Однажды княжна Танечка повелела: «Запрячь моих пони! Мы едем на конфетную поляну!». И личные лакеи тотчас повиновались, запрягли тройку маленьких плотных лошадок и повезли царевну Танечку в ее излюбленное место.
Более всего в своей жизни юная леди любила две вещи: сладости и власть. Девочка знала с ранних лет: она — принцесса, княжна, важная и деловитая дама, и только ее приказы должны беспрекословно исполнять. Потому, будучи умной и алчной, Танечка ежедневно обеспечивала себя необходимым ей запасом конфет.
Прибыв на пятнистый разноцветный луг, царевна приказала: «Собирать!», и придворные бросились наполнять пять глубоких корзинок блестящими лакомствами.
Еще была у принцессы крохотная собачка Белочка. Два года тому назад на свое шестое день рождения княжна получила прелестного белоснежного щенка вест-хайленд-уайт-терьера, которого она вовсе не выпускала из рук и всегда брала с собой. Разумеется, собачка была чудесно укомплектована: двенадцать платьев, ножнички пяти видов для подстрижки когтей, три расчески соответственно и, несомненный рукотворный трофей — розовое седлышко с двумя крохотными жардиньерками по бокам. Последнее изделие использовалось непосредственно при поездках на конфетную поляну: царевна запускала свою Белочку вместе со слугами, а после собачка возвращалась с полными плетенками. Конечно, Белочкины седла наполняли все те же лакеи, но у Танечки всегда был повод похвастать трудолюбием своего щенка на глазах у всего двора.
Усевшись в карету и приказав кучеру «К дому!», принцесса тотчас принялась за добытые лакомства.
Ямщик ее, Демид Константинович, был простым мужчиною, худым, как и все во владениях княжны, а все же другим — тихим. Изредка говорил он что-либо, но не от того, что не смел, а от того, что постоянно, как казалось Танечке, помышлял против нее. И обыкновенно царевна тщательнейшим образом следила за подозрительным извозчиком. Однако слабым местом для слежки в буднях Танечки было послепрогулочное наслаждение своим уловом в кибитке — в это мгновенье она не помышляла совершенно ни о чем, и никто не смел потревожить ее за трапезой.
Вдруг Демид взмахнул хлестом, пони поднялись на дыбы, повозка с грохотом понеслась по ямам и тю-ю-ю-дыщ! — карета с треском споткнулась, и Танечка вылетела прямо в большую грязную лужу!
Повозка понеслась без оглядки в замок, а княжна, опешив, с минуту сидела неподвижно, как кукла, не смея пошевелить обмокшим платьем. Медленно начала она озираться вокруг себя и в конце концов закричала так неистово, так пронзительно, что с ветвей растущего близ дерева вихрем поднялись птицы. Танечка вопила, стучала ножками, била кулаками воздух, пока на ее рыдания не прибежало трое деревенских детишек — два мальчика и одна девочка.
— Что же ты кричишь? Поднимайся скорее! — проговорил старший мальчик, лет десяти, блондин с короткой стрижкой, высокий и худой, с большими и густыми черными ресницами.
— Платье! Платье твое! Вставай же! — вторила бойкая, плечистая кареглазая ровесница-девочка с распущенными русыми волосами, в локоны которых был вплетен нежный лютик.
Последнему из детей оказалось семь лет, но будучи низеньким, пугливым и скромным, он выглядел пятилетним мальчиком; именно он первым докоснулся тоненькой ладонью до руки Танечки и попытался подтянуть ее кверху.
Принцесса помолчала, осмотрела прибежавших, после собралась с мыслями и, совершенно рассвирепев, вскочила со словами:
— Как вы смеете указывать мне? Мне, княжне Татьяне …кой долины? Кто вы такие?!
Все трое переглянулись.
— Мы помочь тебе хотим.
— Хм! Раз спасаете, так спасайте, как следует! — Танечка по-актерски еще глубже окунулась в лужу, приложив тыльной стороной ладонь ко лбу.
И детвора понесла Танечку в деревню.
Царевна очнулась в небольшой, сырой избушке. Дети, имена которых она узнала у них по дороге — старший Федя, младший Борька и девочка Женя, были ребятами неизвестной Танечке вдовствующей крестьянки Марьи Филипповны. Женщина, увидев мокрое и грязное на пороге ее дома существо, с испугом спохватилась, как полагается любящей матери, и с уверенностью трудолюбивых рук организовала Танечке таз с горячей водой и мочалку.
Умывшись, Танечка спросила:
— Как же мое платье?
— Ему нужно время, чтобы высохнуть, милая, походи покамест в Женькином сарафанчике.
Марья Филипповна показала ей простенькую, клетчатую одежку серо-желтого цвета, служащую, кажется, единственным нарядом Жени для особых случаев.
Танечка вопросительно взглянула на хозяйку.
— Надеть это?
— Я догадываюсь, Таня, что в твоем гардеробе есть сотни очаровательных платьев, — произнесла со вздохом Марья Филипповна, — но это все, что я могу тебе предложить.
Скрипя зубами, Танечка нацепила на себя сарафан.
— Ну, дети, пойдемте обедать?
— Конечно, мама! — вскликнули радостные лица ребят.
Танечка хмурой тучей двинулась за семейством.
Ежедневно на обед каждый из членов семьи получал одну и ту же порцию — три отварных картофеля и два вареных яйца. Сегодня случилось исключение — чтобы кушанье досталось Танечке, дети и мама, не возражая, отдали по одной картофелине и по половинке яйца от себя для уважаемой гостьи.
Все трое — Федя, Женя и Борька, налетели на свой паек с таким аппетитом и жаром, с таким огнем в глазах, будто обед составлял главное и единственное счастье в их жизни.
Танечка с отвращением смотрела на тарелку. Ей ужасно не терпелось вернуться домой, вернутся к себе, туда, где все было нормальным. Княжна, очевидно, не могла изменять своим привычкам, что сподвигло ее ясно спросить:
— Нет ли у вас конфет?
Федя помотал головой.
— Нету, да мы и не пробовали.
— Не пробовали? — принцесса округлила глаза, нагнувшись в сторону мальчика — вы очень странные.
В глазах Женьки блеснула злость, взгляд Бори был озадаченным, а свои глаза мама Марья закрыла веками.
— Знаете, я, наверное, пойду домой — объявила княжна.
— Но твое платье все еще мокрое.
— Не могут же меня бросить! Это же немыслимо! За мной точно вернется или Демид, или другие.
И Танечка, сняв тяжелое пышное платье с веревочки во дворе, побрела в сторону замка.
Долго ли, коротко ли шла царевна домой, а на улице смеркалось, и силы покидали ее.
Добредя до подножия мрачного леса, уставшая Танечка рухнула на ближайший пень и горько заплакала.
Она горевала о своем одиночестве, о своем мелком месте в мире, о том, что никому она не важна, никем не любима и некому спасти ее в страшный час когда, в конце концов, княжна может погибнуть.
Что-то повернулось в ее душе за это мгновенье горя.
Впадая в совершенное отчаянье, Танечка почти что смирилась со своей участью, как вдруг на покатой поляне показалось нечто живое. Навстречу княжне шла группа людей, ведя подле себя молодую кобылку рядом с бежащей дворняжкой.
Конечно, это были Федя, Борька и Женя! Собачка первая достигла бедную Танечку, ловко обнюхала девочку и точно застрекотала тявканьем, поворачиваясь в сторону детей, будто говоря о том, что княжна цела и невредима.
— Так вот где ты! — обрадовался Федя.
— Нашлась, нашлась! — поддакивал Боря.
— Это ее Вьюнок нашел — подхватил старший, указывая на ласкающуюся лаечку.
А Женя вела кобылку. Подойдя к бедной Тане, на мгновенье по лицу крестьянской дочки пробежало сомнение. Но лишь на миг, после взгляд Жени, устремленный на принцессу, будто сказал: «Я прощаю тебя», и девочка протянула руку принцессе.
— Пойдем в замок, Таня.
Лицо княжны просветлело. Казалось, что вся она, от бровей до уголков рта, преобразилась в очаровательную и добрую девочку, простую, восьмилетнюю, такую, какая была как все дети, хорошенькой, со своим цветущим душевным и открытым миром.
-Полезай в повозку! — Федя подал руку.
И Таня уютно разместилась в деревянном полу, устланном сеном. Смутно поглядывая на Женю под ночным небом, царевна заметила отсутствие голубого лютика в ее волосах.
Когда друзья выехали из гущи пролеска на раскатистый луг, их взгляду наконец-то предстала обитель принцессы — ее замок.
По траве уже стелилась дымка утреннего тумана, к началу горизонта бледнели облака, и звезды уплывали в бесконечную даль вселенной, уступая приходу мягкого утра.
Княжна мирно спала, обнимая сопевшего вместе с ней Вьюнка. Дети, въехав в прекрасный двор, оглянулись на спящую. Теплое чувство бережливости подсказало им не беспокоить подругу и потому, когда у изящных врат дворца их встретили встревоженные дворовые, дети аккуратно передали дремлющую девочку.
Проснувшись в двенадцатом часу дня, Танечка по обыкновению приняла ванну, надела одно из лучших платьев и отправилась завтракать, будто и не припоминая того, как она очутилась дома. Но что-то не давало ей покоя. И, лишь тогда, кушая чай и лакомые конфеты после утреннего блюда, Танечка вспомнила: «Они привезли меня домой!». Не доедая шоколадины, она вскочила и бросилась на лакея.
— Что вы с ними вчера сделали? Куда они делись? — кричала Таня.
— Госпожа..д-дети отправились обратно в деревню, куда же их…
-Вы не приютили моих друзей? Подлецы! Игнат! Запрягай пони!
И тогда княжна Таня повелела: «Мы едем на конфетную поляну».
Ямщиком ее кареты был Демид Константинович — простой человек, как и все во владениях княжны, но другим — мудрым. Конечно, принцесса помнила и случай, и свое падение, но более прежнего молчаливого и тайного ненавистничества она не питала к нему. Напротив — княжна чувствовала себя в его присутствии по-новому иначе — сдержанно и почтительно.
Ожидая команды «Собирать!», слуги и Белочка нетерпеливо поглядывали на свою госпожу. Но вдруг, неожиданно для всех, их госпожа, та прежняя леди, которая управляла чужими руками всю свою жизнь для собственных удовольствий, невозмутимо поднялась и, ступив туфелькой на нежную траву, сама стала срывать растущие сладости.
Царевна лично наполнила небольшую корзинку доверху. Конечно, ее подопечные и Белочка набрали вдвое больше за то время, пока Таня в поту управлялась со своей жардиньеркой, но все это было и есть неважно, ведь она, княжна Танечка, собственными руками, усилиями и личным желанием добилась этого маленького, но верного успеха — набранной плетенки.
Уже усаживаясь в кибитку, Таня вспомнила важное и, ловко нагнувшись еще раз к зеленому покрову, сорвала маленький цветок лютика.
Карета тронулась по направлению к деревне. Таня всматривалась в пейзаж за окном — это был погожий, теплый летний день без облачка на голубом небосводе — и думала о непростом чувстве внутри. Ее тревожила скованность, и Таня думала, как ее искоренить. «Однако это будет непростым шагом», — поняла она, обернувшись и взглянув на свои плюшевые игрушки.
Въехав в поселение, Таня обратилась к первой попавшейся старушке.
— Бабушка, скажи, где у вас здесь живут добрые дети?
— Здесь все, от мала до велика, милая, добрые. Однако ж постой, я узнаю тебя. Кажется, тебе нужны Федя, Женя и Боря? Ступай к косому дому на окраине, там увидишь загон и овец, не ошибешься.
— Ах, благодарю!
Принцесса взошла на скудный дворик и, не помня себя, с налившейся усладой отворила дверь хибарки и! — застала все семейство Марьи Филипповны за поеданием отварного картофеля с яйцами.
— Таня! Танюша! Княжна!
— Вот так удивила!
— Правда приехала! Как ты, подруга?
С новым потоком хлынула в жилы радость, но Таня, совладав с собой, отпрянула и, сколько было духу, отчётливо произнесла:
— Спасибо вам…за все! Я вам благодарна сердцем и!…Это…Это все вам, мои милые друзья! Простите меня, только простите!
На глазах детворы выступили добрые слезы, все разом обняли друг друга и, подойдя к Жене, Таня заботливо вплела в ее прядку сияющий нежный лютик.
Так княжна Танечка стала простой и доброй Таней, имеющей друзей и счастье.
