Можно ли потерять человека и продолжать ждать его всю жизнь?
Маленький Миша вовсю гонялся за своим пластиковым самолётиком, как вдруг швырнул его повыше. Тот должен был сделать красивую петлю, но порыв ветра подхватил игрушку и унёс прямо к крыше дачи. Самолётик закрутился в воздухе и залетел в приоткрытое окно чердака. Мальчик вздохнул. Оставлять там самолёт не хотелось, и он развернулся и пошёл в дом.
Эта старая деревянная дача была, наверное, самым уютным местом на земле. Построенная из толстых брёвен, она казалась живой. В её просторных комнатах всегда пахло сушёными травами, мятой, старыми книгами и покоем.
Девятилетний Миша промчался по скрипучим половицам прямо на чердак, куда ветер забросил самолётик. Там сквозь маленькое окно пробивался тёплый солнечный свет. В его лучах кружились пылинки, легко оседая на старые коробки, расставленные по всему чердаку. Пробираясь между ними, мальчик заметил карманные часы. От времени их серебряный корпус потемнел, а стекло было покрыто мелкими царапинами.
Миша не понимал, что держит в руках часть чьей-то жизни.
Вдруг бабушка поднялась на чердак, услышав звуки наверху. Обычно там никто не бывал. Медленно поднявшись по лестнице, она увидела, как внучок стоял среди коробок и что-то внимательно рассматривал в руках. Бабушка посмотрела на часы и замолчала.
Перед ней снова появился Ленинград.
Они остались вдвоём: без родителей, без дома, только она и маленький братик. Ей — семнадцать , ему — пять, а сознание того, что теперь всё держится на ней, было невыносимо тяжёлым.
Зима 1941 года.
Стены покрылись инеем, воздух был наполнен тревогой и ожиданием беды. Они остались одни.
Семнадцатилетняя Катя сидела на полу, прижав к себе четырёхлетнего братика Мишу. Родителей не стало две недели назад. Это случилось после того, как немецкая авиация разбомбила Бадаевские склады. Тогда тонны сахара горели, таяли, перемешиваясь с землёй и образуя грязную сладкую массу. Ленинградцы в отчаянии бежали туда, чтобы хоть немного накопать этой сладкой земли, которую можно было растворить в воде и обмануть голод.
Мама с папой вышли из дома ночью, взяв старое ведро.
Добравшись до складов, они уже собирались возвращаться, как внезапно тишину разорвал оглушительный грохот. Разрушенные стены склада рухнули, заживо похоронив под собой десятки людей.
Кате тогда пришлось опознавать родителей среди изуродованных жертв обвала. Тела погибших лежали рядом на замёрзшем полу. Увидев безжизненных родителей, Катя, зажав рот, беззвучно закричала. Осколки и мелкие камни въелись в их бледные лица.
Родители погибли, но до последнего держались за ведро, наполненное доверху чёрной липкой землёй, которая должна была спасти их детей.
С тех пор мир для неё навсегда изменился. Её единственной целью стало защитить и уберечь младшего брата.
Мальчик почти не плакал — у него просто не было сил. Он тихо лежал, завёрнутый в мамино пальто, и смотрел на сестру.
— Катя, а мамочка скоро принесёт суп? — шептал он посиневшими губами.
А Катя лишь баюкала его и протягивала крошечный кусочек блокадного хлеба, оставляя себе лишь крошки. Живот скручивало от боли, а пальцы рук давно перестали что-либо чувствовать.
Как-то в бесконечной очереди за водой Катя упала. Сил подняться не было, голова кружилась, но чьи-то руки подхватили её.
Это был семнадцатилетний парень Лёнька. Он выглядел старше своих лет из-за блокады: обветренные губы, потрескавшееся от мороза лицо, глубокие глаза, в которых уже не осталось ничего подросткового.
Про своих родителей Лёнька никогда не рассказывал, всегда обходя эту тему. Правда, в какой-то степени ему повезло. Парня приютил у себя генерал. Он жил в служебной квартире и обучал юношу военному делу.
Между Катей и Лёнькой вспыхнуло тёплое, хрупкое чувство. Они стали неразлучны. Лёнька приходил к ним почти каждый день. Они ходили по пустым, занесённым снегом улицам. Лёнька катал маленького Мишу на деревянных санках, и на бледном личике мальчика впервые за долгое время появилась искренняя улыбка.
В начале февраля случилась беда.
Катя отвлеклась, обменивая мамины вещи на рынке. Вокруг царила суматоха, кто-то громко ругался, люди толкались. Она не заметила, как в этой неразберихе Миша просто исчез.
Санки стояли рядом, но мальчика нигде не было.
Сердце Кати сжалось от ужаса. Бросив всё, она кинулась искать брата. Она бегала по улицам, расспрашивала людей, но никто не видел маленького Мишу.
К вечеру измученная девушка вернулась домой. Там о случившемся узнал Лёнька и пообещал найти и вернуть братика.
На следующее утро он отправился на поиски. Перед уходом лишь улыбнулся Кате. Она долго стояла у окна, провожая его взглядом.
Катя ждала его до самого вечера. Потом ещё день. И ещё.
Она вздрагивала от каждого шороха за дверью, надеясь услышать знакомые шаги. Но ни Лёнька, ни Миша так и не вернулись.
Шли недели, а надежда постепенно угасала.
После исчезновения Лёньки о Кате позаботился генерал, который воспитывал юношу. Тогда появилась возможность отправить девушку подальше от войны и холода.
Генерал сам помог собрать вещи, аккуратно сложив в чемодан несколько тёплых вещей и шарф, который когда-то принадлежал Лёньке. Долго молчал, а на прощание достал из кармана те самые серебряные часы и сказал:
— Пусть они напоминают тебе, что время не стоит на месте. Как бы ни было больно, оно всё равно ведёт нас вперёд. А значит, нужно продолжать жить ради тех, кто уже не может быть рядом.
Генерал проводил её до вагона. Когда прозвучал гудок, он лишь молча кивнул. Двери закрылись, и поезд медленно тронулся.
Прижав к груди карманные часы, девочка беззвучно заплакала.
В далёком Ленинграде остались её родители, маленький Миша и Лёнька.
