События развернулись в начале Великой Отечественной войны, осенью тысяча девятьсот сорок первого года. Партизанский отряд вошёл в деревню с её западной стороны, там, где произрастал довольно обширный и густой лес, в стороне которого также недавно местные жители обнаружили небольшой немецкий лагерь. Прибывший отряд, как оказалось, в основном состоял из окруженцев и был не очень хорошо вооружён. Многие партизаны из отряда были истощены недавним переходом и поэтому выглядели не очень хорошо. Эти не сломленные боями люди пришли сюда, надеясь на помощь местных жителей, и их ожидания были оправданы. Так как бойцов было не более пятнадцати человек, они не создали больших сложностей в обеспечении их продовольствием для деревни: каждого смогли приютить и накормить.
В тот же день партизанами были сформированы дозорные посты и пулемётные опорные пункты в местах вероятного появления противника. Партизанским штабом были определены пути возможного отхода отряда. Многие деревенские мальчишки и мужчины разных возрастов вступили в отряд добровольцами. Среди них был Ромашов Фёдор, которого в народе просто звали Федя. Мальчик лет семнадцати, с голубыми и ясными, как довоенное мирное небо, глазами, с коротко стриженными каштановыми волосами, говорил коротко, по делу, но если отходить от формальностей, то с ним можно было и посмеяться, и побеседовать на любые темы.
Он показал, где немцы разбили свой лагерь: лес вдоль разделяла речка, и на другой стороне, когда деревья становились реже, можно было увидеть умело замаскированные палатки и услышать, как возле них разговаривали на немецком. В любой другой день вся эта местность могла бы похвастаться своей величественной красотой: тихим шумом листьев и ветвей, покачивающихся от дуновения ветра, радостно щебечущих птиц и яркими солнечными лучами, пытающимися пробиться сквозь зелёную завесу. Но, зная, какое сейчас время и что происходит в мире, насладиться этой небывалой красотой не выйдет. Даже сама природа, чувствуя царящую вокруг атмосферу, как-то притаилась и будто скрытно за всем наблюдает, ровно как и советские люди, пришедшие оценить обстановку. Численность противника была невелика, даже меньше, чем самих партизан — человек восемь-девять. Их можно было бы попробовать ликвидировать, но не сейчас, когда разведка состоит из троих.
Вскоре они вернулись, чтобы доложить обстановку. По итогам из числа партизан и местных жителей были сформированы разведывательные группы. В одну из таких вошёл и сам Ромашов. Он хорошо ориентировался, будто знал, какое трудное время скоро наступит, кто сюда придёт и какие обязанности возложат на него.
Спустя несколько дней прибывшие недавно бойцы освоились. Разведка шла неплохо, противник пока не собирался ничего предпринимать, но и особо ничего хорошего не происходило. После обеда дозор сменился, и Ромашов пошёл прогуляться по лесу. Подходя чуть ближе к деревне, он неожиданно для себя наткнулся на маленькое ромашковое поле.
«Сколько тут живу, да ни разу не видел такого чуда», — думал Фёдор. Ему хотелось, чтобы война поскорее закончилась победой, чтобы настали те беззаботные деньки, хотел вернуться к привычному труду. Он очень любил рисовать, поэтому к представшему перед ним пейзажу отнёсся трепетно, словно струны в его душе заиграли какую-то незамысловатую мелодию. Тут же предстал образ его любимой девушки: Люба в синем сарафане, расписанном белыми ромашками с жёлтой сердцевиной, как и тогда, в их первую встречу у реки. Ромашов решил в подарок для Любы сорвать несколько цветов, завернуть их в свой платок и пойти в деревню.
По возвращении он решил не медлить и отправиться к ней, чтобы та увидела ещё живую красоту. Подойдя к заборчику, он начал сочинять:
— Я шёл к тебе с подарком.
И думал: «Где же мой?
Дождусь ли у калитки тот голос ласковый, родной?».
И вот выходишь ты с приветом…
Девушка с аккуратными и мягкими чертами лица повернулась в сторону говорящего и, поставив корзину с бельём на землю, подошла к заборчику.
— Ромашов, неужели это ты? Столько времени прошло, а всё не приходишь. Мама начала беспокоиться. Что с тобой? Ты же не писатель.
Парень протянул ей букет, который до этого прятал у себя за спиной:
— Это тебе.
Девушка, слегка покрывшись румянцем, приняла цветы, а он продолжал:
— Служба обязывает к порядку. Теперь вся жизнь моя направлена на защиту Родины. Но сейчас я вне наряда и хочу посвятить свободное время тебе, Люба, позволь проводить тебя к реке.
— Что ты, не опасно ли?
— Со мной ты можешь не бояться. Я знаю, где есть безопасные места. — Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой, полной уверенности.
— Ну хорошо, только подожди, я скоро приду.
Фёдор кивнул и проводил Любу взглядом, в мыслях продумывая, каким удобным путём им пойти.
В это время девушка поставила ромашки в вазу и подошла к матери, собиравшейся выйти на улицу и покормить скот. Когда она сообщила, куда и с кем хочет пойти, её мать слегка удивилась, но отпустила дочь. Перед тем как выйти, Люба подошла к зеркалу и аккуратно повязала на конец своей косы пёстренький платочек, в котором недавно были аккуратно завёрнуты цветы.
…
Тихо пробираясь к берегу, они подошли к воде. Было слышно, как журчала речка. Здесь находился брод на тот берег, и уровень воды не достигал выше колена. Постаравшись, можно было перейти на другой берег, особо не промокнув. Вокруг могла быть тишина, но её нарушал музыкальный оркестр из птиц и насекомых, которым в такт подыгрывало течение: вода текла вниз и разбивалась о камни и гальку, аккомпанируя сему действию. Пройдя вперёд, они присели у самого берега. Первой заговорила девушка:
— Правда, что немцы наступают и они хорошо обучены и вооружены?
С минуту помолчав, парень всё-таки ответил:
— Это так, но они пока не предпринимают ничего. Скорее всего, осматривают территорию. Может, нас хотят обнаружить, а может, и уже нашли, да думают, как расправиться.
Они ещё немного так посидели, обмениваясь фразами, пока Ромашов не предложил вернуться.
— А ромашковое поле? Ты мне его покажешь? — девушка посмотрела на него любопытным взглядом.
— Покажу, но уже не сегодня. Мне пора на службу, а за тебя мать, должно быть, беспокоится. — Фёдор встал и, протянув руку, помог Любе подняться. Они пошли назад.
…
Спустя час на том месте, где недавно ещё находились двое людей, на противоположном берегу под чьими-то ногами тихо зашевелилась трава. Этот человек держал в руках оружие и всем своим видом выражал опасность. Аккуратно добравшись до берега, он подошёл к воде, закинул автомат за спину и, опустившись на корточки, зачерпнул ладонями воду. Внезапно его взгляд зацепился за предмет на противоположном берегу. Это оказался пёстрый платок, зацепившийся за сучок. Он слегка развевался на ветру, маня. Немец, осмотревшись, осторожно перешёл вброд и схватил зацепку, после чего отправился в свой лагерь за поисковой собакой.
…
В это время Фёдор уже проводил свою подругу до дома и решил вернуться на пост. Проходя через лес, он внезапно вспомнил, что на ромашковом поле забыл свою шапку с пришитой к ней красной лентой, и решил вернуться за ней.
Пока парень осуществлял переходы с одного места на другое, враг давно учуял след и шёл за ним, надеясь поймать что-нибудь стоящее. Фёдор пришёл на поле, и его остановило возникшее чувство опасности. Он прислушался, но ничего подозрительного не обнаружил. Тогда мальчик размечтался о будущей мирной жизни. Присев на корточки, он потянулся за шапкой и тут же упал, поваленный лапами немецкой овчарки. Перед его глазами блеснули зубы, а до ушей донеслось собачье рычание и немецкий окрик: «Хальт!»
