Перемена
Их всех распяли.
Ворвавшись брызгами,
Кровавой искрою,
Надгробной изгарью.
Распяли краскою,
Совсем не красною –
Тюремно-грязною.
Их струны обругали.
Дымится Смута.
Их рвали заживо,
Обезображенных, –
На хлеб бродяжему.
Ах, черти мечутся:
Авось, излечится
Буржуй-Отечество!
Помятая минута.
Вся власть народу!
Змеиным плясом
Терзали с мясом
С октавы лясы;
В котлах под форте
Их жрали гордо
Лысгорьи морды –
Воспеть свободу.
И птицам страшно.
Всех виноватых –
Судить не надо –
Цепями – Аду.
Из сада грушу
В бокал удушат
И венам в душу.
А в небе самолёт бумажный…
Но сердце билось,
И кровь молитвы колотилась,
Слезами колотилась.
Звездою колотилась.
И были песни за далёкими холмами,
И кто-то долго наблюдал за журавлями…
Их души вечно стали звёздными китами,
С небес Россию сохранившие стихами.
Внутри
Я внутри этой тёмной обители,
Ни унять, ни покинуть её.
Томный свет в тепловом накопителе
Опевает дыханье своё.
Мчится музыка, музыка, музыка…
Я внутри, кто же я? я стучусь,
Бьюсь я в родинки, в шрамики узкие,
Бью хрусталики, в лунках пылюсь.
Это я! я внутри! я здесь спрятано!
Шум слезы охраняю в порту…
Не тебе, слышишь, было предчертано –
Мне – по смерти тесниться в аду.
Кто же ты, свет обители дышащий,
Свет, скользящий в сосудах и снах,
Свет, томящий и красками пышущий,
Зародившийся в вечных тонах?
В воздух свежий мне хочется выбежать,
Мчаться с ветром, коснуться звезды,
Тяжесть неба, как ласточка, выдержать
И, как голубь, вернуться в сады.
Лампа теплится, лампа пульсирует,
Гонит музыку в крылья сеней…
Мотылёк мой не мог имитировать,
Он любил смертный трепет огней.
***
Я еду на велосипеде,
Ногами до земли не достаю,
Не достаю ногами даже до педалей.
Я еду на велосипеде,
И головою шлем не достаю,
А мои руки словно за спиной связали.
Я еду – я резиночка –
Меня вытягивают за хряща,
Резиновое наблюдая колебанье.
Я цепь велосипедная:
Меня вытягивают, скрежеща
Лодыжками и шейных позвонков срастаньем.
Велосипед. И я ищу,
И я себя не вижу; только путь
Туннелем наверху, туннелем снизу.
Слов не осталось – я молчу;
Дарован путь – он не даёт уснуть.
Но разделю ли я туннели биссектрисой?..
***
На палке серо-бурым фонарём
Возгромоздился голубь тёплым днём.
И громом булькал гул весенней песни,
И рифмы клокотали бессловесны,
И шея раздувалась, как инжир, –
Собрал Бог космос и туда сложил,
Готовясь покидать эту планету:
Войдёт он во крыла и полетит по свету…
Нет, в мире ничего любви прекрасней нету!..
***
Передо мной
Шагает мой лирический герой.
Он бежево-желтушный пуховик
Подчёркнут капюшоном врастопырку,
Зелёные дремучие штаны
Да сапоги резина с фиолетом.
И сумка наискось под стать штанам
Всё прыгает по жёлтому батуту:
Карикатура «Пендельно-волшебный массажёр».
Его походка ловко-неуклюжа
И даже точно может косолапа,
Но сколько в ней экспрессии стремленья!
А я иду в наушниках за ним.
Ах, как желанье жить ты пробуждаешь,
О музыка!..
