Когда ещё не рождались созвездия,
Не знали пространства ни снов, ни времён,
Жил тихо Творец над великою бездною,
И мир был дыханьем его сотворён.
Но где-то в тени за границами сущего,
Где звёзды теряют свой призрачный след,
Родилась у Жизни из мрака и стужи
Дочь Смерть, что несет завершение лет.
Была она хрупкой и очень доверчивой,
с глазами нежнее весенней воды,
и в голосе детском звучали напевами
ещё не рожденные в мире мечты.
Отец с нею шел через сумрак межзвёздочный,
Учил различать доброту и печаль,
Сказав, что великое сердце не создано
Злобой, что ранит живущих, как сталь.
Но Судьба, наблюдавшая тихо за вечностью,
Увидела то, что нельзя допускать:
Не сможет девчонка, любовью согретая,
Без жалости смертных дорог закрывать.
А Смерть ведь должна быть бесстрастной и строгою,
Не плакать над каждым погасшим огнём,
Иначе и быт станет просто дорогою,
И ночь на восходе не сменится днём.
Тогда повелела Судьба непреклонно:
«Отныне вам рядом не быть никогда.
Пускай между вами раскинется полная
Безмолвием бездна во все времена».
И Жизнь подчинился закону суровому.
Он дочери волосы долго ласкал,
А после ушёл по пути незнакомому,
Который никто до него не пытал.
И стал человеком под разным он именем,
Рождался то нищим, то славным царём,
То жил средь пустынь, позолоченных инеем,
То плыл за далёким морским рубежом.
Он видел падения царств и империй,
Он слушал молитвы и звон кандалов,
То верил в мечты, то высмеивал верящих,
И снова вставал после тысячи снов.
Но где бы судьба его ни перелистывала
Страницы все новых смертных дорог,
Жизнь помнил лицо той малышки единственной,
Которую встретить никак он не мог.
И стоило старости тихо приблизиться,
Как Жизнь забывал осторожность свою,
Он мчался навстречу последней границе,
Как путник, увидь золотую зорю.
Когда угасали последние отблески,
И время стирало истории нить,
Он падал во тьму, чтобы только хоть ненадолго
Ребёнка родного теплом окружить.
И Смерть навстречу ему выбегала,
Как дочь, ожидавшая годы отца,
И крепко ладонями плечи держала,
Не в силах с лица скрывать торжества.
Но скоро являлась Судьба неизменно,
И голос её был холодным, как лёд:
«Пора расставаться. Дорога Вселенной
для вас никогда в один путь не сойдёт».
И Жизнь возвращался к рождению новому,
Сменяя черты, позабыв имена,
Но память о дочери в сердце взволнованном
Сквозь все воплощенья едино жила.
Так длилось веками. Обычаи старые
Меняли узоры планет и времён,
А он всё искал её, не прекращая,
Любовью отцовской навек обречён.
Но вот наступило мгновение странное.
Судьба призвала его в сумраке звезд:
«Сегодня тебе предоставлено право
Расставить все точки в судьбы твоей ход:
Есть путь раствориться за гранью реальности,
Утратить навеки и имя, и след.
Но сможешь остаться с ребёнком в той крайности,
Где больше ни смерти, ни времени нет.
Другой же оставит тебя существующим,
Ты снова родишься в бесчисленных днях,
Но если умрёшь, то уже окончательно
не встретишь её ни в каких временах».
И Жизнь замолчал. Перед бездной качались
Остатки несметных прожитых лет.
Он вспомнил, как детские руки тянулись,
Когда она только пришла в этот свет.
Он вспомнил, как плакала дочь одинокая,
Когда разлучили их волей Судьбы,
Как взгляд её робкий скрывался за облаком
Несбыточной, тихой, священной мольбы.
И Смерть подошла к нему медленно, бережно.
Она повзрослела за тысячи лет,
Но в этих глазах оставалась по-прежнему
Та девочка, чей не погас ещё свет.
Тогда он шагнул к ней и тихо дотронулся
До пряди волос на усталых плечах.
И мир на мгновение будто бы вздрогнул.
Застыв на секунду, разбился он в прах.
«Я был для живущих дыханием ясности.
Я был их дорогой сквозь мрак и года,
Но если любовь не сильнее реальности,
то ради чего существуем тогда?
Пусть рушатся правила, данные вечностью,
Пусть меркнет мой след в бесконечной дали.
Родитель не меряет сердце беспечностью,
Когда его дети остались одни».
И Жизнь растворился сияющим облаком,
Как тающий луч над прохладной водой.
А Смерть обнимала его долго-долго,
Пока не вернулось всё в вечный покой.
С тех пор говорят, что за каждым прощанием,
Когда угасает последний закат,
Есть светлая сила за гранью молчания,
Что встретит, подарит последний им взгляд.
И Смерть стала мягче к последнему часу:
Хоть так же ведёт через вечный порог,
Она сохранила отцовскую мягкость,
Которую дать ей когда-то он смог.
А где-то за миром, за временем, звёздами,
Где тают начала и сходят концы,
Живёт бесконечною песней несозданной
Любовь, что сильнее Творца и Судьбы.
