«Мы ведем с большевизмом смертельную борьбу, которая не может окончиться договором или соглашением, ибо в этой борьбе мы защищаем Родину против Интернационала, свободу против тирании и культуру против одичания. В этой борьбе у нас нет честных противников, есть шайки грабителей, руководимых международными отбросами»
— Из обращения адмирала А.В. Колчака к населению России, 24 июля 1919 года
Я умираю, но ненависть – нет. Мир угасает. Боль в груди стала чужой. Снег больше не холоден. Он мягок. Он принимает меня перед концом. Ветер не доносит голоса большевиков. Им больше нет дела до меня. Мне до них – есть.
Я помню.
Золотой свет струился с куполов нашей сельской церкви. Пока не пришли они. «Товарищи». Не достойные Бога. С чужой кровью. С чужим бездушьем.
Отец. Георгиевский кавалер. Он встретил их с поднятой головой. Комиссар что-то прошепелявил. Убийство.
Мать бросилась к телу. Убийство.
Ноги понесли меня прочь. На волчий вой. Вершить.
Лес принял меня. Без жалости. Без тепла. Без обмана. Как полноправного зверя.
Снег был везде. Падал сверху. Лежал под ногами. Забивался под воротник. Таял на спине ледяными струйками. Слепил настолько, что со временем я перестал его замечать.
Жажда. Я жевал снег, язык немел. Голод никогда меня не бросал. Желудок сводило пустотой. Кора и желуди стали моей едой.
Счет дням был потерян. Только снег. Только тишина. Только опьяняющий холод.
Лес кончился. Добровольческая армия. Русские.
Почти сразу записался в Марковский полк. Гражданская война стала моей новой жизнью. Здесь я обрел семью. Кто-то заменил мне отца, мать, сестру, брата. Мы стали чем-то единым.
Отступали. Наступали. И снова отступали. Но Россия жила в нас. В наших шагах. В наших выстрелах. В наших победах.
Умирали русские воины. Светловолосые. С ясными глазами. С Богом. Юноши истекали кровью на земле уже мужчинами. Их гибель была не криком. Их гибель была волей биться сильнее. И мы бились. За каждого павшего — вдвое. Мы не мстили. Мы чтили. Их кровь. Нашу кровь. Нашу Родину.
А что теперь? Нас окружают здесь, на этом заснеженном холме. Наша судьба предрешена. Пуля вошла под икону. Я остаюсь прикрывать отход. Соратники уходят. Одиночество.
Из леса появляется силуэт. С красной звездой.
С неба тихо падает снег. Крупные, неторопливые хлопья ложатся на мое лицо и на мои руки.
Делаю выстрел. Тело падает.
Достаю икону и шепчу Иисусову молитву.
Я умираю, но ненависть – нет. Из леса показываются фигуры. Им нет дела до меня. Мне — есть. Немеющие пальцы пытаются вставить патрон.
Руки не слушаются. Веки тяжелеют. Но я не перестаю сжимать свою винтовку.
Боже Мой, Боже Мой! Для чего ты оставил мою Россию?
