Во дворе у Миши жил крот. Большой, тихий и странный. И звали его Лёша. Странным он был потому, что и не крот вовсе. А мальчик. Обычный, тихий и кроткий мальчик из многоэтажки. А звали его Кротом уличные мальчишки не просто так, а потому что тот был слепой. Совсем-совсем.
Первый раз Миша увидел Крота месяц назад, когда вернулся из деревни от бабушки. На улице была невыносимая жара, и вся ребятня, от мала до велика, разодетые в шорты и в сарафаны, бегала по двору, весело смеясь и крича на всю улицу. Кто-то играл в догонялки, кто-то обливался из пластиковых бутылок, кто-то играл в казаки-разбойники. И только Крот, опустив чёрную кудрявую голову, сидел в тени большого тополя на разноцветной скамейке рядом со входом в подъезд и не шевелился, потому больше походил на статую или на растение, нежели на живого мальчика. Но Крот всё-таки умел двигаться, как позже узнал Миша: когда дышал или вздрагивал от неожиданности. Но в тот момент, когда он вместе с родителями проходил мимо неподвижной фигуры к подъезду, Миша искренне верил, что это какой-то странный «арт-объект», как сказала бы мама. А потому, когда Крот вздрогнул и, не поднимая головы, неуверенно, но неожиданно громко сказал «здравствуйте», Миша почувствовал, как сердце ушло в пятки.
С тех пор странное любопытство не отпускало мальчика. Каждый день, играя с друзьями, Миша волей-неволей поглядывал на Крота. Тот изо дня в день сидел в одно и то же время, на одном и том же месте, в одной и той же позе. Миша был ещё слишком юн и глуп, как сказала бы бабушка, а потому и не знал, каково быть совсем-совсем слепым. Однажды он даже спросил об этом у друзей, и только Толик, самый резвый и находчивый из всех мальчишек, выдвинул свою «гипотезу»:
– А может, для нас это как сильно зажмуриться?
Все мальчишки тогда переглянулись, рассмеялись и, кривляясь, начали жмуриться изо всех сил. И когда друзья побежали играть в жмурки, Миша всерьёз задумался над «гипотезой» Толика.
Придя домой, Миша закрыл дверь в свою комнату, встал в её центре и, глубоко вздохнув, сильно-сильно зажмурился. Он стоял на месте какое-то время, привыкая к темноте. Несмотря на закрытые глаза, мальчик по привычке вертел головой из стороны в сторону, словно часть его существа не могла понять, что происходит. Потом понемногу успокоился и неожиданно для себя стал замечать, что крики во дворе стали чуть громче, пение птиц стало отчетливее, а разговоры мамы и папы в гостиной – понятнее.
Мальчик напряженно вслушивался в эти знакомые, но одновременно новые звуки во тьме. Вдруг он почувствовал тёплый ветерок на своей коже и вздрогнул. Это ощущение было каким-то иным. Будто это и не ветер вовсе, а шёлковый шарф, прямо как у его матери, который на секунду обвил его руку.
Миша сделал решительный шаг навстречу этим новым ощущениям, но нога почему-то опустилась на что-то упругое. Вскрикнув от неожиданности, Миша упал на ковёр. Шипя от боли, он открыл глаза и сразу заморгал от яркого света. Глаза заслезились, и Миша начал тереть их руками. Мальчик сел на колени и, когда привык к свету, раздражённо посмотрел на резиновый мячик, встав, зло пнул его под кровать и пошёл к родителям, решив, что на сегодня экспериментов хватит.
Но даже сидя на диване перед телевизором, даже ужиная жареной картошкой, даже чистя зубы перед сном и даже лёжа в постели, мальчик не мог перестать думать о Кроте. Его голова превращалась в настоящий улей, где мысли были громкими и надоедливыми пчёлами. Думал он о многом: «Как же у Крота вообще получается ходить и как часто он падает или врезается во что-то? А как же он ходит в школу? Или он туда не ходит? Неужели он всегда видит только тьму? Получается, он даже своих папу и маму никогда не видел? А ему не страшно? А вдруг ему… одиноко? У него ведь нет ни одного друга…»
От последней мысли Мише стало горько. «А ведь он слепой, а не глухой. Наверняка не раз слышал, как над ним смеялись ребята. И как обзывали его Кротом. И как я его так называл…» – подумал мальчик и с головой укрылся одеялом, чувствуя, как от стыда горят щёки и уши. Лёша ведь такой же, как и он, как и любой другой мальчишка со двора. Просто с особенностью. С особенностью, из-за которой он и ребята решили, что имеют право смеяться над ним. «Не делай другим того, чего не желаешь себе» ,- вдруг вспомнил бабушкины слова Миша. Она сказала их одним тёплым вечером, когда он рассказывал о случившемся за день. Тогда, играя с деревенскими детьми под жарким солнцем в догонялки, Миша не рассчитал силу и толкнул одну девочку, которая упала, ударилась и долго плакала. Тогда ему тоже было очень стыдно, и он на следующий же день пошёл извиняться перед ней, собрав целую корзинку земляники.
И сейчас Миша тоже решил извиниться. Перед Лёшей. Поэтому на следующий день, достав лучшие конфеты из своих «закромов» и рассовав их по карманам, Миша рано утром побежал на улицу под удивлённые взгляды родителей. Но когда он открыл дверь подъезда, Лёши на привычном месте не оказалось. Но Миша не расстроился. Мальчик обошёл скамейку и сел прямо на бордюр за кустом, решив дождаться Крота любой ценой.
Прошёл час, потом ещё один, конфеты постепенно заканчивались, но Лёши всё не было. Уже в песочнице копались маленькие дети, девчонки в разноцветных сарафанах играли в дочки-матери на площадке, а мальчишки постарше строили шалаш из чего попало прямо под огромным дубом в центре двора. Ребята из его компании подходили к нему каждые десять минут, зовя присоединиться к игре, но после двадцатой попытки и твёрдого Мишиного «нет», ребята махнули рукой и побежали играть в жмурки.
А мальчик всё ждал и ждал, ждал и ждал. Пока наконец, ближе к обеду, он в сотый раз ни услышал, как открывается дверь в его подъезд.
– Я вернусь через полчаса. Не скучай, – послышался ласковый женский голос.
Миша, максимально пригнувшись, выглянул из укрытия и увидел, как черноволосая женщина на вид возраста его мамы целует Лёшу в лоб и обнимает его.
«Так вот как Крот появлялся на скамейке! – подумал Миша. Его мама сюда приводит». А он, дурак, думал, что он на ощупь по лестнице спускается и пин-код на внешней стороне двери наугад тыкает, когда домой возвращается. От этой мысли стало одновременно и смешно, и грустно.
Миша терпеливо подождал, пока женщина отойдёт и скроется за углом дома. Хотя зачем прятался, сам, честно говоря, не до конца понимал. Наверное, боялся напугать неожиданным появлением или просто постеснялся здороваться с матерью того, перед кем хотел извиниться.
Мальчик вновь выглянул из-за кустов и посмотрел на Лёшу. Тот как обычно подавал едва заметные признаки активности, чуть заметно поднимая и опуская плечи при дыхании и иногда моргая. То, что оказывается, слепым тоже нужно моргать, Миша не знал. А потому ещё минуты две бесстыдно пялился на Крота, пока случайно не сломал ветку сирени, за которую так упорно держался.
Лёша вздрогнул и выпрямился, слегка приподняв голову, но не поворачивая её. Миша же, поняв, что его раскрыли, сначала было смутился, но встряхнул головой, глубоко вздохнул и, резко поднявшись, смело подошёл к Кроту.
– Привет! Меня зовут Миша! Давай дружить! – чуть ли не крича, начал разговор мальчик, протягивая руку для дружеского рукопожатия.
Крот дернулся всем телом и напряженно «посмотрел» прямо, куда-то сквозь Мишу, не говоря ни слова. Тот же, в свою очередь, простояв с вытянутой рукой ещё несколько долгих секунд и осознав всю глупость своего жеста, смущённо убрал ладонь за спину.
Спустя ещё пару мгновений неловкого молчания, Миша кашлянул и негромко спросил:
– Можно сесть рядом?
Крот ничего не ответил, а после отодвинулся к краю скамьи. Миша занял противоположный. Они сидели и молчали. Лёша – так как ещё никто не предлагал ему дружбу, особенно таким образом. А Миша – потому что не знал, что делать дальше: предложить- то дружбу он предложил, но как эту дружбу «развить», он не имел понятия. А ещё и извиниться нужно…
– Лёша, – тихо сказал Крот.
Миша удивлённо посмотрел на него и вдруг почувствовал… Облегчение?
Мальчик улыбнулся и придвинулся чуть ближе.
– Приятно познакомится, Лёша, – Миша протянул свою руку, но на этот раз просто осторожно взял ладонь «нового друга» и крепко пожал её.
От неожиданности Лёша снова слегка вздрогнул. Он сжал и разжал руку Миши. И когда понял, что именно тот сделал, то сжал ладонь крепче, отвечая на рукопожатие. После этого Миша довольно улыбнулся и, догадавшись по приподнятым бровям Лёши, что делает он это впервые, сказал:
– Так делают взрослые, когда здороваются.
– Значит, мы тоже немного взрослые? – чуть громче, чем в прошлый раз, спросил Лёша.
Мальчик одобрительно кивнул, но, опомнившись, ответил:
– Да, немного взрослые. И друзья.
С того дня и началась странная, по мнению многих, дружба Крота и Миши. Но сам Миша её таковой не считал, наоборот, ему нравилось проводить с Лёшей свободное время. Нравилось задавать разные, даже глупые, вопросы про его слепоту и получать на них ответы; нравилось слушать, как Крот называет необычными словами привычные звуки. И особенно ему нравилось учиться с ним.
Всё началось с очередного глупого вопроса. Когда они сидели на качелях, на которых нравилось качаться Лёше, Миша спросил:
– А как ты ходишь в школу?
Лёша на секунду задумался, медленно отталкиваясь ногами от земли.
– Я не хожу в школу, но учусь. Дома, – ответил он.
Миша тогда от удивления чуть с качелей не упал.
– Можно учиться дома?! – поразился он.
И Крот терпеливо и подробно стал рассказывать Мише о том, как к нему домой приходят разные тётеньки и дяденьки и учат его разным школьным предметам.
Дабы проверить знания своего друга и утолить любопытство, Миша стал задавать Кроту разные вопросы. И тот, к его удивлению, ответил на все. Стоило задать арифметический пример, Лёша решал его в уме. Стоило спросить, как гусеница становится бабочкой, как Крот в подробностях начинал рассказывать об этом превращении. А стоило спросить о сюжете «Конька-Горбунка», как Лёша уже начинал подробно пересказывать всё произведение. И Миша, униженный и слегка раздражённый, воскликнул:
– Врёшь! Не верю, что твои «учителя» так подробно и нудно пересказывали бы всю книгу! Она же огромная!
– Ты прав, – спокойно ответил друг, – они не пересказывали её мне. Я читал сам.
– Читал?! – вскрикнул Миша и упал с качелей, но резко подскочил и наклонился к Кроту.
– Как же ты… Ты же вроде это… Слепой. Совсем-совсем. Или ты меня всё это время разыгрывал? – тараторил Миша, махая рукой перед лицом Лёши.
– Ну, – начал друг, – я не читаю, как зрячие ребята, глазами. Я «читаю» пальцами.
Хоть Лёша этого и не видел, но по красноречивому молчанию Миши догадался, что тот ничего не понял. Крот усмехнулся и насмешливо предложил:
– Приходи завтра ко мне в это же время, и я, так и быть, расскажу тебе, что значит «читать» пальцами.
Миша взял друга за руку и повёл его к подъезду:
– По рукам. Но дай хотя бы подсказку. Это какая-то магия?
– Нет, – с широкой улыбкой сказал Крот.
Вернувшись домой, Миша весь вечер досадовал на друга, потому что он всё думал и гадал, что же означало «читать пальцами». Мальчик даже взял книгу со стола, открыл её и зажмурился. Но как бы он ни водил рукой над страницей, как бы ни гладил бумагу пальцами, ничего не выходило. А потому, раздражённо бросив книгу прямо на пол, Миша твёрдо решил выведать завтра у Крота, как же он читает.
На следующий день, как только стрелки показали ровно восемь утра, мальчик оделся и, даже не позавтракав, выскочил из квартиры. Он поднялся на Лёшин этаж, и приподнимаясь на носочках, стал звонить в дверь.
Когда Миша от нетерпения уже хотел начать стучать ногами, дверь открылась.
– Ой, Миша, – прозвучал знакомый женский голос, и мальчик увидел маму Лёши.
– Здравствуйте, тёть Света, – кивнул Миша.
– Ты к Лёше? – поинтересовалась женщина. – Он как раз тебя ждёт в своей комнате. Заходи.
Миша разулся и пошёл в комнату друга. Там, мальчик сразу заметил Лёшу, сидящего с книгой в руках. С книгой! Он водил по страницам пальцами, голова его, как и обычно, была направлена вперёд, а спина была ровной, как струна.
Миша какое-то время наблюдал за «магией», которую творит друг, а после Лёша позвал его:
– Чего стоишь? Заходи давай.
– Да как ты всегда угадываешь, когда я здесь? – возмутился мальчик, но не по-настоящему, всё-таки он и так прекрасно знал ответ на свой вопрос.
И Лёша его и озвучил:
– Что, опять забыл, что у меня отменный слух?
Бесстыдно пользуясь слепотой друга, Миша показал ему язык и подошёл к кровати Лёши. Он сел на колючий клетчатый плед и заглянул Кроту через плечо. И когда увидел, что нарисовано на страницах этой книги, очень удивился:
– Это что?
– А это, друг мой, называется книгой для слепых, – усмехнулся Леша.
Миша скептически посмотрел на друга, но опомнившись, озвучил свои мысли:
– И как это читать слепым, если даже я – зрячий – не понимаю, что тут? Тут же просто какие-то нарисованные точечки…
– Не нарисованные, – перебил его Крот и добавил, протянув свою книгу в сторону голоса Миши. – На! Потрогай.
Мальчик взял книжку, оглядел чёрные точки и провёл пальцами по странице. И почувствовал. Точки были не нарисованы. На ощупь они были похожи на маленький бисер, приклеенный к плотной бумаге.
– Вау… – протянул Миша, а затем спросил: – Ну так… И как ты это «читаешь»?
Лёша молча протянул руки, и мальчик вложил книгу ему в ладони.
– Всё просто, – начал Крот и повёл пальцами по этим выпуклым точкам. – Слепые люди водят по строчке пальцами и вспоминают, что значит та или иная комбинация точек. Например, вот здесь «написана» буква «А», а здесь «С».
Миша заворожённо слушал друга и следил за его пальцами. Мальчик поражался тому, как в этих точках Лёша мог «находить» и читать слова.
– А как слепые люди узнают эти «комбинации точек? – спросил мальчик. – Неужели вы все учите какой-то специальный «алфавит для слепых»?»
– Да, ты прав. Это называется «шрифт Брайля».
– Кого? – переспросил мальчик.
– Брайля, – терпеливо повторил Лёша, закрывая книгу. – Он изобрёл «алфавит для слепых», чтобы незрячие могли не только читать, но и писать.
– Слепые люди умеют писать?! – удивлённо спросил Миша.
– Умеют, – подтвердил Лёша. – Могу даже показать, если хочешь.
– Хочу, – тут же согласился Миша.
Крот встал с постели и, ведя рукой вдоль стены, дошёл до письменного стола. Лёша стал ощупывать предметы на столе, ища нужные. Было заметно, что Крот ориентировался дома намного лучше, чем на улице.
Взяв со стола какие-то странные инструменты и несколько листов бумаги, Лёша вернулся назад и устроился на кровати. Там он стал раскладывать предметы на кровать, рассказывая о них:
– Вот этот прямоугольник с «окошками» – это специальный трафарет, благодаря которому незрячие люди ставят точки в нужных местах, а не где попало. А это называется грифель. Он очень похож на шило и нужен, чтобы «писать» точки на бумаге. И наконец, сама бумага, которая должна быть достаточно плотной, чтобы случайно не проткнуть её.
Лёша положил лист бумаги на кровать, а поверх – трафарет. Он взял грифель и стал им тыкать в «окошечки». Миша наклонился к нему, пытаясь понять, что тот «пишет».
– И что это значит? – спросил Миша, когда Лёша закончил.
– «Миша и Лёша», – ответил Крот, позволяя другу забрать лист из его рук.
Миша прикоснулся к их именам на бумаге и восторженно воскликнул:
– Вау!
А затем он неожиданно спросил:
– Научишь?
Лёша замер. Он долго молчал, а потом тихо сказал:
– Да. Но зачем тебе это? Ты ведь зрячий.
Миша признался:
– Я хочу почувствовать, каково это – быть слепым.
И пока Крот терпеливо объяснял другу, как правильно писать и читать шрифт Брайля, он кое-что понял. Во-первых, Миша стал его первым другом. И Лёша впервые почувствовал, что уже не одинок, что его кто-то по-настоящему понимает, разделяет его жизнь «с особенностями».
Во-вторых, его мир, закрытый, ограниченный, внезапно расширился, и в него хлынули чьи-то интересы, новые впечатления. Поселилась какая-то необъяснимая надежда на чудо и вера во что-то, что Крот не мог описать словами. Пока не мог…
