I
Мари стояла у окна и с восторгом маленького ребёнка любовалась утренней красотой осени. Она любила рассвет больше всего на свете. «Осень – время раздумий о прошлом, позволяющее осознать упущенное… Для кого-то это несбывшиеся мечты или утраченные надежды» — размышляла она однажды, и эта фраза прочно засела в моей голове. Она произнесла это так, будто говорила о каких-то простых вещах, как «с добрым утром» — также обычно и непринужденно. Мари умела тонко чувствовать и точно выражать свои мысли. Но тогда она молчала – видимо, не в настроении. И я не вправе был осуждать её за это.
Солнце, дробясь сквозь деревья, освещало Мари, и её лицо в свете игривых лучей стало ещё краше. В её глазах бегали маленькие искорки, рыжие веснушки причудливо расположились на щеках. Казалось, само небесное светило наградило её этими дарами в знак благодарности за её любовь к природе. Её волнистые волосы развевались на ветру, ворвавшемуся в открытое окно. Глаза сощурились, не справляясь с бурной стихией. Колышущиеся занавески выглядели как паруса. А небольшой ручей, видневшийся вдали, послужил в моём воображении огромным морем. Мари выглядела как девушка, стоящая на носу корабля. Её веночек из луговых цветов умилял меня и придавал её образу лёгкость и беззаботность.
Я невольно вспомнил Мари в детстве. Сейчас она будто предстала передо мной в её чёрных, потёртых от деревенской жизни штанах и белой кофте в зелёную полоску. Маленькая Мари (так я любил называть сестру) вышла в коридор, обернулась и посмотрела на меня настороженно. Этот взгляд достался ей от мамы, как и умение видеть прекрасное и любовь к порядку. Вот она заметила пыль на подоконнике и провела по ней рукой. Вот она подвинула неровно, по её мнению, стоящую вазу с подсолнухами – её любимыми цветами, которые её так притягивали из-за своей схожести с солнцем… Вдруг её радость затмили тяжёлые, беспокоящие чувства. Лёгкое касание лба выражало обречённость, с её слегка приоткрывшихся губ сорвался унылый вздох. Я не хотел оставлять её в таком состоянии и потому, уже переступив порог дома, передумал покидать её. Я подошёл к ней сзади и положил руки на её плечи. Когда она почувствовала моё прикосновение, её мысли рассеялись, и она повернулась ко мне.
— Что такое? – смущённо спросила она. Казалось, она едва сдерживает слёзы. Что её так расстроило? Воспоминания о прошлом или тревоги сегодняшнего дня?
— С тобой всё в порядке? – спросил я обеспокоенно.
— Да – коротко ответила она.
— Это из-за мамы? Может, из-за того, что ты собралась поехать в наш старый дом?– не веря её словам, поинтересовался я.
— Михаил Алексеевич, — шутя, театральным голосом обратилась она — можете не переживать, со мной всё в порядке.
— Марина Алексеевна, — подхватил я – я же вижу, что что-то не так…
Но она не ответила. Это была последняя точка в нашей беседе. Я хотел сказать ей что-нибудь перед отъездом… но не смог произнести ни слова. Я заметил, что она уже собиралась что-то произнести, но лишь горько вздохнула. Вместо слов мы молча обнялись на прощание, и я пошёл своей дорогой.
II
На следующий день Миша проводил меня до поезда. Мы с ним привыкли всегда быть вместе и бережно заботиться друг о друге. Но он понимал, что иногда мне нужно побыть одной. В детстве в такие моменты я шла гулять по деревне, наслаждаясь обширными полями, цветущими лугами и прохладной водой из ручья. Я улыбалась солнцу, а оно отвечало мне тем же. Природа была со мной гостеприимной. И так было тепло внутри от этой искренности и простоты! Я с разбегу погружалась в поле, раскидывала руки в стороны и растворялась в его безграничных широтах, и мне хотелось убежать далеко-далеко, не думая ни о чём. В моих мыслях было всё самое приятное: я думала о своём счастье, которое я, кажется, приобрела в том месте. Я провела своё детство в деревне – среди зарослей кустарников, деревянных домов и чистого воздуха без всяких примесей. Ветер там был особенный – легкий, такой приятный… Он сдувал все беспокоящие меня переживания и, унося их так далеко, чтобы я никогда не смогла к ним вернуться, оставлял только тёплые воспоминания…
III
Выйдя из поезда, я ощутила, будто перенеслась на много лет назад. Каждая тропинка, деревце – всё напоминало мне о том времени, когда я была ещё ребёнком. Дорога ведёт меня к старому дому нашей семьи.
Осенняя пора только начиналась, но погода торопила её приход. Она гоняла ветер, сдувающий с ног, и посыпала частые капли дождя с хмурых облаков. Я укрывалась от них, раскрыв зонтик. Вода залила землю, и идти стало сложнее. Обернувшись, я обнаружила на земле свои следы, которые плотно отпечатались на поверхности. Впереди сквозь туман перед глазами я увидела мою любимую поляну.
Деревья шушукались между собой. На старом могучем дубе с потрескавшейся корой висели качели. Я вспомнила, как раньше каталась на них, и вдруг увидела себя в детстве — Маленькую Мари, как любил называть меня брат. Я потёрла глаза, думая, что образ рассеется, но он оставался таким же ясным. Рядом с девочкой стоял папа и наблюдал за ней. Вот он взял дочку на руки, она запрокинула голову к небу и звонко рассмеялась. Затем он начал подкидывать её вверх, и она заверещала ещё больше. Я смотрела на это со слезами на глазах и понимала, что уже больше никогда не вернусь сюда, как жизнерадостная девчонка, полная мечтаний и надежд… Папа с Мари исчезли, и поляна снова стала пустой. Я подошла к качелям и провела рукой по их ржавой перекладине. Они стали такими покинутыми и одинокими…
Среди травы я заметила кустики брусники и, не раздумывая, сорвала пару спелых ягод, чтобы прочувствовать все тонкости леса. Я прошла дальше по поляне и, заглянув за кусты, увидела речку. Она бурно текла вперёд, капризно извиваясь на своём пути и избегая встречи с камнями и корягами. Её волны бились о камни и образовывали белоснежную пену, похожую на вату. Воздух над рекой благоухал свежестью. На небольшом выступе рос куст сирени. Под ним поселилось множество насекомых.
И вот снова в памяти возникла Маленькая Мари. Помню, как она с необыкновенным интересом разглядывала муравьёв. Мои воспоминания были настолько явными, что мне казалось, будто всё это происходило наяву. Девочка хотела взять одного, но тот, защищая себя, укусил её. Простив муравья за его невежливость, она радостно улыбнулась ему и сказала:
— Не делай так больше.
Он будто смотрел на неё. Я представила, что он улыбнулся ей в ответ. Затем он побежал по своим делам и скрылся в муравейнике. Мари удивлялась:
— Как вас много, целая семья!
Я не смогла удержаться и снова заплакала. Я отвернулась, чтобы убрать слёзы, и затем вновь посмотрела на Маленькую Мари. На её руке уже поселилась божья коровка.
— Сколько же тебе лет? – спросила девочка у неё.
И я с интересом наблюдала, как она, почти касаясь насекомого, начала считать пятнышки на его теле.
— Шесть лет? Мне тоже! – она так искренне удивлялась и радовалась… — Так, возраст я твой теперь знаю, а имени-то у тебя нет! – спохватилась она. — Может, Пуговка? Нет! Не похожа ты на Пуговку, – воскликнула она и продолжила: — Жужа? Не то… О, точно! Я назову тебя Звёздочка! Тебе нравится?
Божья коровка ничего не сказала, но Маленькая Мари, судя по выражению её лица, всё-таки хотела услышать ответ. Я не удержалась и засмеялась: в детстве я была такой наивной и верила в чудеса…
И уже через мгновение она побежала с ней, раскинув руки, словно крылья самолёта. Но её радость вскоре закончилась — божья коровка улетела. Мари стояла, не шевелясь, и грустно смотрела вслед своей подружке, которой только что лишилась… Я глубоко вздохнула. Девочка оглянулась, будто услышав это. Посмотрев прямо на меня, она сорвалась с места и побежала прочь. Я решила последовать за ней. Мы бежали вдоль кустов и больших камней. В этот момент я поняла, что всё здесь для меня своё, родное. Моя жизнь здесь. А я думала, что в городе мне будет лучше! Как же я была глупа, и потому упустила своё счастье…
Когда Мари остановилась, я увидела его – мой дом, который подарил мне счастливое детство. Он стал пустым и скрылся за деревьями, сквозь которые был виден только вход. Дом будто приглашал меня зайти и позволил ветвям раскрыть проход. Я ступила на крыльцо и, взявшись за ручку двери, почувствовала лёгкое покалывание. Внутри меня сидел страх, свернувшийся маленьким комочком. Дверь со скрипом отворилась. На пороге меня окутал давно забытый запах детства. Сложно объяснить, какой он: это похоже на аромат древесины, смешанный с тёплой глиной и красками. Я сделала шаг и почувствовала сырость у себя под ногами. Видимо, открытое окно впустило сюда дождик и позволило ему разыграться. В доме было очень холодно и мокро, занавески колыхались от сильного ветра. Слышен был шум дождя, звонко барабанившего по крыше. Гудела подгоревшая лампочка на потолке, служившая когда-то источником света в коридоре. Я прошла гостиную, кухню и остановилась у своей комнаты. Я долго смотрела на почерневшую ручку двери, но войти так и не решилась, также как и в комнаты родителей и брата.
Спустившись вниз по ступеням, я снова оказалась на улице. Дождь по-прежнему стучал по крыше. Лёгкой дымкой туман висел в воздухе, заслонив собой лесные красоты. Выглядывало солнце, укрытое лёгкой вуалью облаков, и его золотистый свет покрывал долину. Пронизывающий ветер неласково дул мне в лицо своим холодным воздухом. В лесу тихо, ни единой живой души. Я одна. Появилось такое странное чувство, что я совсем одна, что никого кроме меня больше нет и существовать не может. Одна, лишь успокаиваемая туманом и бушующим ветром… Теперь, когда я здесь, в самом центре моей детской души, меня настигли воспоминания о маме. Прошло уже пятнадцать лет, как мама уехала от нас по неизвестной мне причине. Почему она так поступила? Зачем покинула нас? Я просила папу, умоляла бабушку рассказать хоть что-нибудь, но они ничего не смогли объяснить. Все эти годы я пыталась выяснить правду, но ничего узнать мне так и не удалось…
— Скажи, зачем? – закричала я, и мой голос разнёсся по окраинам леса, отдаваясь эхом. Я вздохнула. В борьбе между гневом и спокойствием я выбрала себя и свою безмятежность.
Я решила побродить немного около дома. Листья приятно шуршали под моими сапогами, и их звук стал единственным, что сейчас успокаивало меня. Эти, что более округлые — листья ольхи, которых она в один момент лишилась, упустив из виду. Вот те, что продолговато-овальные – грандиозного каштана. Узенькие, длинные – это дары обворожительной хозяюшки Ивы. Подняв глаза, я увидела скамью и стоящий рядом с ней фонарь.
Перед глазами появилась Маленькая Мари. Она сидела на лавочке и старательно писала что-то на белой бумаге, прикусив язык и медленно выводя каждую букву. Её взгляд выражал полную сосредоточенность, будто это было что-то очень важное. Дописав, она встала и растворилась в мерцании фонарного света. Я подошла к скамье и заметила записку, которую, кажется, забыла девочка. Я развернула её: «Ключ на письменном столе». Я растерялась.
— Что это значит? – крикнула я вслед исчезнувшей Мари.
Её ответом была напряжённая тишина. Вдруг я поняла — стол папы! Вне себя от нетерпения, я пробежала через весь дом и оказалась в спальне родителей. Я подошла к столу. Мне даже не пришлось искать — на самом видном месте лежал большой старый ключ. На ощупь он оказался шершавым и не столь приятным, как хотели ощущать мои чувствительные руки. На нём было выгравировано: «Чердак». На чердак нас никогда не пускали, и дверь от него была заперта… Но теперь я смогу его открыть. Ключ в моих руках!
IV
Дверь, мучая догадками, медленно открылась. На чердаке было неожиданно светло: горели лампы и гирлянды, которые радовали мои глаза разноцветными огоньками. По всей стене были развешаны наши семейные фотографии! Интересно, они всегда были здесь? Я медленно провела по ним рукой, как бы желая вернуться в то время. При виде родных лиц на душе стало так тепло… Взгляд зацепился за кадр с моего дня рождения. Он тёмный, горит одна только свечка в виде цифры девять. И я, маленькая, стою с тортом в руках, а за мной стоят папа и Миша.
Вот снова в памяти возникла Маленькая Мари. Она несла торт – в точности такой же, как и на снимке. Появились папа и Миша, а вслед за ними вышла мама с фотоаппаратом в руках. Глядя на Маленькую Мари, я вспоминала каждое её движение, каждое слово и взгляд. Раздался звук — щёлк! – это мама запечатлела маленькую меня. Лицо Мари расплылось в улыбке, и трепещущие искорки вспыхнули в её глазах! Это был лучший день в её жизни… В моей жизни. Тишина ожидания повисла в воздухе. И вот через миг она задула свечку и загадала желание. Для других она оставила его в секрете. А я помню его… Огонь свечки погас, растворившись во тьме. И комната опустела, воспоминания исчезли.
Под ногами я заметила коробку и присела на корточки, решив посмотреть, что за тайны она скрывает внутри. Открыв её, я увидела разные бумажки, фантики и прочие безделушки. Похоже, это был просто мусор. Моё внимание привлекли конверт и фотоаппарат. Я искренне обрадовалась этой находке и с трепетом схватила конверт. В нём были фотографии. Я начала поочерёдно рассматривать изображения… На первом я увидела себя. Не в детстве, а такую, какая я есть сейчас… Это привело меня в испуг. Перешла к следующему снимку – снова я. Высыпала на пол всё содержимое конверта — везде я! Вот на этой — читаю книгу на балконе. На другой – готовлю себе завтрак, кружась в танце. На следующей — наблюдаю красивые виды за окном… Кем сделаны эти снимки? Зачем? В коробке остался только фотоаппарат. Я достала его и увидела внутри новый кадр. На нём были я и Миша. Он был сделан перед моим отъездом. Два дня назад…
V
В самом дальнем углу чердака стоял стол. На нём были разбросаны ручки и карандаши, а в центре лежал сложенный лист бумаги. Я развернула его и увидела надпись: «Марине». Это было письмо. Мне? От кого? Как оно оказалось здесь? – вопросы один за другим возникали в голове. Руки задрожали, но я пересилила своё волнение и начала читать:
«Дорогая Мари! Пишу тебе с надеждой, что ты всё же прочтёшь это письмо. Мне нужно многое тебе рассказать. Хочу, чтобы ты знала: я бы никогда не оставила вас без причины. Я оказалась тяжело больна, и мне пришлось уехать на лечение. Поверь, нельзя было иначе… И не было возможности ни написать, ни позвонить вам. Сейчас моё состояние улучшилось, и я вернулась, но теперь живу в доме бабушки.
Ты меня не видела, но я была рядом. Иногда, раз в неделю, я приезжала к твоему дому и наблюдала. Какая ты стала взрослая и красивая! Тебе по-прежнему нравится читать книги на балконе, рисовать цветы, любоваться пейзажами за окном. Ты почти не изменилась с тех пор и навсегда осталась для меня той маленькой девятилетней девочкой, какой я видела тебя перед отъездом… Я так и не могла собраться и постучать в дверь. Я боялась: вдруг ты не хочешь меня видеть? И каждый раз я возвращалась домой, так и не решившись. А в руках была новая твоя фотография. Я смотрела на неё и обещала себе, что в следующий раз я обязательно осмелюсь подойти к тебе. Но я ошибалась в своих силах.
Поверь, мне все эти годы вас очень не хватало, и я жалею о том, что всё так вышло. Я не хочу тебя терять… Если сможешь простить, приходи ко мне. Буду ждать.
С любовью,
Мама».
Я поняла, что сейчас всё зависит только от меня. Я способна простить её — и тогда и моя, и её жизнь изменится… Мы снова можем быть вместе! От этой мысли сердце забилось быстрее. Я могу всё изменить! Я плакала и не верила в произошедшее…
— Мам, я тебя прощаю – проговорила я с улыбкой сквозь слёзы.
Внезапно мне стало так легко… Произнеся эти слова, я отпустила этот тяжкий груз обиды, что накапливался годами, и снова стала свободной.
VI
Я шла по лугу к дому бабушки. Вечер был необыкновенно тихий, казалось, я слышала падение каждого листка на землю. Свежий воздух после дождя окутал луг. Злоба грозных туч сменилась добродушием белоснежных облаков. Птицы, выбравшись из своих убежищ, затянули звонкую песню. Я заметила, что на небе уже появился лёгкий багрянец – приближение заката. Вдалеке виднелись дома, среди которых был и тот, что я искала. Передо мной простилалось поле самых разных цветов всевозможных оттенков. Мягкий ветерок приводил цветы в движение, подчёркивая всю их лёгкость и грацию. Маленькие сказочницы – пчёлы – шептались со мной, рассказывая свои истории.
Совсем близко от себя я услышала пение птицы. Я осмотрелась и заметила дрозда на самой верхушке сосны. Не успела я его разглядеть, как он взмахнул крыльями и взлетел в небо. Мраморные облака медленно плыли на юг. А среди них летел дрозд, свободно размахивая крыльями и смело справляясь с ветром. Облака напоминали мне одуванчики, которые тоже были здесь. Среди россыпи одуванчиков пробежала Маленькая Мари. Она смеялась и то подбрасывала цветы вверх, то сдувала, отправляя их в дальний полёт по воздуху на поиски нового дома. Она взглянула на небо и упала в это царство растений и начала махать руками вверх-вниз, как-будто валялась в снегу, делая ангелочка… Она была одета в платье нежно-голубого оттенка, и на её голове был веночек, сплетённый из ромашек. Мари пошла в сторону домов, и я последовала за ней. Пройдя немного, она остановилась и посмотрела на меня прощальным взглядом. «Дальше сама» — читалось в её взгляде. Теперь я больше никогда не увижу её, с её детским блеском в глазах, какой может быть только у маленькой шестилетней девочки. Проводив взглядом девочку, я увидела, что уже стою около дома бабушки. Мари специально привела меня сюда?
Я решила сделать маме подарок и сорвала ей букет самых ароматных цветов, что есть на лугу. Я составила его из душицы и клевера и обвязала их сухой травой, чтобы они держались вместе. Я с упоением вдохнула всей грудью сладкий аромат цветов, и их лепестки нежно пощекотали мне кончик носа. Я решила посидеть немного и собраться с мыслями перед долгожданной встречей. Я внимала шёпоту ветра и слушала мягкий шелест травы. Мои глаза слипались от утомления, но я не поддавалась сладким прелестям ночи. Природные пейзажи были прекрасны как никогда. Закат залил небо, и всё вокруг приобрело оттенок лёгкого отсвета красной зари. Небесное светило уже готовилось уйти. Оно торопливо созывало свои непослушные лучи. А они прощались с травой, ярко блестевшей после дождя, с обширными полями, которым нет границ, с милыми березками, которые радостно шуршали своими листьями. Попрощались также с жителями их маленькой, но уютной деревеньки. В их домах всё больше людей готовилось ко сну и выключало свет. Со временем почти все окна стали тёмными. Наступала ночь. Мне нужно было прийти к маме, пока совсем не стемнело. И я поспешила к дому бабушки.
Вот я оказалась во дворе. На крыльце стояла мама, как будто всегда надеялась увидеть меня здесь. Она изменилась… Но как я могу не узнать её? Её взгляд, движения, делающие её такой родной для меня, остались неизменны. Я знала, что она будет ждать меня здесь. Я в это верила. Её глаза устремились вдаль и выглядели очень грустными. Но, когда она заметила меня, слёзы радости потекли по её щекам. Её улыбка была особенной не потому, что она красивая… Нет, она была бесценной потому, что была такой дорогой потерей, ведь я не видела её столько лет…
