Утреннее солнце заглянуло в окно. Как я хочу быть похожей на солнце! Везде ходишь, всё смотришь, светишь и все рады тебе. Хотя у нас, в щенячьем гнезде тоже весело. Братья и сёстры вечно пристают с играми и так ты, даже невольно, но познаёшь мир. К примеру, узнаешь, что твои маленькие клыки уже могут причинить боль. Что острые коготки могут оставить на теле кровавые полосы. В щенячьем гнезде также можно много чему научиться. К примеру, научиться управлять клыками. Или контролировать те же коготки.
Хорошо помню свою семью. Четыре брата и две сестры. А ещё и я. У всех нас была блестящая палевая шерсть, узкие вытянутые морды, аккуратные ушки и длинный хвост. Из разговоров людей я поняла, что наша порода называется борзыми. Правда, тогда же я узнала, что у борзых есть много разных видов. А выяснить, какой именно мы вид не удалось. Но я точно уверена, что наш вид самый замечательный и красивый!
Все мои братики и сестрички были очень добрыми и заботливыми. Мне так нравилось играть с ними! Особенно с братиком, у которого шерсть отливалась светлым коричневым. Ещё я очень сестру любила. Она была такого светлого палевого цвета, почти что белая! Но и остальные были очень хорошие. Целыми днями мы бегали по щенячьему гнезду – иногда даже выбегая за его пределы – а под вечер пили мамино молоко.
Когда хозяин нашей мамы увидел, что мы выбегаем из щенячьего гнезда, он установил вокруг него забор. Но и тут мы не оплошали. Целый день мы мололи маленькими лапками землю, и дня через два у нас образовался чудесный подкоп. Каждое утро мы выбегали из щенячьего гнезда, бежали на лужайку за домом хозяина мамы и играли там. Правда, наша мама это не одобряла. Ей вообще много чего не нравилось. Но и хозяина не звала, когда мы убегали.
Однажды на лужайке я поняла, чем могут быть опасны клыки. Мы играли с братом в битву. Я, конечно же, почти победила его! Но тут я отвлеклась на птицу. Брат решил выиграть меня и вцепился в мою лапку. Я взвыла и отдёрнулась от него, а брат удивлённо сел и уставился на меня. На моей лапке виднелись красные капельки, и она сильно заболела.
Тут послышался лай моей мамы. Она почувствовала, что что-то произошло, и звала хозяина на помощь.
Мы все встрепенулись и побежали к щенячьему гнезду. Быстро пролезли в подкоп, но хозяин был уже тут.
— Ах, негодники! – рассмеялся он. – Подкоп сделали? Вот хитрюги! И откуда прибежали? Мамкин лай услышали?
Мы сели около мамы, и тут хозяин заметил красные капли на моей лапке.
— Кто ж тебя так? – спросил хозяин, поднимая меня на руки. – До крови-то цапнули.
Потом он посадил меня к себе на руки и отнёс в дом. Там он смыл красные пятна, которые назвал кровью, забинтовал мою лапку и снова посадил в щенячье гнездо. Потом ушёл в сарай, а вскоре вернулся с лопатой в руке. Хозяин закопал подкоп, а нам приказал больше не раскапывать.
Через недели две хозяин снял с моей лапы бинты, и она снова была как новая. Тогда я снова смогла вернуться к играм.
До того, как бинты сняли, я почти весь день лежала, но не спала. Хотя и спала я тоже. Мы, щенки, всегда много спим.
В том и была моя ошибка. Что уснула. Когда я проснулась…
Над забором, который отделял щенячье гнездо от остального мира, склонилось два человека. Мужчина и женщина.
Мужчина показал толстой рукой на моего брата.
— Отличный пёс! – заявил он. – Такой классный. Как будто специально для нас.
— Мы договорились на девочку, — взметнула руки женщина. – Да и этот пёс выглядит больным.
— Он совершенно здоров. – Возразил хозяин. – Все мои собаки здоровы, — он похлопал нашу маму по спине.
— Всё же! – фыркнула женщина. – Мы договаривались на девочку, и не смейте совать мне ваших дворовых псов!
— Мои собаки ухоженные и совсем не дворовые! – тихо прошипел хозяин.
— Это будет наша девочка! – будто не слыша хозяина, объявила женщина, показывая на моего брата.
— Это мальчик, — вздохнул хозяин.
— Да у вас вообще есть девочки?! – крикнула она и повернулась к мужчине. – Зачем нам вообще борзая?
— Я буду ходить с ней на охоту, — отрезал мужчина. – О собаке другой породы и речи не может быть!
— Тогда хотя бы другой питомник, — взмолилась женщина, — тут не одной нормальной собаки нет!
Я подняла голову.
— А как тебе эта? – мужчина поднял меня и сунул под нос женщине.
— Она идеальна! – дама повернулась к хозяину. – Мы берём эту.
— Хорошо, — кивнул хозяин. – Сейчас принесу вам немного привычного для неё корма. Смешивайте ваш корм с этим первое время.
Хозяин было повернулся к дому, но незваная гостья схватила его за рукав.
— Нет! – стала возражать она женщина. – Нам не нужны никакие корма! Держите деньги и мы поедем.
В руки хозяина отдали серые бумажки.
— Можно мне проститься с вашей собакой? – тихо спросил хозяин.
— Да… — начал мужчина, но женщина перебила его.
— Что? – взвыла она, – Какой проститься?! Всё, до свидания вам! Это теперь моя собака и вы не имеете права даже смотреть на неё! – она вырвала меня из рук мужчины и так стиснула, что я заскулила.
— Да и это же собака, всё равно ничего не понимает. Ей главное, чтобы кормили, а на остальное ей совсем без разницы! – стал подтверждать мужчина, осматривая свои руки, где ещё недавно сидела я.
Женщина резко обернулась, и зашагала к машине. Я тихо заскулила, пытаясь вырваться, но с каждым неудачным движением лапки меня прижимали только сильнее. Отчаяние и печаль охватили меня с головой. Я навсегда была оторвана от братьев, сестёр, хозяина, матери! Навсегда!
Меня кинули на заднее сиденье машины, а женщина и мужчина сели на переднее. Мужчина со всей силой нажал на газ, и машина рванула с места. Я не удержалась и упала с сиденья. Весь пол машины был устелен всякими полотенцами, перинами, матрасами и остальной всевозможной тканью.
— Собака упала с сидения, надо её немедленно вернуть, а то весь пол испортит! – вскрикнула женщина, замахав руками.
— Ну? – не понял мужчина. Как потом я поняла, почти всегда и почти на всё он отвечал обычным «Ну?». – Ну, мы уже сейчас приедем!
— Через десять минут мы приедем, а не сейчас! – стала возражать она, теребя в руках бумагу – мои документы. – Она же всё бельё издерёт.
— Успокойся! – рыкнул мужчина. Как поняла я после, он был неразговорчивым и весьма строгим, если ему надоесть. – Ты всё равно это бельё хотела на помойку отвезти.
Женщина не ответила. Она отвернулась в окно, сделав как можно более равнодушный вид, но, однако в воздухе запахло её злобой.
Выходит, это и есть мои новые хозяева. Печально вышло… ну ладно. Надо смириться, а потом что-нибудь придумаем.
Мой новый хозяин нажал на какую-то кнопку, и в машине заиграло радио.
Я свернулась калачиком. Бельё было мягкое, но очень грязным и вонючим. Я оторвала зубами кусок подушки.
— Ай! – взвизгнула моя новая хозяйка, откинув разорванные документы. Мои разодранные документы. Теперь я, по людским меркам, обыкновенная дворняга. Спасибо, хозяева, за внезапный подарочек. – Она…
Но он лишь сделал радио громче, не желая больше слышать вскрики спутницы.
У меня зачесались зубы. Всегда они чесались в самый неудачный момент! А как можно почесать зубы? Нужно непременно что-нибудь сгрызть. А так как рядом были только ткани этих двух людей, грызть пришлось их. Главное – тишина. Чтобы не заметили. Но тишине я уже давно обучена…
Не знаю, сколько мы ехали, но вскоре леса сменились кирпичными домами, трава – тротуаром, а деревенские животные и вовсе куда-то пропали. Хозяин открыл окно на задних местах. Я аккуратно подошла к окну, высунула туда свою тонкую мордочку и принюхалась. Нет. Не пахло ни мамой, ни братьями, ни сестрами, ни хозяином. Я была совсем одна.
Перед машиной появился гигантский кирпичный дом. Никогда не видела таких страшных домов! В деревне все домики маленькие, деревянные, уютные, а тут…
Хозяин остановил машину, открыл дверь, вышел. За ним последовала и хозяйка. Женщина открыла мою дверь и вскрикнула, а воздух наполнился злобой. Очень яростной злобой. Я аккуратно подошла к двери и уже хотела выпрыгнуть, как хозяйка вскрикнула и захлопнула дверь.
— ЖЕНЯ! – стала тогда звать она.
На её крики явился хозяин. Видимо, Женей звали его. Хозяин открыл дверь и вздохнул, увидев порванное бельё.
— Ну, это собака, Даш, — стал оправдывать он меня. Выходит, хозяйку зовут Дашей. Вот и познакомились. Только вот у меня ещё имени нет. – У нее чешутся зубы…
— Я тебя не для этого позвала! – фыркнула Дарья. – Хватай и тащи в дом эту…
Хозяин подхватил меня и зашёл в этот большой дом. Потом он зашагал вверх по нескончаемой лестнице, и, наконец, вышел на лестничную площадку третьего этажа. Открыл ключами одну из дверей и зашёл туда вместе со мной.
Хозяин поставил меня на пол и снял пальто. Скоро дверь снова открылась и зашла Дарья.
— Как бы нам назвать этого чертёнка? – спросила она.
— На «К», — серьёзно ответил хозяин. – Борзым подходят имена на «К», я это в научной книжке прочёл.
Если вы ещё не знаете, книжки – это такие чудесные лакомства, которые изготавливают люди что бы кормить голодных собак. Только вот собакам не дают – вот странные, ведь для нас и делают они эти книжки!
— Кукиш, Картошка, Карандаш, Кошка, Корова, Калитка, Куница, — стала предлагать хозяйка.
— Ещё предложи…
— Курица! – торжественно закончила Дарья.
— Вот! – кивнул Женя. – Собака по имени Кошка. Смешно, не находишь?
Дарья не ответила.
— Нужно имя, которое не означает какую-нибудь вещь, — вздохнул Женя.
— Корова – вещь? – спросила Дарья, — смешно, не находишь?
— В детстве у меня были рассказы про собаку-героя, и её звали Келли. – Рассказал хозяин.
— Калли? – усмехнулась хозяйка, специально коверкая имя собаки из рассказов хозяина.
— Во! Хорошее имя!
Хозяйка фыркнула, но не ответила.
Теперь меня стали звать Калли. Хоть бы что, сразу: «Калли, кто съел все макароны?!» или «Калли, кто рассыпал весь стиральный порошок?!» или, моё самое не любимое, «Калли, КТО ПРОГРЫЗ ДИВАН?!». Чтобы не случилось, сразу Калли. Всегда Калли. Может, это имя такое не удачное? Да не суть.
В новом доме было совсем плохо. На меня почти никто не обращал внимания. Постоянно приходили гости. Они гладили меня, называли хорошей собакой и опять уходили. А хозяевам не было никакого до меня дела. Они редко давали мне воды. Не выводили гулять, не давали есть. Я думала, я там умру…
Меня сильно ругали за грязный коврик в ванной комнате. За жёлтые, мокрые из-за меня, стены. За то, что я лакаю воду из туалета. Что прыгала на кухонный стол. Но я была борзой. Я привыкла, что я неправильная собака. Что меня постоянно ругают. Что меня бьют. Я смирилась.
Однажды я узнала, что живу дома не одна. Как и многие встречи в моей жизни, эту мне бы хотелось избежать, но от судьбы не убежишь.
Чёрного кота, который жил в нашем доме, могли называть по-разному – сегодня он Пушистик, завтра – Уголёк, на следующий день его вообще никак не называют, только гладят, поэтому я решила, что имени у него нет, и сама дала ему имя. Пусть весьма неоригинально, зато продуманно. Знакомьтесь: кот по имени Кот.
У хозяев к Коту были разные чувства. Обычно они любили его, но иногда гоняли, как меня, и в такие моменты становиться мне не так обидно, что я, палевая одинокая собака, не одна такая одинокая.
Но недавно Кот сильно процарапал диван, а я тогда спала рядом с ним. Когда я проснулась, Кота не было, а вот дырка в диване была, и злая хозяйка, тоже, была.
В тот день меня долго гоняли веником, а на следующий день большой железный фургон отвёз меня в место, где все собаки сидят в больших клетках, воют и плачут. Только я не плакала. Всё это было ново для меня, непонятно, но не обидно, нет, я была рада покинуть тот дом и тех хозяев.
Теперь хозяев не было. Я сама была себе хозяйкой, и это мне весьма нравилось. Никто не кричал и не ругал по пустякам, не говорил, что делать. Никто не обращал на меня внимания, а я – не обращала на них. Не лучшее, что может пожелать себе породистая борзая, однако куда лучше, чем то, что мне пришлось перетерпеть.
Прошло пару месяцев, когда мимо большой клетки с табличкой «Калли» прошла улыбчивая сотрудница, присела передо мной на корточки и сказала.
— Ну, всё, дорогая, раз никто не забирает, милая, надо завтра усыплять тебя. Жаль, жаль, но, может, придёт сегодня кто, не расстраивайся.
Я не расстраивалась. Меня никто не держал в этом мире, здесь я была всем ненужная собака, лишняя пасть, и я буду рада освободить их от забот обо мне.
А на следующий день, утром, дверь открылась, и пришёл мой самый первый, мой любимый хозяин. Он пах моей мамой собакой, и я сразу узнала его, а вот он меня не сразу. Но когда узнал, всплеснул руками и воскликнул:
— Калли? Так это ты? Это тебя так, оказывается, назвали те люди. Я всё думал, как тебе у них, а ты вот как, значит, где. Ну, всё, хватит тут торчать, дорогая, пойдём от сюда, раз уж так, пойдём ко мне.
И он привёл меня к себе домой.
Мой брат, который, оказывается, жил у него, хотел играть со мной и очень радовался мне, но я играть не хотела. Я лизнула его в знак приветствия, свернулась клубочком около моей мамы-собаки и уснула.
Мне снились тёплые добрые сны о красивых собаках, о которых заботятся, у которых есть семья, дом, друзья, есть то, чего не было у меня.
А утром у моего единственного хозяина, которого я очень любила, стало на одну собаку меньше. Вчера стало на одну больше, а сегодня – на одну меньше. У той собаки была тяжёлая судьба, но та собака рада, что ушла, мирно засыпая около своей матери, прижимаясь к ней и тихо скуля во сне, а не от лекарства, которое в кожу отправляют шприцем, чтобы насильно усыпить ударяющееся в грудь сердце. Сдаётся мне, что больше той собаки нигде не найти, нигде не встретить.
Не трудно догадаться, что той собакой была я.
