XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»
На горизонте заходило солнце. По небу разливались яркие цвета теплых оттенков. Оранжевый, желтый и даже сиреневый я видел среди облаков, принимающих ту же расцветку. Смотря на это, далеко не впервые, со знакомого ракурса, перебираю в душе тот день, когда это место стало для меня важным.
Моя память далеко не идеальна, но я могу представить некоторые моменты. Тут стало понятно, что вокруг меня все меняется. На тот момент, который пришел в голову.
И вот, я здесь уже не один, смотрю такой же красоты закат, слыша до боли знакомый смех, вижу улыбку, дарящую безграничное счастье. Но из силуэта этого важного для меня человека в этом месте четко были видны только кудрявые волосы, которые на свету меняли свой оттенок на золотистый. Её одежда каждую секунду переменялась от размытого черного платья в пол до простой летней футболки с шортами, как будто в видео из нейросети. Она встала и начала идти куда-то вдаль неспешным шагом, но каждый метр для меня ощущался как огромное расстояние. Ноги меня не слушаются, невозможно даже встать, не то, чтобы пойти вслед. Я хочу окликнуть, но понимаю, что не могу выдавить из себя ни единого звука. Да и что можно сказать? Имя, которое еще пять минут назад не уходило из головы, теперь никак не вспомнить.
Такое чувство, будто с ней уходит частичка меня, но я понимаю, что ничего сделать не могу.
Вдруг стало темно, как ночью. Ощущение, будто я падаю в бездну. Но когда коснулся дна, меня дёрнуло. Я открыл глаза. Неужели это была дремота?
— Как забыть этот момент? Проклятые сны, если появляются, то обязательно назло.
Дойдя до ванной, я, не поднимая глаз на зеркало, быстро умылся и вернулся в комнату. На часах было шестнадцать ноль-ноль. Хоть сегодня и выходной, но столько времени на сон тратить раздражает. Получается, я пропустил шесть будильников. Завтра на работу, нужно будет проснуться вовремя, хотя проще уже не ложиться до следующего вечера.
— Четыре часа вечера, четыре часа…
После этих слов заметил, что в квартире царит абсолютная тишина, а в мыслях возникали, такие же сонные, как я, ассоциации обрывками: «сон, как бы его вспомнить…», «точно, друг, надо бы ему рассказать…», «место…», «а, он давно не отвечает…», «набережная…», «почему он молчит?», «закат, надо посмотреть…».
В это время мной автоматически совершались повседневные действия, не оставаясь в памяти из-за своей обыкновенности.
Ухватившись за последнюю мысль, я очнулся, держа кружку с подостывшим, но крепким чаем в руке, протер глаза и подошел к столу.
Шла четвертая неделя июня.
— Сегодня воскресенье, потому что вчера была суббота. Та-а-ак, — произнес я, сев за стол и поставив кружку.
Как и ожидалось, я промахнулся: она приземлилась на край банки для меда и с громким, по сравнению с обычной висящей в воздухе тишиной, звуком покатилась по столу, образуя большую лужу чая, разливающегося по поверхности. За эти несколько секунд я успел смириться с участью своего первого приема пищи, поэтому не спеша пошел к ящику за полотенцем. Как же хорошо, что оно кофейного цвета! Меня не мучает совесть, когда я вытираю им чай.
Убравшись, я вернулся в комнату. Когда завернулся в тонкое, приятное летнее одеяло, обратно в мир снаружи не захотелось. В таком положении я провел еще час, сидя в телефоне.
Забавно, но я не могу понять, как называется мое состояние. Вроде бы не теряю время зря, дел-то нет, но виню себя за то, что ничем полезным не занят.
С этими мыслями я начал собираться. Так как с режимом сна у меня ничего не согласовано, пожалуй, хоть вечером, но нужно почистить зубы и уложить все безобразие на голове.
Пока занимался «процедурами», поднял голову на зеркало. Посмотрев на отражение, и в который раз изумился. В голову лезли мысли: «И это — я? «, «Глаза были другого цвета, темнее вроде…», «Ну и лицо, как будто из гроба вылез». С той стороны стекла на меня смотрел другой человек. Ну, впрочем, такое часто бывает, пора бы уже привыкнуть, что я себя не помню.
— Ох ужас, надо бы наушники надеть, а то лишние мысли забьют все свободное место, и я опять забуду все на свете.
С музыкой все дела ощущались намного легче и быстрее, однако был один момент: я почти ничего не запоминал, таким образом выполняя обычные вещи, и главное всегда — не забыть закрыть квартиру на ключ.
Выйдя из подъезда, все так же в наушниках, рассматривая красоту сегодняшнего вечера, побрел в сторону набережной.
Хотелось сфотографировать всё-всё, но я решил оставить это дело на момент, когда закат будет подходить к концу, подумал, что там вид будет намного лучше. Проходя длинные ограды, наступая на сотни крашеных плиток, я наслаждался одной и той же песней, которая чаще всего звучала у меня в наушниках на протяжении этой недели, и беззвучно, в голове, подпевал словам на незнакомом языке. Стоит отметить, что перевод мне всегда интересен, поэтому я выбираю песни не только по звучанию, но и по смыслу, что бывает гораздо чаще. Обычно это спокойная музыка со словами, значащими очень много.
Шел я быстро, избегая больших скоплений людей. Не люблю видеть лица, особенно незнакомцев, а если они еще и находятся рядом, и их достаточно большое количество (для меня это больше трех человек), то стараюсь оттуда уйти как можно скорее. Такой темп вошел в привычку, поэтому устать сложно. Таким образом я хожу почти каждый день, уже запомнив все части пути, включая детали, которые сложно заметить.
Память телефона забита фотографиями с моих прогулок. Кто-то может сказать, что они однотипные, но для меня каждая из них особенная, рука не поднимется удалить эти снимки.
Так пролетел час и семь с половиной километров набережной.
Не снимая наушники, я сел на круглую лавочку около бетонного спуска к воде. Теплые цвета на небе образовывают картину, которой нельзя не восхищаться: солнце почти скрылось за горизонтом — по краям полотна над головой на синем небе рассыпаются блестящие белые точки, а к середине свет образовывает сиренево-розовый градиент, отражающийся на поверхности воды длинной полосой, тянущейся ко мне через реку.
Казалось бы, должно успокаивать, но в моем случае заставляет трепетать от красоты и вспоминать очень болезненный момент, который достает меня даже во снах. Хотелось поделиться этим с кем-то, но такой возможности нет — мой «дорогой друг» решил, что я могу подождать неделю, чтобы услышать хотя-бы объяснения о происходящем, не говоря уже о полноценном общении.
В надежде увидеть ответ от него, я достал телефон и разблокировал. Открыв экран уведомлений, я не удивился. В голове ясно звучали слова: «Да ну, как и ожидалось». Положил телефон обратно.
Начав осматриваться, чтобы себя отвлечь от очередного разрушения надежды, заметил одно: я здесь единственный гулял в одиночестве. Родители с детьми, группы друзей, парочки, фотографирующиеся на фоне заката. Меня это еще больше расстроило.
Собрался уходить. Перекинув сумку на плечо, осмотрел напоследок место.
«Как же все-таки красиво и больно.» — пронеслось в голове.
Пройдя несколько шагов, я заметил, что песня переключилась на ту, что мне не нравится. Когда достал телефон, чтобы это исправить, увидел уведомление.
«Наконец-то соизволил вспомнить, что у него есть друг, ха.» — подумал я, и тут же понял, что на самом деле не хочу плохо относиться, не разобравшись.
Минуты две я пытался понять, стоит ли сейчас отвечать, продолжая двигаться в сторону дома. Интерес победил. Выключив музыку, нажал на уведомление.
— Привет. Только освободился, какая сложная неделя была…- писал он.
Стараясь побороть свое негодование от его спокойствия, я постарался ответить как можно мягче.
— И тебе добрый день, давно не общались. Не хочешь ничего мне сказать?
— А что такое? Вроде все нормально.
Тут я не смог сдержаться, но постарался смягчить свои слова.
— Да? А твое молчание последние семь дней? Я заметил, что ты был в сети часто. У меня произошло очень много важных событий, совсем не радующих. А выразить и отпустить это не могу, из-за того, что единственный друг решил, что подожду.
— Так, точно… А я же тебе говорил, вот ты рыбка!
Мы часто использовали это слово, когда говорили о забывчивости, в основном моей.
— Не рыбка я, такого точно не было.
— Значит не тебе говорил…
Тут мне нетерпимо захотелось уйти от разговора.
— Ну… Ладно тогда. Слушай, я сейчас иду домой, не очень удобно печатать.
С моей стороны это была откровенная ложь — идти и писать сообщения для меня привычное дело, к слову, с легкостью выполняемое последние несколько минут.
Я прочитал его «хорошо», и не ответив, убрал телефон в карман, не забыв включить музыку.
Мысли и эмоции переполняли меня, я не хотел больше ничего слышать.
Все было как в тумане, голова болела, не заметил, как дошел до дома.
Злость, ненависть, обида победили здравый смысл. Я уже не боялся потерять друга, но начал тянуть с разговором об этом.
Естественно, про события я так и не сказал. Следующую неделю нехотя ему отвечал, но понимал, что смысла нет. Все это время мне было вдвойне плохо, теперь меня мучила еще и эта ситуация. Каждую свободную минуту старался лечь в самое холодное место, чтобы стало хоть немного легче, так мысли не наваливались слишком быстро.
Все более и более угасая, наше общение с приятелем закончилось тем, что не выдержав напряжения от всего, что произошло, учитывая работу.
Много раз жалел о своем поступке, но думаю, он был единственным правильным решением.
Так, все переживания я хранил в себе, в надежде, что когда-нибудь расскажу тому, с кем буду чувствовать себя комфортно.
С того момента прошел почти год. Я вижу яркие лучи солнца, возносящиеся над горизонтом, сидя на круглой скамейке у спуска к воде. Это восход, который запомнится навсегда. Он особенно красивый: по моим щекам стекают блестящие капли счастья, в которых отражается раскрашенное небо. Я чувствую теплоту рук, которые меня обнимают, рассказывая всю эту историю, понимаю, что меня слушают и любят. А самое прекрасное, что замечаю сквозь слезы — это темно-ореховые глаза, которые кажутся светлее на солнце.
