«Наши тела»
I:
Почему так рьяно бьются птицы
о фасад моего одинокого дома?
Мне б свою жизнь собрать по крупицам
и отдать тем, с кем еще не знакомы.
Рассказать бы им всю правду
без слёз и без глупых ужимок.
Целоваться бы с кем-то в парадных
голодным, даже чутка одержимым.
Вот бы сжечь на дворике дома
всё то, что усердно скрывал.
Под звуки горячего, острого грома
расплавить бы сердца металл.
И выкинуть хмурым осенним утром
заколки, строгие юбки, черные
каблуки.
Пусть люди знают, что ложью
не спастись от противной тоски.
И птицы, заметив бардак на лужайке,
не захотят прилетать.
Наверное, им тоже до дурости жалко
то ли девушку, то ли начальницу,
то ли не настоящую мать.
II:
Тревога, дай мне заснуть по ночам.
Я потерянный путник в дороге,
Я тот, кто не верит слезам,
Я тот, кто собрал все пороки
В сердце своем по кускам.
И пока я хожу по тропинкам,
Что ведут неизвестно куда.
Мне больно так, что до крика,
Но я все молчу и играю
В дурака.
III:
Бездна.
Это значит,
что она без дна.
Значит,
что она
когда-нибудь цвела.
Когда-то
в липком мае
расцветали маки.
На худом трамвае
зайцы прыгали,
как знаки.
Я ловила их
в ладони,
грела у груди.
Не терпела бойни,
ехала
в такси.
И колеса
собирали лужи,
ямы все.
Позже, на рассвете,
я
на взлетной полосе.
Крылья поднимают
легкую меня.
Я несусь куда-то,
где нет больше
февраля.
IV:
Курчавые волосы спадают на хилые плечи.
Я несу этот груз,
стесняясь и уходя в вечность.
Спроси меня, когда вернусь,
И я скажу, что хочу любить первую встречную.
Ее тонкие пальцы касаются глины,
Царапают, режут, рвут на куски
с неровным краем
то ли ткань, то ли руки мои.
Я сам не знаю —
спроси у любви.
Мой тихий азарт закончится в гугл доках,
Пока я ищу чей-то след,
Спотыкаясь на каменистых дорогах.
Пусть соберется какой-то дурной
Комитет
И скажет, как жить
среди этих утех.
Как не терять ориентир,
Рассыпаясь в придорожных кафе,
Где в меню либо дом, либо Сибирь
И в придачу чашечка горячего
Нескафе.
Я бегу под звук дорожных, скрипучих лир.
Бегу, бегу, догоняю, хватаю, кричу.
Она и не слышит как будто.
Я бегун, я когда-нибудь всем докажу,
Что значит выбор между дворцом и будкой,
Где выбрано было второе.
Я люблю, люблю и целую.
V:
В тебе смирения столько
и непонятной красоты,
что я под рифмой колкой
смиряю все свои черты.
Я прячу в кофте заусенцы,
края неровных, красных рук.
И ток бежит, ругаясь с Ленцом,
пока я жду кривых секунд.
Мои глаза закрыты зноем,
палящим солнцем в летний день,
Которое, как будто злое,
решает бить своих детей.
Но среди стен мне так спокойно,
и терпкий запах ладана зовёт,
ведь только здесь, минуя бойни,
я ожидаю свой черед.
Смотрю в глаза, наполненные болью,
и рву в груди кричащую тоску.
Хоть прячь, хоть жги, хоть сыпь мне солью,
я все равно себя к себе верну.
