Графиня Рамэль – титул, дарованный мне самим императором Ларгаса после создания мной лекарства во время эпидемии, которая поразила всю империю три года назад. Благодаря этому я получила возможность стать личным врачом императора. И на сегодняшний день я занята не менее важной миссией, чем тогда. Дело в том, что его величество заболел неизлечимой болезнью, происхождение которой неизвестно даже мне. Однако несколько дней тому назад в лесу я наткнулась на некое таинственное растение. Оно цвело среди темных кустов, отличаясь пурпурными лепестками и черным стеблем. Я изучила его свойства в своей лаборатории и обнаружила, что оно идеально подходит для создания лекарства. Радостная новость сразу же распространилась по всей столице. В этом мне помог герцог Гвин – самый верный подданный императора, который служил ему на протяжении тридцати лет. У всех появилась надежда, что император в скором времени поправится.
Однако счастье длилось недолго. Тем же вечером, зайдя в лабораторию, я увидела, что она разгромлена. Все шкафы были открыты, лекарственные травы разбросаны, а на полу валялись бумаги, будто ураган пронесся по комнате. Самое ужасное было в том, что коробка, где лежал цветок, была пуста. Я сообщила об этом стражам, и они тотчас отправились ловить преступника. Весь дворец был в напряжении, а шериф, расследовавший это дело, кажется, о чем-то догадывался, но не был уверен.
Через несколько часов объявили, что преступника арестовали. Я последовала за шерифом в темницу. В темной, сырой камере, освещенной факелом, я увидела герцога, который, заметив меня, вскочил с места и тревожно начал кричать:
— Графиня Рамэль, я не виновен! Меня подставили!
— Шериф, что здесь происходит?
— Поверьте, я удивлен не меньше вас. Однако правда такова, и я могу доказать это. После нахождения цветка лабораторию тщательно охраняли днем и ночью, так что преступник не посторонний и его посещение лаборатории не вызвало подозрений у стражников. Служанка не пришла в день происшествия, а кроме нее ключи от лаборатории есть только у вас, императора и герцога. Следовательно, у герцога был доступ к ней. А также только он знал, как выглядел цветок и в это время находился во дворце. По свидетельству стражников, именно герцог был тем, кто последний покинул лабораторию.
Услышав все, я разочарованно посмотрела на герцога. Увидев мое лицо, он упал на колени и, вцепившись за решетку, начал плакать от отчаяния. Я ушла оттуда и направилась к императору с его ежедневными лекарствами. Когда я вошла в покои, император посмотрел со своего кресла возле окна и улыбнулся так, что его осунувшееся и морщинистое лицо стало еще более морщинистым.
— Герцога поймали, — сказал император хриплым голосом. – Но я все чаще думаю …мог ли он на самом деле? Мы были вместе, заодно… Он закашлял, схватившись за край стола.
— Я понимаю, — холодно ответила я.
Он посмотрел на меня с благодарностью и грустью.
— Некому больше доверять … Ты станешь моей дочерью и императрицей.
Пока я стояла в замешательстве, он написал завещание и поставил королевскую печать на пергаменте. Он улыбнулся слабой, прощальной улыбкой, и его пальцы ослабли. Так он уснул глубоким сном, от которого больше не проснется.
После его смерти дворец затаил дыхание, словно и стены умели дышать. Все были в ожидании, что с ними будет, что станет с империей. Я знала, что цветок исчез по моей воле, как исчезла когда-то моя деревня в дыме и криках. Я вспомнила эпидемию, вспыхнувшую в послевоенное время из-за алчности императора и герцога, их приказ о сожжении, стерший имена моих родителей, будто их никогда и не было.
Все эти годы я медленно разрывала нить доверия, что была между герцогом и императором, и способствовала их жалкой кончине, всего лишь назвав редкий сорняк лекарством.
Я стала его лекарем, его дочерью, его концом. Теперь корона лежит рядом, тяжелая и немая. С заходом Солнца империи над ней вознеслась новая Луна – императрица, с которой начнется новая глава истории империи. Я не плачу. Я лишь взвешиваю цену мести и цену крови – и не уверена, что они равны. Оглядываясь назад, я не уверена, что приняла правильное решение.
