Кулинарный бунт, или невероятные приключения обитателей далёкой планеты.
На далекой планетке, скрывшейся от других за толстым слоем космической пыли, животные и люди были настоящими друзьями. Они не охотились друг на друга и всё делали вместе: учили малышей в школах и детских садах, работали на фабриках и заводах, занимались творчеством и наукой. Каждый мог обратиться за помощью. Потерявшегося котенка не гнали камнями злые прохожие – его подхватывал на спину волк и провожал до приюта, где уже грела молоко зебра-воспитательница. Заблудившегося в лесу малыша занимали веселыми играми медвежата, пока лесные звери разыскивали его родителей. Так в постоянной дружбе работала и полиция. Оперативники всегда могли попросить содействия у отдела животных, которые в свою очередь также обращались за помощью к людям.
День начинался как обычно. В большом полицейском участке кипела работа. В главном кабинете шло обыденное утреннее совещание. С портрета на стене на полицейских строгим взглядом смотрел начальник – уже немолодой еж с папкой в руках. На подоконнике грелись под солнцем гордые фикусы. Длинный толстый стол был полностью занят: с одной стороны сидели важные люди в строгих фирменных пиджаках, с другой – животные, одетые с достоинством в дорогие костюмы. Во главе всей комиссии сидел крайне серьезный человек в больших очках – полковник Сергей Орлов. Рядом с ним расположился строгий волк Граф, чей спокойный, но твердый голос заставлял всех замолкать.
– Мы возглавляем важнейшую в нашей стране корпорацию, – громко начал полковник Сергей Орлов, перелистывая отчёты. – Не просто полицию, мы – опора нашего мира!
По залу пробежал тихий шепот. Где-то в углу оперативник снежный барс Буран лениво сложил лапы, удобнее устраиваясь на двух стульях. Его помощник северный олень Рогач недовольно фыркнул: ему не нравилось, когда полковник начинал говорить с пафосом.
Рядом ветеран службы, опытный ягуар Шторм с легкой улыбкой взглянул на свою напарницу антилопу Грацию, которая внимательно слушала речь Орлова. А чуть дальше большой белоснежный самоед Вулкан перешёптывался с мастифом Герцогом.
Никак не могли успокоиться двое оперативников, которые время от времени обменивались насмешливыми репликами. Один из них – Пшенников, слегка пухленький мужчина с длинными усиками-ниточками наклонился к товарищу и прошептал:
– Опять он про опору мира.
Его напарник, молодой неопытный юноша Ковалёв, сжав дрогнувшие от смеха губы, добавил:
– Да ладно тебе, в прошлый раз он начал со светлого будущего.
Полковник Орлов, заметив непрекращающиеся смешки со стороны оперативников, захлопнул папку с бумагами и громко потребовал:
– Оперативник Ковалёв, оперативник Пшенников, встали!
Мужчины спешно поднялись со своих мест, опустив глаза в пол. Они поняли – сейчас их будут отчитывать, как малышей в начальной школе.
– Полиция изо всех сил пытается работать и помогать людям, – Орлов начал тихо, медленно повышая голос, – а двое оперативников сидят и хихикают!
Он еле сдержался, чтобы не ударить ладонью по столу. Вся комиссия смолкла, удивленно переводя глаза с провинившихся полицейских на покрасневшего от волнения Орлова. Ковалёв и Пшенников поспешили занять свои места. После этого небольшого инцидента совещание продолжилось. Лишь снежный барс то и дело кидал ленивый взгляд на смущенных оперативников – он не любил произвола. Но в чем-то был с ними согласен.
В то время как в главном зале царила строгая напряженная тишина, в соседнем кабинете по особо важным делам творился настоящий хаос. За большим круглым столом сидел шпион Шустрик, хитрый и проворный тушканчик в сером деловом костюме. Он диктовал очередной рапорт рядом сидящему коллеге – большому белому попугаю Радио, диспетчеру отдела.
– Проанализировав данную информацию, можно определить, что… Э-э-э… – Задумчиво поскреб ухо Шустрик, листая записи, – Как же его там звали…
Радио, не дожидаясь продолжения, передавал полученную от сыщика информацию секретарю отдела – добродушной зебре Маркизе, которая в свою очередь фиксировала данные на бумаге. Однако Радио очень любил болтать и зачастую, быстро передав несколько строчек рапорта, начинал рассказывать Маркизе и Шустрику разные истории. Вот и в этот раз попугай увлекся рассказом о своем далёком дяде — филине-стрелке.
– А затем он выстрелил так ловко, что даже сосулька раскололась надвое! – Воодушевленно вещал попугай.
Маркиза давно привыкла к его внезапным рассказам, но на этот раз все же сбилась. В ее рапорте появилась новая запись:
«Отчитываюсь, что посаженные мною вчера морковь и картофель чувствуют себя достаточно хорошо в разрыхленной и политой почве.»
– Радио! – В ужасе воскликнула Маркиза, оторвавшись от работы и прочитав последнее предложение. – Что ты мне диктуешь?
– Это можно было не записывать. – Удивленно ответил попугай, заглядывая в лист бумаги, где теперь значились морковь и картофель вместо настоящего рапорта.
В этот момент из угла комнаты раздался скрип стула. Пума по имени Агата потянулась в своем кресле. Она лениво листала газету и разгадывала кроссворд.
– Напоминаю, коллеги, – начала она, но осеклась.
Ее слова прервало внезапное «бум!» – кто-то постучал в дверь. Маркиза, не выпуская из рук странный рапорт, ответила привычным: «Входите!». Из-за приоткрытой двери высунулась полосатая морда местного енота-оперативника Фили, который от чего-то мялся на пороге и не решался зайти. Агата нехотя оторвалась от газеты и бегло окинула взглядом напуганного оперативника.
– Ты в прятки играешь? – пума тихонько хмыкнула и вернулась к чтению газеты, глубоко задумавшись над очередной головоломкой.
– К нам в полицию поступил звонок от владельца кафе, кота Карамель – неуверенно пробормотал енот, перебирая в лапках кончик пушистого хвоста. Шустрик навострил острые уши, а Маркиза взяла листок со стола и принялась что-то спешно записывать.
– Он утверждает, что из его кафе… Убегает еда…
Повисло мертвое молчание. Агата, медленно отложив газету в сторону, с недоумением уставилась на оперативника и усмехнулась себе под нос.
– Убегает что? – потирая подбородок, спросила пума, – еда?!
Примеру Агаты последовал Шустрик, который, прикрыв острую мордочку лапой, тихонько хихикнул и тут же привел себя в порядок.
– Но это не смешно! – громко возразил Филя, беспомощно разводя руками, – я не шучу!…
В этот момент по коридору разнеслось неясное шуршание. Агата тут же стихла и прислушалась, навострив уши. Что-то маленькое и незаметное быстро бежало к кабинету, то и дело прячась за дверьми или скамейками. Скорее даже не бежало, а подпрыгивало, со шлепком ударяясь о пол и взмывая вверх. «Шу-ух…», – незнакомец проскочил прямо перед енотом, ловко спрятался за мусорным ведром и истошно зафыркал, словно стараясь отдышаться.
– Что это?.. – Агата указала лапой на ведро, – неужели…
Она не успела договорить. Из своего укрытия выглянул… Кусок сыра!
В ту же секунду по кабинету разнесся оглушительный визг. Это Маркиза, размахивая бумагами, чтобы отогнать от себя бегающий сыр, уже пряталась под стол. Тем временем незнакомец, быстро прыгая по полу, оказался под ногами енота-оперативника.
– Позволите пройти? Я ошибся кабинетом, – оправдался пармезан и ловко проскользнул между ног растерянного полицейского, пошлепав дальше по своим «сырным делам».
– Ох, это будет и правда сложное дело, – выдохнула Агата, закрывая глаза когтистыми лапами.
Дело действительно оказалось сложнее, чем казалось. Пока Агата пыталась понять, куда делся сыр, на другом конце города ситуация накалялась. На вызов в кафе кота Карамели уже направились двое оперативников – Пшенников и Ковалёв. Из-за своих шуток они пропустили первый звонок, и напуганному странностями коту Кокосу пришлось звонить на другую линию. Орлов решил отправить их туда в качестве наказания за этот беспорядок. Уже целый час Пшенников патрулировал территорию, наматывая круги вокруг кафе, а Ковалёв пытался должным образом записать показания мыши-уборщицы Пышки. Она жаловалась, что сбежавший прямо с прилавка кекс смотрел на нее большущими глазами из изюма. Ковалёв торопливо записывал: «Подозреваемый имеет изюмные глаза». Стоило ему поставить точку, закончив предложение, как с другой стороны улицы послышался пронзительный крик Пшенникова. Тот изо всех сил размахивал в стороны руками и что-то громко кричал. Ковалёв лишь чесал затылок, пытаясь разгадать ребус оперативника. Из-за расстояния он не мог разобрать возгласы Пшенникова и, слыша лишь обрывки каких-то фраз, пытался понять его. Оперативник тем временем кинулся догонять убегающий сэндвич, выскочивший на землю прямо из рук.
– Может мы договоримся! Ты обошелся мне втридорога! – кричал Пшенников, – я впервые за месяц обедал так дорого!
Снежный барс Буран, который был приставлен к ним с целью наблюдения, лишь тяжело вздохнул. Он изучал след малинового джема, который тянулся от самой двери кафе до открытого люка. «Это не простая еда», – заключил он, поворачиваясь к обеспокоенному коту Кокосу, – «Она явно умнее нас». В этот момент он кинул взгляд на оставшегося Ковалёва, который уже успел угодить в бочонок с мукой. Он истерически кричал, размахивая руками. Ожившая мука издевательски щекотала его, сводя с ума.
Тем временем скрыть инцидент было уже невозможно – в городе начиналась настоящая паника. Ожившая еда появлялась везде. Большое спортивное поле оказалось оккупировано картофелем, который уже вовсю осваивал футбольную игру, а на местное дерево пытался залезть торт, роняя на землю капли заварного крема. Из кафе прямо с вилки сбегал лист салата, вслед за которым убегал пудинг. Кто-то пытался договориться с едой, кто-то – догнать её.
Весь полицейский участок уже стоял на ушах. Радио, отправленный на подмогу, громко диктовал по рации своему напарнику оленю Рогачу: «Внимание, все подразделения! Я вижу гамбургер, направляющийся в сторону парка. Подозреваемый имеет два листа салата, помидоры и… Свиную котлету!». Рогач попытался схватить негодяя, но не успел: ловкий преступник проскользнул прямо перед его носом, а затем нырнул в канализацию. Стоило оперативнику опустить морду ближе к люку, бандит тут же брызнул в него сырным соусом и скрылся в недрах канализационных труб. «Да он же издевается над нами!» – закричал Рогач, отскакивая назад и вытирая глаза от липкого соуса.
Специальное подразделение, тем временем, уже нашло первого подозреваемого. Пума Агата вместе с ягуаром Штормом и Шустриком обыскивали лабораторию местного кота-профессора Кекса. Совсем недавно он открыл «оживляющий луч» и на торжественном дне города сумел вдохнуть жизнь в целую статую, заставив ее двигаться. Поэтому, как только в городе еда начала вести себя излишне самостоятельно, все подозрения сразу упали на экспериментатора. Однако сейчас под давлением оперативников в форме напуганный Кекс принялся все отрицать и отрешенно забился в угол, распушив хвост и навострив усы.
– Проект провалился! Луч не действует на продукты! – утверждал Кекс, прижимая к себе чертежи, – я тестировал энергию только на неодушевленных предметах. Еда – это биоматериал, она не должна реагировать. Я правда не виноват в том, что сейчас творится на улице!
Остальные бумаги уже оказались в лапах оперативников, которые с интересом их рассматривали. Но Кексу не удалось оправдаться. Совсем скоро Агата наткнулась на банку с вареньем, которое громко предупреждающе фыркало, явно не желая, чтобы его трогали, а Шторм обнаружил напуганное пирожное. Оно спряталось под столом за грудой коробок и смотрело на полицейских своими огромными шоколадными «глазками».
– Ваше изобретение на самом деле не работает на продуктах? – Шустрик строго посмотрел на профессора, уже доставая из заднего кармана брюк наручники. Их стук страшно напугал и без того взволнованного Кекса, который весь распушился и начал размахивать лапами, пытаясь отогнать от себя блюстителя закона.
– Это невозможно! Мой калькулятор показывал нулевую вероятность! Это просто какая-то глупая ошибка!
Но его отговорки не сумели убедить оперативников. Наручники жестко щелкнули, и Кекс сдался. Его тело обмякло, шерсть стала гладкой, а морда приобрела выражение печали и тоски.
Вскоре в лабораторию вошёл полковник Орлов, с ходу начиная разбирательство. Он не любил долгих предисловий и решил сразу заняться расследованием.
– Кекс, признавайтесь, вы утаили часть изобретения. Ваш эксперимент вышел из-под контроля? – полковник с опаской обошел рычащее пирожное и тут же отшатнулся назад, чуть не раздавив ботинком сахарный крендель.
– Но я правда уничтожил все разработки! – Кекс пытался оправдываться до конца. Он говорил искренне, и оперативники начали сомневаться в том, что он виноват в случившемся. На глазах профессора даже заблестели маленькие капельки, но он успел стереть их пушистой лапой.
Вдруг в дверь лаборатории кто-то тихонько постучал. Ручка часто задергалась, и в проходе появилась целая процессия. В комнату друг за другом вбежала большая шумная команда: пирожки, плюшки, макароны и даже одинокий огурец вместе с помидором. Они разбежались по углам лаборатории и начали копошиться в разбросанных чертежах и бумагах. Некоторые из них настороженно обнюхивали ботинки оперативников, другие прыгали вокруг арестованного Кекса, который пытался погладить незнакомцев.
Орлов вздохнул, отмахиваясь от навязчивого коржика, который осыпал его обувь сахарными крошками. Он совершенно не знал, что делать. Расследование в лаборатории зашло в тупик.
А вот на улице улики появлялись одна за другой. Пшенников, весь в ссадинах и царапинах от падений, вернулся к кафе ни с чем, а Ковалев уже как полчаса пытался стереть с себя приставучую муку. Буран, в свою очередь внимательно наблюдал за бегающей едой.
– Внимание, все подразделения! – прорычал он в трубку, переводя взгляд с Пшенникова на убегающую булку с повидлом. Ему казалось, что в чем-то это угощение похоже на оперативника. Оно такое же неловкое и медленное, как служитель закона.
– В каких районах еще замечена бегающая еда?
В трубке воцарилось молчание и прерывающееся помехами шипение. Первым отозвалась зебра Маркиза.
– В области парка развлечений изменений не наблюдается! Там все в порядке.
Дальше доклад подхватили псы-оперативники: Вулкан и Герцог. Они подтвердили, что и на площади Золотого Льва бегающая еда не появляется. Вулкан по своему обычаю не забыл добавить, что в местной закусочной стали продаваться удивительно вкусные пирожки с шоколадом. Получив информацию от коллег, Буран глубоко задумался. Развернув городскую карту, он красным маркером принялся обводить область вокруг кафе кота Кокоса. Совсем скоро тишину вновь прервал звук рации, из которой раздался голос антилопы Грации. Она передавала, что в парке Цветов преступников пока не найдено, и царит порядок. Буран поставил жирный крест на карте, вычеркивая одну за другой местности, в которых бегающая еда не появлялась. Совсем скоро у него появилась чёткая картина: странности возникают лишь на определённой территории, не выходя за ее границы. Это насторожило оперативника. Он отложил карту в сторону и начал внимательно оглядываться по сторонам, пытаясь обнаружить хоть какие-то зацепки. В этот момент ему на глаза попалось странное зрелище: гонимый ветром мусорный пакет с остатками еды, коснувшись земли у самого канализационного люка, вдруг осознанно вздрогнул и кинулся наутёк.
– Пшенников, Ковалёв! – громко позвал Буран, вскакивая с места, – сюда немедленно!
Оперативники тут же оказалась около снежного барса. В этот раз они уже не смеялись, как раньше: один из них был перемазан шоколадом, а второй потирал щеку, на которой появилось ярко-выраженное красное пятно в форме звезды. Убегающая вафля, которую тот хотел поймать, не захотела сдаваться добровольно. Буран лишь устало вздохнул и указал лапой на люк.
– Нам надо поднять его. Мне кажется, загадка кроется здесь.
Пшенников первым отправился на указанное барсом место. Он с явным усилием отодвинул люк на несколько сантиметров и тут же отшатнулся, прикрывая нос рукой. Из его глаз пошли слезы.
– Какой едкий запах! – он засеменил обратно к коллегам, стирая с щек прозрачные капли и отплевываясь на ходу.
Буран тут же бросился к образовавшемуся отверстию в асфальте. Превозмогая ужасный едкий запах, бьющий прямо в нос, он заглянул внутрь. Где-то внизу шумно бурлила огромная быстрая струя неясного темно-зеленого цвета.
«Неужели прорвало трубу?» – задумался барс.
В ту же минуту его раздумья прервал голос Ковалёва, наклонившегося вниз к зловонной яме.
– Непохоже на обычную воду. Она не может источать настолько противный запах!
Вдруг в глубине земли послышался какой-то странный звук, похожий на скрежет. Буран тут же напрягся и ощетинился, а Пшенников неловко схватился за кобуру. Из-под земли раздалось странное… Пение! Кто-то пел, бродя рядом с канализационными трубами прямо под дорогами города! Неизвестный тащил за собой какой-то большой и увесистый предмет, который и издавал неясный скрежет.
– Что же там происходит? – тихо прорычал барс и в ту же секунду подскочил на месте с громким пронзительным шипением. Пшенников и Ковалёв тут же бросились врассыпную, даже не разобравшись, в чем дело. На требование Бурана немедленно остановиться они не ответили: оба уже стояли около кафе кота Кокоса, прижимаясь друг к другу плечами.
Из образовавшегося отверстия на Бурана удивленно смотрел бурый медведь – местный агроном. Он приложил одну лапу ко рту, с явным интересом разглядывая оперативника, другой придерживал большую канистру с темно-зеленой жидкостью.
– Зефир, это вы? – барс опустил морду к земле, прикрывая нос лапой, – что вы там делаете? Вы потерялись?
Медведь отрицательно затряс головой и виновато почесал за ухом.
– Нет, что вы… Я… Как бы сказать попонятнее… Провожу эксперимент, – неуверенно пробормотал он, пряча канистру за спиной. – Я хотел создать удобрение для своих растений. Но что-то пошло не по плану…
– Удобрение? – переспросил Буран, всё ещё морща нос от запаха. – Но почему оно так пахнет? Растения сами не умирают от такого зловония?
– Ну… – Зефир покраснел. – Наверное, я немного переборщил с ингредиентами.
Пшенников и Ковалёв, осмелев, подошли ближе.
– Убегающая еда – это ваших лап дело? – спросил Ковалёв.
Зефир неловко потупился.
– Видите ли… Я по ошибке вылил часть удобрений в районе ресторана кота Кокоса… Моя невнимательность… Видимо, химикаты попали на продукты… И еда начала бегать…
Буран тяжело вздохнул.
– То есть вы признаете вину? Еда в городе бегает из-за вас?
– Получается, да– признался Зефир. – Но я не думал, что все обернется так! Я всего лишь хотел помочь садоводам!
Пшенников громко передал по рации:
– Всем подразделениям! Подозреваемый найден! Виновник происшествия — агроном Зефир! Причина аномалии — экспериментальное удобрение!
Прикрыв рацию, он попросил:
– Вылезайте уже оттуда, у меня разболелась голова от этого ужасного запаха!
Тем временем новость разлетелась по всему городу. Профессор Кекс был отпущен, а Агата и Шустрик подарили ему в знак примирения большой торт. Зефир лично представил полковнику Орлову свой антидот, который был распылён по всему городу. Ожившая еда постепенно успокаивалась и засыпала, превращаясь в обычные продукты. Картофель оставил футбольный мяч и послушно лёг в мешки, торт прекратил тщетные попытки залезть на дерево, а лист салата извинился перед пудингом за то, что наступил ему на крем. Переполох в городе постепенно становился лишь воспоминанием. Местные журналисты больше не пытались взять интервью у бегающего пирожного, а горожане могли спокойно ходить по улицам, не боясь, что под ноги им выскочит крошечная конфета.
В кафе кота Карамель за обедом собрались Рогач и Буран. На улице ярко светило солнце, пригревая своими лучами прохожих. За окнами кафе слышались громкие крики оперативников Пшенникова и Ковалёва, которые вновь были наказаны за свои проделки. В этот раз они в выполняли спецзадание – Орлов приказал им сажать цветы в клумбы.
Рогач и Буран праздновали удачно раскрытое дело и мечтали о повышении, закусывая печеньем из большой цветастой тарелки. Неожиданно одно печенье еле заметно подмигнуло Бурану, посмотрев на него своим шоколадным глазом. «Опять начинается», – вздохнул барс, отодвигая тарелку под смех оперативника Рогача.
