Мне снился странный сон.
Очнулась я на станции,
Покинула вагон.
И без всего: без ранца я,
И без блокнота, документов,
Один лишь телефон в руках.
На время глянула моментом —
Другое, не как у других, не так.
На час опаздывает ровно.
Странно, что за чудеса…
Оглядываясь кругом, помню
Увидела одни леса,
А станция конечная.
За нею ни депо, не рельс,
И ни дороги встречной.
А поезд двинулся в обратный рейс.
Все люди, что с вагона вышли,
Исчезли, быстро семеня.
Но группа небольшая, слышу,
Зовёт. И, кажется, меня.
Иду за ними, не смущаясь,
И мы спускаемся с холма
(Я, кстати, так и не вещала,
Как местность выглядеть должна.
Железная дорога на холме —
Высокая и земляная насыпь,
Под ним низина. В низине
Течёт река, да поворачивает ясно.
Она решает обогнуть подковой
Тот холм, что оборвётся резко.
На берегу другом суровый
Лес. Красивое на деле место).
Спускаясь, вновь взяла я телефон,
Который, к слову, тоже
Не мой вдруг оказался. В нём
Смотрю я на себя. Как непохожа!
Лицо другое, волосы другие,
И всё опять же не такое,
Лишь мысли все — такие.
Я словно оказалась в чьём-то теле
И с чьими-то друзьями, в чьей-то жизни.
Ну, не своя я, в самом деле!
Опять же повторюсь, лишь в памяти и мысли.
Иду, пытаюсь что-то осознать,
Внезапно предо мною «друг мой»
Обернулся, не знаю я, как звать,
Он смотрит на меня и тянет руку.
Не страшно мне и я иду навстречу,
Пытаясь сходу что-то рассказать,
Да на любой вопрос его отвечу,
Лишь смог б хоть он меня понять.
И говорю ему, как есть,
Пытаюсь изложить всю суть,
Все мысли, что никак не счесть,
Он верит мне. И, кажется, чуть-чуть.
Но слушает внимательно и молча,
Хотя и думает, поди: «Она больна иль нет?»,
Я изложить пытаюсь мыслей полчищ:
«Поверь мне, пусть нелепый мой ответ,
Но я не та, кого ты знаешь,
И жизнь вся эта — не моя.
В чужом я теле оказалась,
Не узнаю ни в чём себя.
Меня ждал где-то человек,
К которому сильна любовью
За свой короткий, мнимый век.
Ты только не отдайся боли.
Дай руку мне свою, я подержу
Её, сожму немного,
А после уж тебе скажу,
С тобой была ль моя дорога».
Он дал мне руку, я взяла,
А после подхватил мою второю.
Но чую, что чужая. Грусть вдруг проняла, —
«Прости, мой друг, я не была с тобою».
Мне кажется, что та, чьё тело заняла,
Была близка с ним: он расстроен.
Я думала сказать, кем я была,
Но нас позвали остальные трое.
И мы идём к реке всё дальше вниз,
А я смотрю на вид, как на картине.
Спустились. Люди чем-то сразу занялись,
А «другу» я хотела довершить былину.
Но на него гляжу: он смотрит за меня,
Туда, где за холмом река лежит.
Я обернулась. Лес стоит в огнях,
Да по макушкам пламя скачет и бежит.
Я к остальным: «Ребята, осторожней!
Смотрите, лес стоит в пожаре!»,
Они туда же смотрят тоже,
На то, как он нас окружает.
Я номер набрала спасательный
(Хотя не знаю, где там связь),
Диспетчер на конце внимательно
Меня выслушивать взялась.
Я адрес объясняю смутно —
По станции и по реке,
Она спокойно лишь угукает
И, кажется, не верит мне.
Я ей кричу: «Пожалуйста, быстрее!
Без вас спасенья больше нет!»,
Она же, чую, мне не верит.
Сказала: «Стойте близ к реке,
Но в реку вглубь не заходите».
На том и всё. И в том звонке
Ни указаний, и ни «Ждите».
Смотрю — мой друг стоит в реке.
Ему я: «Выйди же оттуда!»,
Он вышел. Начал, кажется, мне доверять,
И я в нём тоже разглядела друга.
Стоим мы рядом и не знаем, что сказать.
Я здесь хотела инициативу
Хоть в чём-то разом проявить…
…но в светлой комнате, сонливой,
Мне довелось глаза открыть.
И сколько б сразу ни пыталась
Ворваться я в тот мир и день,
Вернулась я. И здесь осталась.
Среди своих вещей, людей.
