Госпожа Морфо медленно открыла входную дверь в свою уютную и по-старушечьи опрятную квартирку. Она была расстроена. После уроков на первом сентябрьском собрании у нее состоялся довольно неприятный разговор с родителями. Она с радостью объявила, что будет еще минимум год с классом и пока не выйдет на пенсию. Но ее эмоций присутствующие явно не разделили. Родители словно были разочарованы и даже разозлены. Ей стало очень обидно: она отдала всю жизнь школе, была готова и дальше передавать свой опыт и знания. Как многому она могла бы еще научить детей… Хотя с каждым годом с ними становилось все сложнее ладить. Да и родители нынче не те пошли. Вместо того чтобы поставить на место некоторых хулиганов, они требовали и требовали от учительницы искать «подход» к своим недорослям… Которые, между прочим, совсем обнаглели: телефоны в школу протаскивают, сидят на последних партах, прямо во время урока «тики-токи» свои снимают. Какие им дополнительные материалы ни распечатывай, какие игры на внеклассный час ни придумывай, ничто их не берет. Интереса ноль у большинства. В лучшем случае молча сидят и пялятся такими особыми «рыбьими» глазами.
В квартире было пусто, непривычная тишина… Лето закончилось, внуков забрали родители. Еще две недели назад двое ребятишек бузили по всей квартире, а по вечерам Морфо выводила их на площадь или детскую площадку. А теперь началась школа… Внуки будут гостить только наездами по субботам или воскресеньям, по праздникам иногда…
Переодевшись в домашнее, Морфо подошла к письменному столу и вынула из большой сумки-шопера тетради. Старая учительница подумала: «Ну и что понаписали в этом году ученики? За лето все вытянулись, загорели, ума-то хоть прибавилось? Наверняка в стопке, лежащей на столе, — буря орфографических ошибок. Кто ж летом будет грамматику и правописание повторять… Разве что отличнице Филофее родители, как всегда, купили сборники заданий по языку и математике на лето. Ну так-то тоже нельзя. Что ребенка мучить? Летом дети должны отдыхать и душой, и телом».
Быстро вымыв руки, Морфо вернулась в комнату и уселась в кресло за письменный стол. Она хотела до ужина успеть прочитать все сочинения.
— Надо сосредоточиться. Ну-с посмотрим… — проворчала старушка, пригладив свои седые волосы, аккуратно собранные в пучок. Она надела очки в коричневой оправе и вытянула наугад из стопки первую тетрадь.
— Так, Симеон. Читаем: «Сочинение на тему “Как я провел лето?” Этим летом мы с родителями летали в Дубай».
Не сдержавшись, Морфо с легкой завистью прокомментировала:
— Ну кто бы сомневался, могут себе позволить… Затем она продолжила чтение: «Мама постоянно восхищалась, какой это богатый, красивый и современный город. Не понимаю, что такого в этих небоскребах и торговых центрах. Все равно все было очень дорого, и родители мне ничего не купили. Папа постоянно искал разные достопримечательности и таскал нас на них посмотреть. У нас в Греции, достопримечательность — это Акрополь. У них там — какой-то высоченный Бурдж-Халифа. Единственное достойное место — это был Феррари-парк. Там были классные горки и машины. В целом, еда была норм, на улице жарища, а внутри – невыносимо холодно от кондиционеров».
Морфо с горечью подумала: «Во наглый, в Дубае ему не понравилось. Да кто бы меня в Дубай возил! Моя матушка с отцом даже в соседний город меня не могли свозить. У них летом работа была в самом разгаре: они выращивали табак в Агринио. Нас с сестрами дома оставляли на хозяйстве: куриц покормить, порядок навести, еду сготовить. А как закончим — идти в поле, помогать табачный лист вязать. А этому в Дубае скучно… Хотя про Акрополь — это он молодец. Ну какая там архитектура среди этих небоскребов. То ли дело древние греки строили — без всякой навороченной техники… Все своими руками! Поставлю восьмерку, за Акрополь. Да и начало года еще, чтоб крылья ему, как говорится, не обрезать… Кто там у нас следующий? А, Сэли… Что-то маловато написал».
Старушка, поправив еще практически новую тетрадь на столе своими морщинистыми, покрытыми темными пятнами руками, начала внимательно читать: «Как я провел лето. Лето провел как обычно. Родители работали. Мы никуда не ездили. Я играл в комп. Ссорился с сестрой. Пару раз ездили в выходные на море…» Морфо пробормотала под нос:
— Так, отметим повторы существительных и глаголов. Рекомендация: заменить синонимами. Ага. Что там дальше?
«Сдох наш кот. Все.» Не сдержавшись, учительница прокомментировала:
— Н-да, краткость — сестра таланта.
Морфо поджала губы и задумалась: «Бедный мальчик, и так звезд с неба не хватает, так и от семьи поддержки никакой. Еще и кот умер. Хоть бы бабушка у него была… Плохо детям, у которых нет родни в деревне. Ну что им делать-то в городе, среди бетона… В моем детстве в нашем районе-то столько домов не было. В основном еще были поля. Мы там и собирались с детьми. Помню, как нас сосед гонял за то, что мы в его винограднике усики у лозы пообрывали. А для нас это было просто лакомство. Беднота, мы и сахара-то не видали. А виноградные усики сладкие были. Хотя иногда приходил бродячий мороженщик, так мы на троих с сестрами покупали половину порции мороженого, на большее денег не хватало. Но и в мое время отзывчивости особой не было у некоторых. Помню, как Вера, тетка моя, своего сынка тапком избила, за то что он играл на стройке, упал и напоролся рукой на гвоздь. Как сейчас перед глазами Лефтерис, защищается от тапка окровавленной ладонью, весь замызганный, рыдает в голос, а Вера вопит на всю улицу: “В следующий раз я с тебя всю шкуру спущу!” От этого, наверное, он таким тихим и нерешительным вырос. Травма. Вот тебе и детская психология. Ну, Бог с ним, поставлю Сэли семерку. Хоть что-то написал. Двигаемся дальше. Так, Спирос».
Поправив очки на небольшом, аккуратном носу, Морфо снова стала читать вполголоса:
«Этим летом меня отправили в самый жуткий лагерь на свете. Я похудел, наверное, килограмм на двадцать…»
— Ну тебе и не мешало бы… — ехидно заметила Морфо.
«Вожатые пытались нас развлекать. Но игры были прям кринжовые». Учительница с возмущением воскликнула:
— Это что такое?! Так, подчеркиваем. Комментарий на полях: «Какие игры? Используй нормативную лексику, понятную каждому читателю».
Дальше последовал такой пассаж: «Два раза за смену нас возили на экскурсию. В первый раз нас повезли на автобусе с экскурсоводом. Она очень жизнерадостно рассказывала по дороге, откуда берутся на обочинах мини-церквушки. Я этого не знал, и лучше бы она на серпантине в горах нам этого не рассказывала. Оказывается, их ставят родственники жертв автомобильных аварий. Всю дорогу до древних раскопок я молился. И трагедия вполне могла бы случиться, ведь вожатые забыли взять для нас воду. На сорокоградусной жаре мы могли погибнуть! Нас же учили в школе, что нужно обильное питье во время жары! Во второй раз нас повезли на море. Как только нас выпустили из автобуса, мы попытались сбежать от вожатых. Но ничего не вышло. Нас загнали по пояс в море, запретили заходить дальше. Через пятнадцать минут нас из моря вытащили сушиться. Посадили в автобус. И мы сидели там…». Чтобы сосредоточиться на правках, Морфо бормотала:
— «Посадили», «сидели» — подчеркиваем. Заменить синонимом…
Красная ручка легко порхала над рукописью Спироса.
«…пока вожатые счастливо плескались где-то за буйками. Это возмутительно!!! За время пребывания в лагере…».
— Так, тут нужен новый абзац… — пробормотала Морфо, ставя закорючку красными чернилами.
«…все мы были вынуждены столкнуться с жестокой реальностью и повзрослеть. Девочки, потратив карманные деньги на сладости в первые дни, проявили предпринимательский талант. В лагере не было стиралки, и они организовали стирку для всех отрядов в обмен на разные нужные им вещи. В основном это была еда. Точнее снова сладости. Про питание стоит написать поподробнее. Нас кормили просто омерзительно: чечевичная похлебка, склизкие тушеные овощи… Единственное съедобное блюдо — хлеб, и то пресный. Приходилось добывать в кухонной подсобке соль, перец… Иногда удавалось даже выпросить недоеденный сыр у вожатых. С голодухи мы с ребятами подумали, что голубь — это же дичь. Его можно поджарить на костре. И будет вполне себе курица-гриль. Мы с пацанами поделились на две группы. Первая группа должна была добыть огонь, а вторая, куда входил и я, занялась выбором способа охоты и изучением голубиных привычек. Поначалу мы попытались изготовить из веток лук и стрелы. Йоргос пожертвовал резинку из своих единственных шортов. Но у нас не получилось даже нормально стрельнуть в мишень на сосне. Стрелы вяло втыкались в лучшем случае в песок вокруг дерева. Шорты восстановить не удалось. Йоргос подвязал их шнурками, чтобы не падали. Потом мы включили мозги. После наблюдений выяснилось, что голуби в основном передвигаются по земле…».
— Да… Урок ОБЖ ученик усвоил на отлично, а вот биология — хромает… — вдруг улыбнулась старушка, которую увлекло чтение.
«…где они что-то клюют. У меня как раз с обеда осталась корочка хлеба, так что мы взялись за дело. Мы наметили себе из нескольких голубей самого жирного в надежде, что именно он попадет в ловушку. Вырыли не очень глубокую яму, так как голуби имеют небольшой размер, накрыли ее ветками, присыпали листьями. И положили мою драгоценную корочку точно посередине получившейся ловушки. Когда ловушка была готова, мы сели в засаду…»
Морфо даже подскочила в кресле:
— Ну кто так птиц ловит! Вот в наше время мы на птиц настоящие ловушки делали. Из веток дрока заплетали такие корзиночки, в которые клали приманку. У дрока концы острые, и надо было их так завернуть, чтобы эти концы были направлены внутрь, птичка залететь могла, а вылететь никак. Но мы, конечно, не для еды их ловили. Зябликов в основном, очень у них песенка звонкая… Надо ж, Спирос, расписался в этом году, много там еще? Что там у этих охотничков было дальше-то, даже интересно:
«Как только мы устроились за углом домика, в лагере одновременно произошло два события. Донесся страшный крик и сработала пожарная сигнализация. Выяснилось, что вместо нашего голубя ногой в яму попала одна из девчонок, тех самых прачек, которая несла таз с бельем и поэтому не смотрела под ноги. А пожарная сигнализация оповестила всех о том, что первой группе удалось добыть огонь. Как выяснилось позже, они нашли тайник старшаков, и стащили оттуда зажигалку. Ну и конечно решили сразу опробовать ее на деле… Начался небольшой пожар: загорелся куст рядом с электрощитом, который в свою очередь был рядом с нашим домиком… Даже страшно себе представить, что могло бы случиться. Но это все уже было под конец лагеря. Вожатым сделали выговор. Нас тоже отругали, но домой, к сожалению, не отправили…».
— То есть его волновала не угроза пожара? Ну дают… В наше время за такое бы выпороли. Скажу невестке, чтобы моих внучков ни в какой лагерь не отправляла. Я готова с ними сама сколько угодно сидеть.
«…Так мы и дожили до финальной дискотеки перед отъездом. И лето закончилось. Вернувшись домой, я с радостью обнял бабулю. При виде того, как я отощал, ее чуть кондратий не хватил. Она долго охала и ахала, накрывая целый пир в мою честь: пироги, пицца, сувляки… Пока я ел, она за закрытыми дверями что-то выговаривала маме, доносились слова: “ты вообще мать”, “как можно было”, “не кормили”, “никогда больше”. В общем, в лагерь я больше не поеду».
Морфо оперлась локтями на стол, водрузила свою седую голову на получившуюся конструкцию и стала размышлять: «Ну и что ему ставить… Правила написания сочинения он конечно же не открывал в учебнике. Но чтение захватывающее. Да и ошибок не так уж много. Ладно, восемь с половиной поставлю. Пусть порадуется до ближайшей контрольной. Следующая у нас Илеана. Ох, ты ж… И эта понаписала…»
Морфо пролистала текст сочинения, медленно зевнула и снова взялась за красную ручку. Работа предстояла немалая.
«Как и каждое лето, меня с сестрами отправили на лето к бабушке в деревню…» Морфо раздраженно фыркнула:
— «Лето… лето». Говоришь им, говоришь, используйте синонимы, избегайте тавтологии… Как об стенку горох.
«…У нее большой дом, где часто гостят и другие родственники. На этот раз приехали мои кузины — София и Алексения. Их мать, моя тетя Гого, боится всего, что движется: жуков, котят, даже бабочек. Удивительно, как она вообще решила приехать с дочерями в деревню. Например, обедали мы однажды во дворе, рядом с летней кухней. Ну и на запах пищи забрела кошка. Обычная деревенская серая кошка Фофо. Так тетя Гого, как ее увидела, завизжала, схватила девочек и заперлась в доме. Бабушка побежала за ней, думала, что кошка поцарапала кого-то, а оказалось, что, по версии тети Гого, кошки — ходячее биологическое оружие, бомбы с токсо-пла-чем-то там (не знаю такого слова, извините). Рядом с ними не то что есть — даже дышать нельзя. Особенно девочкам почему-то…». Морфо раздраженно сняла очки и потерла глаза:
— Господи Иисусе, какая чушь… Я с животными выросла, у нас всегда были кошки, коза, куры… Да я и сама домой сколько котят притаскивала, возилась с ними. Тоже мне горе-мамаша… Как она детей-то воспитывает, если собственной тени боится.
«В общем мы с этими кузинами за все лето намучились. Вечно с ними какие-то напасти случались. Как-то раз мы пошли гулять вниз на деревенскую площадь, где по вечерам все ребята собираются. Наш дом в самой высокой точке деревни, и оттуда идет каменная лестница, мощеная гладкими булыжниками. Ну и подошла к нам по пути собака пастуха. А она трусливая такая, хвост поджатый все время, глаза грустные. Мы с сестрами для нее у бабушки котлеты иногда таскаем. Ну она, наверное, и ждала от нас какой-то вкусняшки. Подошла, приветливо вихляясь всем телом из стороны в сторону… А передо мной шла София. Ну собака ее и понюхала, легко коснувшись мокрым носом. Что тут началось! София заорала, побежала по ступеням лестницы, споткнулась, полетела вниз. Расшибла коленку. Собака в ужасе умчалась в ближайшие кусты. Алексения схватилась мертвой хваткой за меня и тоже пронзительно завизжала. На шум прибежала тетя Гого, вся красная, запыхавшаяся».
Морфо вдруг заливисто расхохоталась, как маленькая девочка, представив себе эту картину, и тут же продолжила чтение:
«Ничего не поняв из моих объяснений, она решила, что Софию искусала бешеная собака. Тут же тетушка стала одновременно вытаскивать из походной аптечки медикаменты и названивать всем родственникам, крича в телефон: «Беда, беда! Пусть Василис пристрелит бешеную псину! Она моего ребенка покусала! Мы едем в город делать прививку от бешенства!» К счастью, пришла бабушка, всех успокоила, особенно тетю Гого, рыкнув на нее хорошенько: «Хватит истерить! Ничего страшного не произошло!»
Но на следующий день, когда раненая София, а за ней Алексения боязливо вышли во двор нашего дома, их ждал пренеприятнейший сюрприз! К бабушке на кофе рано утром приходил каменщик Вирон. Во дворе у клумбы с календулой он заметил маленькую голубую змейку. Ну и прибил ее палкой. Допил кофе и ушел. А бабушка забегалась: надо было замешивать пирог к обеду и про трупик она совсем забыла».
— Ну и хозяйка… Куда смотрела-то… — сварливо прокомментировала Морфо.
«Конечно же дохлую змею обнаружили именно София с Алексенией. Визг и вопли были неописуемыми! В тот же день тетя Гого забрала своих дочурок и умчалась в город. Ну так и лучше. В доме стало сразу тихо и спокойно. Все животные деревни тоже успокоились. Наверное, даже осы вздохнули с облегчением. Только собака от голода и отчаяния набралась смелости и потом учудила такое…
Один бабушкин односельчанин, Фемис, привез на лето коней в деревню из ближайшего поселка. Он устроил для детей катание верхом. Конечно же мы с сестрами выпросили у бабушки денег и побежали на поле. Нас усадили на смирных лошадок, и мы медленно поехали на опушку леса, где свернули на узкую тропинку между кустами. Пастухова собака бежала за нами, все также поджав хвост. И тут в траве послышался шорох. Между копыт моей лошади метнулась какая-то грязно-серая тень, и в ту же секунду воздух прорезал визг… Хозяин лошадей попытался нас успокоить: «Кошку, наверное, задрала» (Ага, успокоил!). И тут из кустов вышла пастухова собака, державшая в зубах зайца и явно довольная собой. Так мы и ехали: целая процессия в честь павшего зайца. Впереди тощая собака с трофеем, за ней удивленный Фемис на вороном коне, а следом мы на коричневых лошадках с белыми гривами. В общем, у нас было насыщенное событиями лето. Кроме змеи, зайца и Софии больше никто не пострадал.»
Морфо и сама не заметила, как задремала в кресле, согнувшись над тетрадкой. Ей во всех красках, как наяву, снились вперемешку какие-то воспоминания из детства и летние приключения ее учеников. То она бежала по пыльной дороге в Агринио, неся в руках крохотного брошенного котенка, то она гуляла по торговому центру в Дубае, среди роскоши и странно одетых людей. Вдруг во сне она оказалась в своей старой школе. В классе с зелеными стенами и коричневыми деревянными партами. Она увидела, как их учитель, господин Адонис Стримменос, хватает ее одноклассницу Васо за длинную толстую черную косу и с криком вытаскивает из класса за какую-то провинность. Васо плачет, а весь класс в ужасе замер. Если господин Адонис вернется и возьмется за линейку, тогда точно беда. Дремлющая Морфо в этот момент беспокойно потерла кисти рук, которым не раз доставалось линейкой от строгого учителя. Это движение ее разбудило, и некоторое время она даже не понимала, где находится. Сидела в кресле, моргая водянисто-голубыми глазами с редкими ресницами. Затем тяжело поднялась и прошаркала на кухню. Кофе пить было уже поздно, и Морфо поставила воду на чай. В проеме двери виднелся кабинет и стол, на котором лежало еще немало тетрадей.
