— Я видел ногу Толика!
Максим влетел в класс с таким лицом, будто по дороге в школу случился Апокалипсис. Или на город напал Кинг-конг.
Обычно в нашем классе – как на футбольном матче. Шумно, толкучка и портфели летают, как мячи. После новости про Толика класс затих. И уставился на Максима…
Толик был любимчиком биологички. Он был единственным и неповторимым скелетом в нашей школе. Пропал Толик в понедельник. Биологичка решила, что вор из нашего 5А (возможно, даже преступная группировка). Потому что последними в классе биологии в тот день занимались мы. Биологичка тут же стуканула класнухе. Они долго не думали – сделали меня главным обвиняемым. Конечно, кто ещё? Дима Зайцев! У нас в школе, если что-то где-то сломалось или взорвалось – сразу Зайцев виноват. Ну, бывает. Чего греха таить. Но Толика я точно не брал.
У меня же подозреваемых было трое: староста Катька, Максим Веткин и Алиса Балалайкина.
Катька — любимица учителей. Заучка, активистка, очень ответственная и любит выпендриваться. Ходит в больших очках, которые постоянно съезжают ей на нос.
Зачем Катьке Толик? Потому что её любимый урок – биология. Она давно выпрашивала у родителей скелет, но он стоит дорого, поэтому ей не покупали. Она даже у биологички Толяна на время каникул просила домой забрать. Но та ей не разрешила. Катя её и шоколадками подкупала, и училась лучше, но биологичка ни в какую. И Екатерина окончила борьбу за Толяна словами: «Ну, я же только на каникулы взять хотела». Но, подозреваю, в голову ей тут же пришёл новый план. Украсть Толика! Вот что с людьми делает страсть к биологии!
Максим Веткин, в отличие от Катьки, ненавидит биологию. Это у них взаимно. Максим, в принципе, любит только футбол. Он очень шумный, хоть и маленький. За это биологичка ему постоянно двойки ставит. Он давно вынашивал план мести…
А Балалайкина… да что про неё сказать. Балалайкина — пранкерша. Приколы у неё так себе. Один раз засунула мне в портфель дохлую крысу. А потом, когда увидела, что я испугался, заржала на весь класс. А ещё говорят, что я неадекватный. В общем, живут у Балалайкиной дома два младших брата. Слышал, как она подружанькам своим рассказывала, что братья её бесят. И что она постоянно придумывает способы, как их напугать. Думаю, Балалайкина вполне себе могла украсть Толика для этих целей.
— Так, где ты нашёл останки Толика? – спросила Максима староста Катя.
— На улице! Около супермаркета валялась.
— Ясно, — задумалась она, — если тут среди нас предатель, пусть сразу признается.
И на меня уставилась. А я ей говорю:
— А что ты на меня смотришь?!
— Димочка, — саркастично сказала Катька, — ну, признайся уже.
— В чём?! – возмутился я.
— А кто ещё мог украсть Толика?! – подхватил мой, так называемый, «лучший друг» Илья.
— Да любой! Даже она! – указал я пальцем на Катьку.
Но они мои версии даже слушать не хотели. Галдели наперебой:
«Вспомните, как он вырубил свет во всей школе! А потом до последнего утверждал, что это не он! В итоге весь класс заставили после уроков всю школу драить! Неделю! Да что там свет! Помните, как он физруку в столовой под столом шнурки кроссовок между собой на узел завязал. А мы потом оставшиеся уроки отжимались и круги вокруг школы наматывали».
Дальше я слушать не стал. Обидно! Я ж ради них старался. Уже забыли, как радовались, когда уроки сорвались из-за того, что я школу обесточил.
Я забежал в раздевалку, сел в самый угол и уже приготовился заплакать… прикрыл глаза, всхлипнул… но вдруг услышал рядом знакомый голос:
— Ты чего?
Рядом стоял Марк – мой занудный одноклассник. Ботан. Марк всегда на уроках поднимал руку и отвечал правильно.
— Я не плачу! – буркнул я, не глядя в его сторону, чувствуя его взгляд. – Что, тоже думаешь, что я украл Толяна?
— Нет, — коротко ответил Марк, но почему-то не уходил.
Он как будто хотел что-то сказать, но мне с ним разговаривать не хотелось. Я никогда не любил Марка.
— Что стоишь тут? Не верю я тебе!
— А я тебе верю, — сказал Марк, — пока твоя вина не доказана, ты не виновен.
«А он вроде ничего», — подумал я.
Я классу объявил бойкот и все четыре урока общался только с Марком. Он оказался отличным другом. Даже дал списать диктант по русскому. А я решил ответить ему добром на добро и принести сменку для физ-ры.
Мешок висел в раздевалке. Таких мешков, как у Марка (чёрных с белыми лямками), в раздевалке было много. Открыл один посмотреть внутри бирку с фамилией и вдруг из этого мешка выпала на пол рука Толика!
«Вот так сюрприз! — удивился я и тут же обрадовался. – Сейчас и выясню, кто украл скелет!»
Я посмотрел на бирку и обомлел. «Виноградов М., 5 А» Это был мешок Марка. Ровно секунду я отходил от шока, а после взял мешок с рукой скелета и побежал в класс.
«Вот я сейчас всем расскажу… узнаете, кто тут вор! Эх, Марк, «дружок», — мысли путались в моей голове, — Вот, значит, почему он мне единственный поверил… вот почему дал списать…»
Не дойдя до кабинета, я остановился. В голову мне пришла ещё более гениальная мысль. Я понял, что мне никто не поверит. Скажут: «Димочка, Димочка, ещё и Марка подставить хочешь…»
Я решил сделать вид, что ничего не видел. Повесил мешок с рукой обратно в раздевалку, продолжил общаться с Марком. А после уроков решил за ним проследить. И снять всё на камеру – куда он понесёт руку Толяна и что с ней будет делать. А уж потом предоставить классу вещественные доказательства.
В 13-00 объект вышел из школы и направился в сторону гаражей. На повороте упал в лужу. Из кармана вывалилась котлета и три куска хлеба, которые Марк завернул в салфетку в столовой. Один кусок хлеба поднять на успел. Склевали голуби. Встал. Отряхнулся и направился дальше. Я последовал за ним. Марк пришёл к заброшенному гаражу. Оглянулся. Зашёл в него. Я попытался проскользнуть за ним, приоткрыл дверь. Дверь предательски скрипнула. Марк обернулся. Но я успел спрятаться.
Выход был один – подсмотреть. Щелей нигде не было. Но вдруг я поднял голову и увидел под крышей гаража отверстие (видимо, оно было для вентиляции). Правда, высоковато. Ростом я, конечно, невелик, но хотя бы отличаюсь умом и сообразительностью.
Я нашёл ящик, встал на него и уже смог дотянуться до щели. Достал телефон и только приготовился снимать компромат на Марка, как вдруг услышал за спиной устрашающее мычание. От неожиданности я вздрогнул. Ящик пошатнулся, и я полетел на землю. А надо мной навис мычащий Валера…
Валера был очень странным человеком. Про него ходило много страшных легенд. Например, говорили, что Валера забирает с улиц бездомных собак и дома… ест их! А ещё, говорили, что у Валеры есть связи с дьяволом и тех, кто ему не нравится, он проклинает.
У него была лохматая борода, в которой застряли сухие листья и ветки. На нём был красный растянутый свитер, весь в собачьей шерсти. На ногах – ношенные коричневые ботинки. И пахло от него собаками.
Я лежал на земле и боялся пошевелиться. Мыча, Валера начал тянуть ко мне свои длинные костлявые пальцы. Я зажмурился и подумал: «Ну, всё, конец. Он меня проклял».
Вдруг из гаража выскочил Марк с палкой. Замахнулся:
— Эй, ты! Отойди от моего друга! – закричал он Валере.
Валера замолчал. Испугался, похоже. И похромал куда-то. Видимо, искать новую жертву.
— Я тебе не друг! – сказал я Марку.
— Пойдём. Покажу тебе кое-что, — ответил на это предатель и зашёл обратно в гараж, я – за ним.
В углу гаража на старой куртке маленькая собачка грызла руку Толяна. Марк бросился к ней, но собака начала петлять по гаражу вместе с рукой.
— Опять из сумки стащила!
— Подлый ты человек, Марк, — вздохнул я, наблюдая за погоней.
— Всё не так, как тебе кажется!
— Ты украл Толика, а меня подставил! Что тут не так?
— Я не крал! Я объясню всё.
— Ага, а его рука случайно сама к тебе в сумку прискакала!
— Не случайно… но я не крал! Я пошёл после уроков на второй этаж, чтобы телефон забрать. Зашёл в кабинет биологии, а там…
— А там Толик на тебя напал?!
— Если будешь перебивать, ничего рассказывать не буду! – надулся Марк.
— Ладно, валяй!
Марк приманил котлетой собачонку. Она выпустила из пасти руку скелета и схватила котлету.
— Там собака была. Вот эта! — Марк кивнул на собаку, — Толика догрызала. Я понял, если её обнаружит биологичка, она позовёт сторожа. А сторож бы продал собаку Валере. А тот бы её съел! Действовать надо быстро. Толика уже было не спасти. А этого бестолкового щенка – ещё был шанс…В общем, я щенка за пазуху, Толяна – по сумкам, чтобы замести следы. И принёс сюда.
Я задумался… Так-то Марк был прав. Сторож всё продаёт, что не так лежит. Ещё я видел однажды, как он Валере целый пакет котлет столовских отдавал. В общем, я решил поверить Марку.
— Как ее зовут? – спросил я.
— Котлетка.
— Котлетка?! Почему Котлетка? – удивился я.
— А она котлеты столовские любит…
— Фу-у-у… ну, и вкусы у неё, — меня аж передёрнуло.
– Меня больше удивляет, как она в школу пробралась? – ответил Марк.
— А я знаю. Через подвал, похоже.
— Откуда знаешь?
— Я там не раз от географички прятался. В подвале есть потайной ход. А почему ты никому не рассказал? – задумался я.
— Поначалу некому было, – пробурчал Марк. – Надо было действовать. А потом уже шумиха поднялась. Никто бы не поверил…
Котлетка подошла ко мне, виляя хвостом. Начала тереться о ноги. Мы начали думать, что делать с ней дальше. Оставлять её в гараже было опасно. Вдруг Валера найдёт. Марк не мог забрать Котлетку, у сестры была аллергия на собак. Мне бы точно родители не разрешили, спрашивать было бесполезно. Но эта маленькая грязная собачка подняла на меня свои большие глаза…И взгляд у неё был такой наивный. Сердце моё не устояло. Я решил забрать собаку домой.
Мама ещё не пришла с работы. Это хорошо. Было время привести Котлетку в презентабельный вид. Я поставил собаку в ванную и включил душ. Радостная Котлетка залаяла на струю воды, принялась её ловить. Кое-как удалось помыть эту собаку, она всё время носилась по ванной, облаивая душ.
Выйдя из ванной, Котлетка отряхнулась, забрызгав всё вокруг и отправилась на экскурсию в мою комнату. Нашла под кроватью носок, чуть не сгрызла его. Пока я пытался вырвать носок из пасти собаки, до меня дошло:
— Ты же голодная!
В холодильнике нашлось только брокколи. Но Котлетка на него зарычала.
— Даже ты это не ешь, — вздохнул я, — а мама меня этой ерундой каждый день пичкает. Ладно, потерпи, я скоро.
Я взял из копилки пятьсот рублей и отправился в магазин за кормом, а когда вернулся, на пороге увидел мамины туфли. Это было единственное, что стояло ровно. Остальная обувь разбросана, обои оборваны, разбита ваза, тумбочка перевёрнута… Я тихо разулся и попытался проскользнуть на кухню, чтобы успеть попить воды перед «смертной казнью». На кухне была похожая ситуация. На единственном неперевёрнутом стуле сидела мама. С хладнокровием она наблюдала за Котлеткой, терзающей её тапок. По маминому дёргающему глазу можно было понять, что внутри она нагрелась до температуры кипения. Мама кинула на меня взгляд. Я понял, диалог нам предстоит долгий.
Но диалога в тот вечер не вышло. Был долгий монолог мамы о том, что собаку дома мы держать не можем, потому что это большая ответственность, к которой я ещё не готов… и жалко ремонт… и она не будет каждый день покупать новые тапки… и бла-бла-бла… В общем, в конце монолога она предложила отдать Котлетку в приют.
Этого я допустить не мог. Утром проснулся раньше мамы, взял сонную собаку под мышку и побежал в школу. По дороге планировал занести её в гараж, а потом с Марком придумать, что делать дальше. Но неподалёку от гаража я услышал знакомое мычание. В лучах рассветного солнца на меня надвигался Валера. Выглядел он, как всегда, устрашающе. Чёрная куртка, чёрная шапка… Вдруг остановился, перевёл взгляд на Котлетку. Собака тоже увидела Валеру, забеспокоилась, заскулила, принялась вырываться у меня из рук. Говорят, собаки чувствуют плохих людей…
Валера рванул вперёд, мыча. Я помчал от него в сторону школы. Мне удалось оторваться и скрыться за воротами.
***
Шёл первый урок. Матеша. Я сидел тише воды, ниже травы. Собака была в портфеле. Чтобы её чем-то занять, я положил в портфель руку Толяна. Но рука увлекла её минут на десять. Вскоре из портфеля раздался скулёж.
— Зайцев! – крикнула математичка.
Ну, конечно! Кто же ещё кроме меня может скулить? Только Зайцев… Я слегка пнул ногой портфель, чтобы Котлетка успокоилась. Но это была плохая идея. Портфель залился лаем. Класс замер в недоумении.
— Зайцев?! Объяснись! – орала математичка.
Мне не пришлось объясняться, потому что Котлетка выскочила из портфеля и понеслась на учительницу с лаем.
Уже через полчаса мы с мамой сидели в кабинете директора. На столе лежала погрызенная рука скелета, по кабинету по-хозяйски бегала Котлетка. У мамы было лицо, как будто она перед визитом к директору три лимона съела и запила их стаканом (нет, бутылкой) сильногазированного лимонада. Я же сидел прикованный взглядом директора к стулу и думал о своей неминуемой горькой участи.
— Зайцев, я прощал тебе многое… но ЭТО, — директор потряс останками скелета у себя над головой, — Как ты ЭТО объяснишь?!
Думаю, разборки вам не интересны. Перейду к сути. Выйдя из кабинета директора, меня ждал очередной серьёзный разговор с мамой. Как же мне надоели эти серьёзные разговоры…
В гневе мама была, как терминатор. Она буквально пускала из глаза молнии, а изо рта – огонь. Мама сказала, что сегодня же мы поедем в приют для животных и сдадим Котлетку. И я сбежал. Взял Котлетку и сбежал совсем. Решил, раз меня никто не понимает, уйду из дома.
Из вещей у меня был только телефон. Но звонить я никому не стал. С одноклассниками я по-прежнему не разговаривал. Марк… а что Марк? Предатель он! Я не стукач, не выдал его. Хотя до последнего ждал, что он придёт и сознается. Но он не пришёл…
Мы бродили с Котлеткой по улице. Набрели на заброшенный дом. Внутрь заходить не решился, присел на крыльце. Нужно было сообразить, что делать дальше. Котлетку я отпустил побегать во дворе, сам залип в телефоне. А когда поднял глаза, Котлетка уже выбежала за забор. Я рванул следом. Собака бежала по улице вдоль частных домов, не оглядываясь и не отзываясь. Я за ней. Она скрылась за поворотом. Дальше была развилка. На моё счастье, мимо проходила бабушка. Я спросил у неё, не видела ли она, куда побежала собака. Старушка указала направление. Я вырулил на дорогу. Хвост Котлетки мелькнул и скрылся за покосившимся забором. Потом она проскользнула в приоткрытую входную дверь. Уверенно, как будто всю жизнь там жила. Я проследовал за ней.
Из дома доносился лай собак. В окне промелькнул знакомый силуэт и послышалось мычание… Я похолодел от ужаса. Там был ВАЛЕРА!
Я тихонько подобрался к окну и увидел, как он склонился над Котлеткой… Я не стал медлить. Оторвал колышек от забора (он, правда, уже еле держался) и забежал в дом.
— Эй, ты! – прокричал я Валере, — Не тронь мою собаку! Иначе…
Валера обернулся.
Я замолчал.
На руках его была счастливая Котлетка. Она виляла хвостом. А вокруг Валеры прыгали собаки. Одна большая и четыре щенка. Я перевёл взгляд на лежанку, рядом с которой стояли шесть мисок. На стене висела фотография с этими собаками. Среди них на фото была… Котлетка. И тут я начал понимать…
— Так это ваша собака? — спросил я, опустив колышек.
Валера взял тетрадку, карандаш и написал: «Да». Так — с помощью бумаги и карандаша, мы общались с ним весь вечер. Все слухи о Валере оказались неправдой. Он не поедал собак. Наоборот, очень любил. И мычал, как вы уже поняли, не потому, что насылал проклятие. Просто у него с детства была такая особенность – не мог говорить. Валера был глухонемой.
В тот день, когда завертелась вся эта история с пропажей скелета, Валера попросил нашего школьного сторожа (они с Валерой кореша) присмотреть за Котлеткой. Оставил её на посту в школе. Сам отлучился. А Котлетка сбежала, устроила себе экскурсию по школе. Дальше вы всё знаете…
Валера оказался интересным человеком. Изобретателем. Изобретал всякие приспособления для собак: чесалки, поилки, игрушки. Жил он один. Из родственников и друзей был только наш школьный сторож и собаки.
В тот вечер он чаем меня напоил. А ещё я узнал, как Валера, будучи глухонемым, общается со своими собаками. Жестами. Поэтому он всегда так активно жестикулировал. Привычка. А мы боялись…
Во время чаепития в дом ворвалась толпа моих одноклассников во главе с Марком. С ними была моя мама. Оказывается, Марк всё-таки признался директору и одноклассникам в том, что скелет он выкрал. И про приключения Котлетки рассказал. Они пришли всем классом ко мне домой. А там расстроенная мама – обзванивала полицию и больницы. Марк догадался найти мой телефон по геолокации. Ну, а вместе с телефоном и я нашёлся.
На скелет биологичке мы скинулись всем классом.
Котлетку мама так и не разрешила забрать домой, но теперь мы каждый день навещаем её у Валеры. И приносим гостинцы – столовские котлеты. В общем, всё закончилось хорошо. Только дома меня опять ждал серьёзный разговор с мамой. Но, кажется, я уже начинаю к ним привыкать. Видимо, взрослым эти серьёзные разговоры нужны, как воздух.
P.S.: Кстати, чуть не забыл о самом главном сказать. Катька попросила у меня прощения. Впервые в жизни. Она, вроде, ничего…
