Минуты пожирают волшебство.
Дряхлеет и гниёт, как древний ящер,
Сосны больничной влажно-склизкий ствол.
Я настигаю сказку – уходящей.
В палате шесть, в палате шесть на пять
Трепещет в простынях царевна-Лыбедь.
Её крыла, изогнутые вспять,
Готовы душу вмиг из тела выбить.
Она уйдёт движением одним,
Единым взмахом. Вычурно и тонко.
Её подушка обратится в нимб,
Усталость — в оперенье лебедёнка…
О, строгий Господи! Навек меня избавь
От злых пространств первоначальной зыби,
От мест, где Явь перетекает в Навь,
От мест, куда ушла царевна-Лыбедь!
Её черты истают через день,
Когда асфальт дождём нагуталинит.
Пока же — образ Лыбеди везде
Запечатлеется: подошвой в стылой глине,
Случайной птицей в заводском дыму,
На хмуром ограждении — граффити,
Изящным неизвестно почему,
Изгибом крыл — на ижице и фите.
«Есть что-то лебединое в глазах» —
Давно меня характеризовали.
Смеялась я: хоть лебедь, хоть гюрза;
О, Господи… Смешно теперь едва ли.
Её печать на бешеном зрачке
В день пасмурный и ночью очевидна,
Кощунственна, как солнце в кулаке.
Её печать о многом говорит, но
Не понимаю лебединых слов,
Паршиво отличаю ять от беты
И не ищу ни в чём первооснов.
О, Господи! Зачем мне знать об этом…
*ЛЫБЕДЬ (Белая лебедь) — в восточнославянской мифологии сестра трех братьев — родоначальников племени полян: Кия, Щека и Хорива. Древнерусское предание о происхождении полян (в «Повести временных лет») родственно мифологическому сюжету, в котором участвуют три брата и сестра: в русской сказке — богатырша Белая лебедь, владелица живой воды и молодильных яблок, за которыми посланы братья; ее имя могло быть преобразовано из первоначального под влиянием мифологического мотива превращения богатырши в птицу.
Имя Лыбедь возводят обычно к словам «лебедь» , «любовь» и «лыбь» («сырое место»).