Было облачно, но солнышко не собиралось заходить за облака — оно пробивало их своими лучами, как иголки мягкую вату. Птицы перелетали с дерева на дерево. Солнечные лучи проникали в окно школьного класса и падали на доску.
Я сидел на уроке математики и пытался успеть списать задачу с доски. Но едва поспевал — цифры прыгали перед глазами, а схемы были запутаны, как макароны на тарелке. Когда задача была наконец решена, учительница стёрла всё с доски, а я не успел записать и половины решения.
— А Лёша с нами работает? — голос учительницы прорезал тишину.
— Я… я не успел, — прошептал я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
Многие считали меня странным. Мальчишки иногда надо мной подшучивали: прятали портфель или толкали ненароком на физкультуре. Девочки просто не подходили, даже сторонились, как будто я был горячей сковородкой. Когда мы строились на завтрак парами, я подошёл к Арине, протянул ей руку. Она посмотрела на меня и молча отошла к подругам. Я шёл на завтрак один.
После завтрака ребята на перемене собирали конструктор — щёлкали детали, звенели колёсики. Девочки болтали обо всём на свете: о кулончиках, браслетиках, о том, кто кому нравится. А я сидел на диванчике и читал книги. Мне очень нравились книги про технику, про историю нашего города, про то, как устроены вещи.
Больше всего в школе я боялся звонков. Если в классе их звук ещё можно было терпеть (он был глуше), то, когда звонок заставал меня в коридоре, я убегал обратно в класс, зажимая уши ладонями. Ощущение было такое, будто по голове барабанят десятью деревянными ложками сразу.
У меня был единственный настоящий друг — игрушечный дракончик дядя Миша. Я его качал как нянька, рассказывал ему самые разные истории или читал книги. Дракончик был плюшевым, с глупой улыбкой, выпученными глазами и маленькими золотистыми крылышками. Казалось, что он меня понимает. Когда я замолкал посреди рассказа, он чуть наклонял голову.
Однажды ко мне на диванчик подсела одноклассница Маша. Я сразу замолчал и убрал дядю Мишу за спину.
— Привет, — сказала она. — А что ты читаешь?
Я показал обложку. Книга была про подводные лодки.
— Ого, — сказала Маша. — А можешь рассказать? Только не всё сразу, а самое интересное.
Я замер, ожидая подвоха. Но Маша сидела тихо и смотрела на меня выжидающе. Я начал говорить про двигатели, подводные исследования, атомные субмарины. Она слушала внимательно.
Когда прозвенел звонок, Маша поднялась и сказала:
— Это интересно. Потом поболтаем.
После уроков я быстро выбежал из школы, чтобы звонок не застал меня в раздевалке. И на школьном дворе увидел, как одноклассники вместе идут домой, переговариваются и смеются. А со мной никто не ходил. Я был один. Как последняя деталь от конструктора, которую потеряли где-то за диваном.
На следующий день после третьего урока нас пригласили в актовый зал на спектакль. Я вошёл и замер. Весь зал был украшен воздушными шарами. Синими, красными, жёлтыми — они тёрлись друг о друга, скрипели, и каждый мог лопнуть в любую секунду.
Я почувствовал, как страх сковал меня, перехватило дыхание. Невозможно описать словами, какой ужас я испытал. А вдруг шар лопнет. Звук будет как выстрел. Один раз в детстве шарик лопнул совсем недалеко от меня, когда мы плавали на теплоходе. Я тогда убежал в каюту. С тех пор я жуть как боялся подойти к шарикам.
Я сел на место, сжал кулаки и впился ногтями в ладони. Я смотрел на эти шары, и мне было не до спектакля. Музыка гремела оглушительно так, что казалось, стёкла в окнах лопнут. А вместе с ними лопнут и шары.
Спектакль закончился. Захлопали, загремели ладоши. Я вздрогнул, но это был не страшный звук, просто дождь из сотен хлопков. Я выдохнул медленно, будто сам был сдувшимся шариком. Я выпрямился и оторвал взгляд от пола, затем разжал ладони — на них остались полукруглые следы от ногтей. Шары висели на своих местах. Ни один не лопнул.
Вечером мама спросила:
— Лёша, а с кем ты сегодня общался в школе?
— С дядей Мишей, — ответил я.
Мама помолчала.
— А кто это?
— Дракончик. Игрушечный. Я с ним разговариваю на переменах.
Мама погрустнела. Она ушла в другую комнату к папе. Дверь была закрыта не до конца, и я услышал голоса.
— Наш сын совсем ни с кем не дружит, кроме игрушек. Понимаешь? Ни одного живого друга, — мамин голос дрожал.
— Он особенный, — ответил папа тихо. — Дай ему время.
— Время? Ему уже одиннадцать! Что дальше?
— Дальше мы будем рядом. Давай просто дадим ему шанс подружиться с ребятами.
— Где? В школе его обижают.
— Отправим в летний городской лагерь. С хорошими отзывами, недалеко от дома.
Я сидел в своей комнате и смотрел в окно. За стеклом темнело, и первые фонари зажигались один за другим, как светлячки в банке. Родители за стеной говорили всё тише, но я уже не слушал.
Закончился учебный год. Началось лето — с цветами, травой, тополиным пухом. Мама с папой переживали за меня. Я видел это по тому, как часто они переглядывались, и как папа вздыхал по вечерам.
Родители привели меня в летний городской лагерь «Остров открытий». Лагерь был интересный: кулинарные мастер-классы, экскурсии в музеи, час кинозала — время, когда ребята смотрели мультфильмы. Если мне они не нравились, я уходил, закутывался в тёплый пледик и перечитывал свои любимые книжки.
С первого же дня я понял, что дружить здесь тоже не получится. Никто не водился со мной. Как в школе. Мальчишки играли в «драчки»: им доставляло удовольствие колошматить друг друга подушками. Мне это зрелище не нравилось до скрежета зубов. Я не переносил, когда другие дерутся.
Дима называл меня «занудой», потому что я не хотел участвовать в шумных мероприятиях, а предпочитал сидеть и читать про роботов. Когда он видел, что я иду к пуфику в надежде спокойно почитать, то обгонял меня, чтобы занять пуфик первым. Этот парень без конца клевал меня: то жвачку на стул подложит (я садился, и жвачка прилипала к штанам), то внезапно крикнет сзади «Бу!» в самый неожиданный момент.
Одна девочка Соня оказалась дружелюбной. Она была красивой: светлые волосы, веснушки на носу и подвеска с серебряным медвежонком на тонкой цепочке. Во время экскурсии она подошла ко мне и взяла за руку, когда мы переходили дорогу.
Но с Соней мы так и не успели подружиться. На следующей неделе она уехала к бабушке. Дима, почувствовав свободу, стал наглее. Однажды он спрятал мою книгу — ту самую, про роботов — и я искал её целый час, пока не нашёл на самой высокой полке. А заодно и нашёл солдатика, который пропал у меня три дня назад.
Однажды я вернулся из лагеря очень довольным. Таким меня родители ещё не видели.
— Что с тобой? — спросила мама. — Ты сияешь, как сытый кот!
Я выпалил:
— Я сегодня нашёл новую подругу! Её зовут Маруся. Она знает всё про динозавров, даже про эдмонтозавра. Мы с ней обсудили все мои любимые мультфильмы, и она согласилась, что лучший момент, когда робот обретает чувства. Она — моя лучшая подруга!
Мама и папа переглянулись. Мама смахнула слезу с глаза. Она подошла ко мне и обняла крепко-крепко.
— Маруся… — повторил папа с улыбкой. — Красивое имя. А где вы с ней общаетесь?
— Мы встречаемся в кабинете для творчества. Там тихо, никто не кричит. Я прихожу туда после мастер-классов отдохнуть от шума, и мы просто сидим и болтаем. Мы говорим про всё на свете — про слонов, про динозавров, про мультфильмы. Она никогда не перебивает.
Папа улыбнулся.
Но однажды я вернулся молчаливым. Сел на кухне, уставился в тарелку и не ел.
— Что случилось? — встревожилась мама.
— Маруся… — начал я и сглотнул. — Она больше не говорит.
— Как не говорит? — папа удивился.
— Сегодня после обеда я пришёл в наш кабинет. А Маруся сказала: «Отсутствует подключение к интернету». Вожатая сказала, что у них сломался вайфай.
Мама побледнела, медленно встала и ушла в другую комнату, не сказав ни слова.
Папа помолчал, потом положил свою тёплую ладонь на мою руку.
— Хочешь, завтра сходим в палеонтологический музей? По дороге расскажешь мне про динозавров. Я буду слушать внимательно.
— Не перебьёшь? — спросил я.
— Ни разу.
Я кивнул. За окном зажглись фонари. Лето ещё не кончилось, но что-то новое уже начиналось.
