обменять!— несмотря на свой низкий рост, Сонин гномий кулак перед носом выглядел довольно грозно.
—Ну, успею я ещё этого динозавра найти! Как и ты бегемота. Мама сказала, они ещё два месяца почти в «Дикси» будут! Так что, вот, Оля, на!—Катя ловко выудила синего гиппопотама из стройных рядов и протянула подруге на раскрытой ладони.
—Сказала же, не нужно мне! Неинтересно!— Оля сама не поняла, как поджала губы и отошла на шаг.
—Ну тебе, — мягко расплылась в улыбке соседка по парте,— Ты его в пенал положишь, будет с тобой на всех уроках! И вообще, у нас с тобой парные будут!
—Что ты её уговариваешь? Сказал тебе человек, не нужно ему это всё, это ж мусор, забавы детские, а Оля только учиться, правильно я говорю? Вот и отдай кому нужно!— настырная полторашка-Соня вновь возникла перед Катиным носом.
—Я беру!— как-то быстро протараторила Оля и выхватила игрушку из раскрытой ладони.
—Да уж, только с одной фигуркой тут делать нечего… к чему она одна-то нужна?— презрительным голосом пробурчала Марина, сваливая своих питомцев в целлофановый пакет.
Разгоравшийся девчачий конфликт прервало громкое «Берегись!», и чей-то грязный кроссовок пролетел над всем классом, стукнувшись о спину сгорбившейся над замиокулькасом с лейкой в руках Светланы Витальевны. Комната наполнилась громким, едким смехом.
Комната наполнилась смехом, и Саша в очередной раз подумал, что фанты придумали гении. В девятый раз родившийся Кирилл кукарекал под собственным кухонным столом в окружении гостей. На его день рождения собрались чуть ли не все мальчишки класса, благо родителей дома не было, и никто не мог пожаловаться на топот, гомон и жуткий беспорядок. Даже уехавшие на дачу соседи.
А мама ведь ещё не хотела его вести! Далеко ведь, а я тебя отвезти не успею! Все в классе жаловались, что им до школы от дома далеко, а Саше было совсем близко до школы (на той же улице почти), но жутко далеко до всех остальных. Хорошо, что у мамыотменили совещание и она-таки довезла сына до именинного пиршества.
Ход передавался по кругу, и Горьев уже минут пятнадцать ждал, когда мерзкий Лёшка наконец станет гавкать в окно или ходить по кухне на корточках, крича «Я проиграл!», не так уж важно что именно. Лишь бы карточка попалась не фартовая. Вот только Лёха был продуманный, и перед своим ходом нагло проскочил в туалет, приговаривая, что такое количество взбитых сливок— перебор даже для его крепкого желудка. И, к сожалению, ход был отличный, вся школьная братва решила, что прекращать игру нельзя ни на минуту, а с Лёшки они и позже спросить успеют.
—Сань, давай, твой черёд!
Горьев со стоическим выражением лица встал и вытянул карту.
«Позвоните на незнакомый номер и сообщите о доставке пиццы»
О, это была его стезя! Что доставка пиццы, он перезванивал потенциальным мошенникам! Узнала бы мама, на год телефон отобрала, если не на всю жизнь. Но мамы здесь не было, были только озорные пацаны, подстрекающие на новое дело.
Саша уверенно достал кнопочный:
—Кирюх, твой день, ты номер и называй!
Хозяин праздника как-то сдулся и, немного сдувшись, пробормотал какие-то цифры.
—Но они ж в ответ нам не позвонят?
—Кто ж их знает? Сейчас и поймём.
Вся кухня замерла при гулких звуках гудков. Никто не смел шевельнуться. Сбросят? Или поднимут трубку? Лёха, вышедший из ванной, собрался было спросить, в чём дело, но очень быстро был прерван ворохом шиканья.
Гудок. Ещё гудок. Шум в трубке.
—Добрый день, это «Очень вкусная пицца»! Четыре сырных на Пушкина-колотушкина восемь-дробь-два заказывали?
Саша знал, главное— смело, главное— с первых секунд.
Но вместо невнятного ответа или привычной для таких звонков тишины в трубку обиженно закричали:
—Сонь, не звони мне больше! И не пиши! Нужен тебе этот бегемот, так пойди сама купи! Сама же хвасталась, как часто у тебя мама в «Дикси» ходит! Вот и пусть идёт, если ей так нравится! А мне его Катя подарила! И я его тебе не отдам! Ни тебе, ни Марине, слышишь! А будете мне опилки в пенал сыпать, так я всё Светлане Витальевне расскажу! Поняла? Всё расскажу! Сонь? Соня, ты здесь?
Часть пацанов безуспешно пыталась смеяться в ладони, другая сидела замерев. Горьев определённо относился ко второй. В трубке повисла пауза, извонок оборвался.
—Ну ты и даёшь, Саш! Вот это я понимаю клиенты у тебя в пиццерии!
—А номер-то Кирилл назвал! Ну, признавайся, откуда эту истеричку знаешь?
Кухня вновь утонула в гомоне. Звонок быстро перестал быть инетересным, так как был неожиданным, но всё же не оправдал должных ожиданий напряжённого «разговора». Поэтому шумная толпа быстро и уверенно двинулась на балкон— заставлять мелкого Лёху выть на ещё не севшее солнце.
Саша быстро крикнул кому-то «Иду!», но всё же немного завис у дрожащего холодильника. Он отчего-то подумал, что отдавать кому-то настолько неприятному своего бегемота действительно очень обидно. Поэтому он быстро достал телефон, зашёл в «смс» и так и написал на недавний незнакомый номер: «Ни за что не отдавай бегемота». Ответ почти сразу пришёл жужжанием в ладонь: «Не буду. Спасибо. Простите.» Саша отчего-то уверенно кивнул сам себе и напечатал: «Молодец». Секунду поколебался (из соседней комнаты уже во всю были смешны звуки волчьей серенады и смех) и приписал: «А кто такая Соня?». Захлопнул кнопочный и унёсся в гостиную, откуда уже слышался возглас «Мазила!» от Кирилла, сидящего на шкафу и отбивающегося от комков чужих спортивных кофт.
—Мазила!— громко кричал рыжий мальчик из второго «А», уворачиваясь от плюшевого мяча, пролетавшего над Олиной головой. Но на этот раз ей это не мешало.
Полученная «смска» висела в непрочитанных день, второй, а потом Ивова взорвалась и накатала незнакомцу гигантское сообщение, полное отчаяния и обиды, которое очень долго грузилось и лишь через десять минут ушло по сети. Ненавистные Марина и Соня сидели у Оли в голове, но она уже всем успела прожужжать об этом уши. Мама усердно советовала не обращать на них внимания, бабушка ворчала на потерянную молодёжь, сестра говорить не умела, хомяк молчал, а папа предлагал сказать обо всём классной руководительнице, мол, её дело разрешать конфликты детей. Но Светлана Витальевна… нет, это был последний рубеж. Туда шли только отчаявшиеся, ведь, как правило в итоге попадало и обидчикам, и обиженным.
Другое дело— Саша. После быстрого Олиного опроса («А вы кто? А вам сколько лет? А вы где учитесь?») он лишь лаконично написал: «Ну и дуры. Правда же дурацкие эти фигурки». А после— продолжил расспрашивать, приписывая, что в крайнем случае он этих Соню с Мариной найдёт и всё им объяснит, нечего таких добрых девочек обижать.
Как-то так и вышло, что теперь все шумные перемены она сидела со своим телефоном-раскладушкой и писала Саше, правда, чаще отвечала— писать первой в учебное время казалось ей неприличным. Саша играл в футбол и «тетрис» и, кажется, совсем немного походил на её неуёмных одноклассников, но зато писал очень вежливо, хоть и с ошибками. А ещё всегда спрашивал «Как дела?», здоровался, прощался, желал хорошего утра или спокойного вечера, писал о погоде. Ни то что эти дикари— за косу дёрнули и считают, что большего не нужно.
Оля хотела было расспросить, понравились ли ему мифы Древней Греции, которые она советовала, но Светлана Витальевна стала своим зычным басом загонять детей обратно в кабинет.
«Ой, прости, урок!»
«Не страшно. Удачи!»
Окружающий мир. Его ненавидел почти весь класс. А Оля в глубине своей светлой души за это ненавидела почти весь класс. Спустя томные и нудные занятия с пищевыми цепочками, живой и неживой природой им открылась чудная тема «Человек». Не та, в которой про разные костюмы или устройство избы. А та, где про череп, лёгкие и сердце. То, что в далёком будущем звалось анатомией. Накануне Оля в сотый раз перелистала свою энциклопедию «Всё о нашем теле» и могла наизусть пересказать любой параграф. Вряд ли ей хотелось стать врачом, просто знание того, что всё большое раскладывалось на маленькие механизмы, её завораживало.
Соня на четвёртой парте девятую минуту не могла ответить, чем дышит человек, и все девять минут твердила, что воздухом. Но вскоре «классручка» сдалась и переключилась на презентацию с крупными картинками и мелким шрифтом. Вот тут сдерживаться было тяжело. Одной умной книжки всё-таки мало, знаете ли. И из Оли повалили вопросы: «Светлана Витальевна, а какие ещё кости есть в конечностях? Светлана Витальевна, а из чего лёгкие состоят? А что с ними происходит, когда мы болеем?». В какой-то момент Светлана Витальевна не выдержала:
—Ивова, да сколько можно-то?! Не видишь, все базу усвоить не могут. Ты-то куда лезешь! Сиди молча и записывай! Позже это всё узнаешь, позже! Зачем тебе это сейчас сдалось? Вот бы ты так на музыке старалась! А то Екатерина Леонидовна жалуется на тебя!».
Оля замолкла. Посидела немного, пыхтя и сжимая ручку. И, кажется, впервые за жизнь достала телефон на уроке, не взирая на опасения сидящей рядом Кате. И со слезами на глазах написала в строчку Сашиного номера: «Достала меня эта училка!»
«И меня!»
Саша сидел на последней парте и строчил в телефон-раскладушку, пряча экран от любопытного Лёши-цыгана. Класс готовился к Новогодней ёлке, и Кристина Ивановна отчего-то чётко была уверена, что каждый должен был выступить со своим «талантом».
—Лёшенька, ты же сыграешь нам на флейте? Лидочка, тогда с тебя печенье на всех! Русик, ты с ребятами сценку ставишь, верно? Тош, сконструированного робота можно, но только аккуратно… Так! А ты горе-Горьев, чем у нас заниматься будешь?
—Ничем,— тихо пробурчал Саша.
Спрашивает ещё она! Футбол нельзя, тхэквондо нельзя, приставку притащить тоже нельзя! А он больше ничем и не занят! И ему, между прочим, очень неплохо с этим живётся!
—Нет, так нельзя, мы это уже обсудили! Не решишь ты, будем решать с твоей мамой,— Кристина Ивановна строго зыркнула глазами и переключилась на кого-то другого.
Жужж.
«Они хотят меня чем-то занять, а я итак занят!»
Жужж.
«Я у неё спросить думала, а она сказала, что я всё потом узнаю!»
Жужж. Жужж. Жужж.
Они пишут друг дружке, когда Соня и Марина методично срывают уроки «окружайки», и второй «А» не может отлипнуть от этой темы второй месяц. Пишут друг дружке и тогда, когда Сашина мама скупает кучу разных, по Сашиному мнению бесполезных, вещей, лишь бы у сына нашлось призвание. Оля печатает в кнопочный, сидя на ступеньках крыльца и рыдая, когда из её пенала исчезает синий бегемот. Саша нервно строчит в телефон-раскладушку, когда ему дают петь дурацкую песню с дурацким Лёшей, подыгрывающим на дурацкой скрипке.
«Привет. Бегемот не нашёлся, но Светлана Витальевна разрешила мне читать доклады вместо неё иногда»
«Привет, очень жаль. Кристина Ивановна никак не успокоится, но мы с мамой почти выучили песню. Мне почти понравилось»
«Привет. Это отлично, я же говорила! Кате вновь попалась повторка бегемота,и она подарила мне его вместо старого. А ещё разругалась с Соней и Мариной. Этому нельзя радоваться, но я всё равно радуюсь»
«Привет! И хорошо, я так и знал, что твоя Катя всё поймёт. Мы поссорились с Лёхой на репетиции, но почти сразу помирились. Он сказал, что ему тоже не нравится наша песня. Мы договорились на празднике сыграть «Черепашек Ниндзя» вместо этой ерунды»
Подступает Новый год. В дворовой школе, в шумном классе сдаётся контрольная по теме «Тело человека», и Олю, сдавшую её на чистую пять, после урока подзывает Светлана Витальевна, гладит по голове и суёт в руки потрёпанную книжку «Анатомия: всё от мозга до костей».
Подступает Новый год. И в центре Москвы, в школе для «талантливых и умных» Саша поёт с Лёхой-флейтистом заставку мультика, пока Кристина Ивановна устало вхдыхает, а мама горе-Горьева смеётся на весь актовый зал.
31 декабря. И Оля находит подарок родителей за полчаса до курантов, обнаружив в своей комнате игру про доктора и полный набор слонов, зайцев и бегемотов из «Дикси», проданный кем-то на барахолке.
31 декабря. И мама вручает Саше старую приставку «Ну, погоди!» из своего детства в комплекте с микрофоном-караоке, тепло улыбается и уходит в гостиную пить шампанское с гостями.
«С Новым годом! Спасибо тебе!»
«С Новым! И тебе!»
