IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Гиниятуллин Ильхам Камилевич
Возраст: 22 года
Дата рождения: 01.01.2000
Художественные переводы
Категория от 14 до 17 лет
«Граф Монте Кристо» Глава 1 (Александр Дюма)/ «THE COUNT OF MONTE CRISTO» Chapter 1 (Alexandre Dumas)

 

«Граф Монте Кристо» Глава 1 МАРСЕЛЬ. ПРИБЫТИЕ

Двадцать седьмого февраля 1815 года дозорный НотрДам де-ла-Гард дал знать о приближении трехмачтового корабля «Фараон», идущего из Смирны, Триеста и Неаполя. Как всегда, портовый лоцман тотчас же отбыл из гавани, миновал замок Иф и пристал к кораблю между мысом Моржион и островом Рион. Тотчас же, по обыкновению, площадка форта св. Иоанна наполнилась любопытными, ибо в Марселе прибытие корабля всегда большое событие, особенно если этот корабль, как «Фараон», выстроен, оснащен, гружен на верфях древней Фокеи и принадлежит местному арматору. Между тем корабль приближался; он благополучно прошел пролив, который вулканическое сотрясение некогда образовало между островами Каласарень и Жарос, обогнул Помог и приближался под тремя марселями, кливером и контрбизанью, но так медленно и скорбно, что любопытные, невольно почуяв несчастие, спрашивали себя, что бы такое могло с ним случиться. Однако знатоки дела видели ясно, что если что и случилось, то не с самим кораблем, ибо он шел, как полагается хорошо управляемому судну: якорь был готов к отдаче, ватербакштаги отданы, а рядом с лоцманом, который готовился ввести «Фараон» узким входом в марсельскую гавань, стоял молодой человек, проворный и зоркий, наблюдавший за каждым движением корабля и повторявший каждую команду лоцмана. Безотчетная тревога, витавшая над толпою, с особой силой охватила одного из зрителей, так что он не стал дожидаться, пока корабль войдет в порт; он бросился в лодку и приказал грести навстречу «Фараону», с которым и поравнялся напротив бухты Резерв. Завидев этого человека, молодой моряк отошел от лоцмана и, сняв шляпу, стал у борта. Это был юноша лет восемнадцати — двадцати, высокий, стройный, с красивыми черными глазами и черными, как смоль, волосами; весь его облик дышал тем спокойствием и решимостью, какие свойственны людям, с детства привыкшим бороться с опасностью. — А! Это вы, Дантес! — крикнул человек в лодке. — Что случилось? По- чему все так уныло у вас на корабле? — Большое несчастие, господин Моррель, — отвечал юноша, — большое несчастие, особенно для меня: у Чивита-Веккии мы лишились нашего славно- го капитана Леклера. — А груз? — живо спросил арматор. — Прибыл в целости, господин Моррель и, я думаю, в этом отношении вы будете довольны… Но бедный капитан Леклер… — Что же с ним случилось? — спросил арматор с видом явного облегчения. — Что случилось с нашим славным капитаном? — Он скончался. — Упал за борт? — Нет, умер от нервной горячки, в страшных мучениях, — сказал Дантес. Затем, обернувшись к экипажу, он крикнул: — Эй! По местам стоять! На якорь становиться! Экипаж повиновался. Тотчас же восемь или десять матросов, из которых он состоял, бросились кто к шкотам, кто к брасам, кто к фалам, кто к кливерниралам, кто к гатовам. Молодой моряк окинул их беглым взглядом и, видя, что команда выполняется, опять повернулся к своему собеседнику. — А как же случилось это несчастье? — спросил арматор, возобновляя прерванный разговор. — Да самым неожиданным образом. После продолжительного разговора с комендантом порта капитан Леклер в сильном возбуждении покинул Неаполь; через сутки у него началась горячка; через три дня он был мертв… Мы похоронили его как полагается, и теперь он покоится, завернутый в холст с ядром в ногах и ядром в головах, у острова Дель Джильо. Мы привезли вдове его крест и шпагу. Стоило, — прибавил юноша с нечаянной улыбкой, — стоило десять лет воевать с англичанами, чтобы умереть, как все, в постели! — Что поделаешь, Эдмон! — сказал арматор, который, по-видимому, все более и более успокаивался. — Все мы смертны, и надо, чтобы старые усту- пали место молодым, — иначе все бы остановилось. И так как вы говорите, что груз… — В полной сохранности, господин Моррель, я вам ручаюсь. И я думаю, что вы продешевите, если удовольствуетесь барышом в двадцать пять тысяч франков. И видя, что «Фараон» уже миновал круглую башню, он крикнул: — На марсагитовы! Кливернирал! На бизань-шкот! Якорь к отдаче изго- товить! Приказание было исполнено почти с такой же быстротой, как на военном судне. — Шкоты отдать! Паруса на гитовы! При последней команде все паруса упали, и корабль продолжал скользить еле заметно, двигаясь только по инерции. — А теперь, не угодно ли вам подняться, господин Моррель, — сказал Дантес, видя нетерпение арматора. — Вот и господин Данглар, ваш бухгалтер, выходит из каюты. Он сообщит вам все сведения, какие вы только пожелаете. А мне надобно стать на якорь и позаботиться о знаках траура. Вторичного приглашения не понадобилось. Арматор схватился за канат, брошенный Дантесом, и с ловкостью, которая сделала бы честь любому моряку, взобрался по скобам, вбитым в выпуклый борт корабля, а Дантес вер- нулся на свое прежнее место, уступая разговор тому, кого он назвал Данг- ларом, который, выйдя из каюты, действительно шел навстречу Моррелю. Это был человек лет двадцати пяти, довольно мрачного вида, угодливый с начальниками, нетерпимый с подчиненными. За это, еще более чем за титул бухгалтера, всегда ненавистный матросам, экипаж настолько же его недолюбливал, насколько любил Дантеса. — Итак, господин Моррель, — сказал Данглар, — вы уже знаете о нашем несчастье? — Да! Да! Бедный капитан Леклер! Это был славный и честный человек! — А главное — превосходный моряк, состарившийся между небом и водой, каким и должен быть человек, которому доверены интересы такой крупной фирмы, как «Моррель и Сын», — отвечал Данглар. — Мне кажется, — сказал арматор, следя глазами за Дантесом, который выбирал место для стоянки, — что вовсе не нужно быть таким старым моряком, как вы говорите, чтобы знать свое дело. Вот наш друг Эдмон так хорошо справляется, что ему, по-моему, не требуется ничьих советов. — Да, — отвечал Данглар, бросив на Дантеса косой взгляд, в котором блеснула ненависть, — да, молодость и самонадеянность. Не успел умереть капитан, как он принял команду, не посоветовавшись ни с кем, и заставил нас потерять полтора дня у острова Эльба, вместо того чтобы идти прямо на Марсель. — Приняв команду, — сказал арматор, — он исполнил свой долг как помощник капитана, но терять полтора дня у острова Эльба было неправильно, если только корабль не нуждался в починке. — Корабль был цел и невредим, господин Моррель, а эти полтора дня потеряны из чистого каприза, ради удовольствия сойти на берег, только и всего. — Дантес! — сказал арматор, обращаясь к юноше. — Подите-ка сюда. — Простите, сударь, — отвечал Дантес, — через минуту я к вашим услугам. Потом, обращаясь к экипажу, скомандовал: — Отдать якорь! Тотчас же якорь отдали, и цепь с грохотом побежала. Дантес оставался на своем посту, несмотря на присутствие лоцмана, до тех пор, пока не был выполнен и этот последний маневр. Потом он крикнул: — Вымпел приспустить до половины, флаг завязать узлом, реи скрестить! — Вот видите, — сказал Данглар, — он уже воображает себя капитаном, даю вам слово. — Да он и есть капитан, — отвечал арматор. — Да, только не утвержден еще ни вами, ни вашим компаньоном, господин Моррель. — Отчего же нам не оставить его капитаном? — сказал арматор. — Прав- да, он молод, но, кажется, предан делу я очень опытен. Лицо Данглара омрачилось. — Извините, господин Моррель, — сказал Дантес, подходя, — якорь от- дан, и я к вашим услугам. Вы, кажется, звали меня? Данглар отступил на шаг. — Я хотел вас спросить, зачем вы заходили на остров Эльба? — Сам не знаю. Я исполнял последнее распоряжение капитана Леклера. Умирая, он велел мне доставить пакет маршалу Бертрану. — Так вы его видели, Эдмон? — Кого? — Маршала. — Да. Моррель оглянулся и отвел Дантеса в сторону. — А что император? — спросил он с живостью. — Здоров, насколько я мог судить. — Так вы и самого императора видели? — Он вошел к маршалу, когда я у него был. — И вы говорили с ним? — То есть он со мной говорил, — отвечал Дантес с улыбкой. — Что же он вам сказал? — Спрашивал о корабле, о времени отбытия в Марсель, о нашем курсе, о грузе. Думаю, что, если бы корабль был пустой и принадлежал мне, он го- тов был бы купить его; но я сказал ему, что я только заступаю место ка- питала и что корабль принадлежит торговому дому «Моррель и Сын». «А, знаю, — сказал он, — Моррели — арматоры из рода в род, и один Моррель служил в нашем полку, когда Я стоял в Балансе». — Верно! — вскричал радостно арматор. — Это был Поликар Моррель, мой дядя, который дослужился до капитана. Дантес, вы скажете моему дяде, что император вспомнил о нем, и вы увидите, как старый ворчун заплачет. Ну, ну, — продолжал арматор, дружески хлопая молодого моряка по плечу, — вы хорошо сделали, Дантес, что исполнили приказ капитана Леклера и остановились у Эльбы; хотя, если узнают, что вы доставили пакет маршалу и говорили с императором, то это может вам повредить. — Чем же это может мне повредить? — отвечал Дантес. — Я даже не знаю, что было в пакете, а император задавал мне вопросы, какие задал бы первому встречному. Но разрешите: вот едут карантинные и таможенные чиновники. — Ступайте, ступайте, дорогой мой! Молодой человек удалился, и в ту же минуту подошел Данглар. — Ну что? — спросил он. — Он, по-видимому, объяснил вам, зачем он за- ходил в Порто-Феррайо? — Вполне, дорогой Данглар. — А! Тем лучше, — отвечал тот. — Тяжело видеть, когда товарищ не исполняет своего долга. — Дантес свой долг исполнил, и тут ничего не скажешь, — возразил арматор. — Это капитан Леклер приказал ему остановиться у Эльбы. — Кстати, о капитане Леклере; он отдал вам его письмо? — Кто? — Дантес. — Мне? Нет. Разве у него было письмо? — Мне казалось, что, кроме пакета, капитан дал ему еще и письмо. — О каком пакете вы говорите, Данглар? — О том, который Дантес отвез в Порто-Феррайо. — А откуда вы знаете, что Дантес отвозил пакет в Порто-Феррайо? Данглар покраснел. — Я проходил мимо каюты капитана и видел, как он отдавал Дантесу па- кет и письмо. — Он мне ничего не говорил, но если у него есть письмо, то он мне его передаст. Данглар задумался. — Если так, господин Моррель, то прошу вас, не говорите об этом Дантесу. Я, верно, ошибся. В эту минуту молодой моряк возвратился. Данглар опять отошел. — Ну что, дорогой Дантес, вы свободны? — спросил арматор. — Да, господин Моррель. — Как вы скоро покончили! — Да, я вручил таможенникам списки наших товаров, а из порта прислали с лоцманом человека, которому я и передал наши бумаги. — Так вам здесь нечего больше делать? Дантес быстро осмотрелся. — Нечего, все в порядке, — сказал он. — Так поедем обедать к нам. — Прошу прощенья, господин Моррель, но прежде всего я должен повидаться с отцом. Благодарю вас за честь… — Правильно, Дантес, правильно. Я знаю, что вы хороший сын. — А мой отец, — спросил Дантес нерешительно, — он здоров, вы не знаете? — Думаю, что здоров, дорогой Эдмон, хотя я его не видал. — Да, он все сидит в своей комнатушке. — Это доказывает, по крайней мере, что он без вас не нуждался ни в чем. Дантес улыбнулся. — Отец мой горд, и если бы он даже нуждался во всем, то ни у кого на свете, кроме бога, не попросил бы помощи. — Итак, навестив отца, вы, надеюсь, придете к нам? — Еще раз извините, господин Моррель, но у меня есть другой долг, который для меня так же драгоценен. — Да! Я и забыл, что в Каталанах кто-то ждет вас с таким же нетерпением, как и ваш отец, — прекрасная Мерседес. Дантес улыбнулся. — Вот оно что! — продолжал арматор. — Теперь я понимаю, почему она три раза приходила справляться, скоро ли прибудет «Фараон». Черт возьми, Эдмон, вы счастливец, подружка хоть куда! — Она мне не подружка, — серьезно сказал моряк, — она моя невеста. — Иногда это одно и то же, — засмеялся арматор. — Не для нас, — отвечал Дантес. — Хорошо, Эдмон, я вас не удерживаю. Вы так хорошо устроили мои дела, что я должен дать вам время на устройство ваших. Не нужно ли вам денег? — Нет, не нужно. У меня осталось все жалованье, полученное за время плавания, то есть почти за три месяца. — Вы аккуратный человек, Эдмон. — Не забудьте, господин Моррель, что мой отец беден. — Да, да, я знаю, что вы хороший сын. Ступайте к отцу. У меня тоже есть сын, и я бы очень рассердился на того, кто после трехмесячной раз- луки помешал бы ему повидаться со мной. — Так вы разрешите? — сказал молодой человек, кланяясь. — Идите, если вам больше нечего мне сказать. — Больше нечего. — Капитан Леклер, умирая, не давал вам письма ко мне? — Он не мог писать; но ваш вопрос напомнил мне, что я должен буду попроситься у вас в двухнедельный отпуск. — Для свадьбы? — И для свадьбы и для поездки в Париж. — Пожалуйста. Мы будем разгружаться недель шесть и выйдем в море не раньше как месяца через три. Но через три месяца вы должны быть здесь, — продолжал арматор, хлопая молодого моряка по плечу. — «Фараон» не может идти в плавание без своего капитана. — Без своего капитана! — вскричал Дантес, и глаза его радостно заблестели. — Говорите осторожнее, господин Моррель, потому что вы сейчас ответили на самые тайные надежды моей души. Вы хотите назначить меня капитаном «Фараона»? — Будь я один, дорогой мой, я бы протянул вам руку и сказал: «Готово дело!» Но у меня есть компаньон, а вы знаете итальянскую пословицу: «Chi ha compagno ha padrone» [1]. Но половина дела сделана, потому что из двух голосов один уже принадлежит вам. А добыть для вас второй — предоставьте мне. – О, господин Моррель! — вскричал юноша со слезами на глазах, сжимая ему руки, — благодарю вас от имени отца и Мерседес. — Ладно, ладно, Эдмон, есть же для честных людей бог на небе, черт возьми! Повидайтесь с отцом, повидайтесь с Мерседес, а потом приходите ко мне. — Вы не хотите, чтобы я отвез вас на берег? — Нет, благодарю. Я останусь здесь и просмотрю счета с Дангларом. Вы были довольны им во время плавания? — И доволен и нет. Как товарищем — нет. Мне кажется, он меня невзлюбил с тех пор, как однажды, повздорив с ним, я имел глупость предложить ему остановиться минут на десять у острова Монте-Кристо, чтобы разрешить наш спор; конечно, мне не следовало этого говорить, в он очень умно сделал, что отказался. Как о бухгалтере, о нём ничего нельзя сказать дурного и вы, вероятно, будете дон вольны им. — Но скажите, Дантес, — спросил арматор, — если бы вы были капитаном «Фараона», вы бы по собственной воле оставили у себя Данглара? — Буду ли я капитаном или помощником, господин Моррель, я всегда буду относиться с полным уважением к тем лицам, которые пользуются доверием моих хозяев. — Правильно, Дантес. Вы во всех отношениях славный малый. А теперь ступайте; я вижу, вы как на иголках. — Так я в отпуску? — Ступайте, говорят вам. — Вы мне позволите взять вашу лодку? — Возьмите. — До свидания, господин Моррель. Тысячу раз благодарю вас. — До свидания, Эдмон. Желаю удачи! Молодой моряк спрыгнул в лодку, сел у руля и велел грести к улице Каннебьер. Два матроса налегли на весла, в лодка понеслась так быстро, как только позволяло множество других лодок, которые загромождали узкий проход, ведущий, между двумя рядами кораблей, от входа в порт к Орлеанской набережной. Арматор с улыбкой следил за ним до самого берега, видел, как он выпрыгнул на мостовую и исчез в пестрой толпе, наполняющей с пяти часов утра до девяти часов вечера знаменитую улицу Каннебьер, которой современные фокейцы так гордятся, что говорят самым серьезным образом, с своим характерным акцентом: «Будь в Париже улица Каннебьер, Париж был бы маленьким Марселем». Оглянувшись, арматор увидел за своей спиной Данглара, который, казалось, ожидал его приказаний, а на самом деле, как и он, провожал взглядом молодого моряка. Но была огромная разница в выражении этих двух взглядов, следивших за одним и тем же человеком.

 

«THE COUNT OF MONTE CRISTO» Chapter 1 Marseilles—The Arrival.

On the 24th of February, 1815, the look-out at Notre-Dame de la Garde signaled the three-master, the Pharaoh from Smyrna, Trieste, and Naples. As usual, a pilot put off immediately, and rounding the Chateau d’If, got on board the vessel between CapeMorgion and Rion island. Immediately, and according to custom, the ramparts of Fort Saint-Jean were covered with spectators; it is always an event at Marseilles for a ship to come into port, especially when this ship, like the Pharaoh, has been built, rigged, and laden at the old Phocee docks, and belongs to an owner of the city. The ship drew on and had safely passed the strait, which some volcanic shock has made between the Calasareigne and Jaros islands; had doubled Pomegue, and approached the harbor under topsails, jib, and spanker, but so slowly and sedately that the idlers, with that instinct which is the forerunner of evil, asked one another what misfortune could have happened on board. However, those experienced in navigation saw plainly that if any accident had occurred, it was not to the vessel herself, for she bore down with all the evidence of being skillfully handled, the anchor a-cockbill, the jib-boom guys already eased off, and standing by the side of the pilot, who was steering the Pharaon towards the narrow entrance of the inner port, was a young man, who, with activity and vigilant eye, watched every motion of the ship, and repeated each direction of the pilot. The vague disquietude which prevailed among the spectators had so much affected one of the crowd that he did not await the arrival of the vessel in harbor, but jumping into a small skiff, desired to be pulled alongside the Pharaoh, which he reached as she rounded into La Reserve basin. When the young man on board saw this person approach, he left his station by the pilot, and, hat in hand, leaned over the ship’s bulwarks. He was a fine, tall, slim young fellow of eighteen or twenty, with black eyes, and hair as dark as a raven’s wing; and his whole appearance bespoke that calmness and resolution peculiar to men accustomed fromtheir cradle to contend with danger. «Ah, is it you, Dantes?» cried the man in the skiff. «What’s the matter? and why have you such an air of sadness aboard?» «A great misfortune, M. Morrel,» replied the young man,—»a great misfortune, for me especially! Off CivitaVecchia we lost our brave Captain Leclere.» «And the cargo?» inquired the owner, eagerly. «Is all safe, M. Morrel; and I think you will be satisfied on that head. But poor Captain Leclere—» «What happened to him?» asked the owner, with an air of considerable resignation. «What happened to the worthy captain?» «He died.» «Fell into the sea?» «No, sir, he died of brain-fever in dreadful agony.» Then turning to the crew, he said, «Bear a hand there, to take in sail!» All hands obeyed, and at once the eight or ten seamen who composed the crew, sprang to their respective stations at the spanker brails and outhaul, topsail sheets and halyards, the jib downhaul, and the top sail clew lines and buntlines. The young sailor gave a look to see that his orders were promptly and accurately obeyed, and then turned again to the owner. «And how did this misfortune occur?» inquired the latter, resuming the interrupted conversation. «Alas, sir, in the most unexpected manner. After a long talk with the harbor-master, Captain Leclere left Naples greatly disturbed in mind. In twenty-four hours he was attacked by a fever, and died three days afterwards. We performed the usual burial service, and he is at his rest, sewn up in his hammock with a thirty-six pound shot at his head and his heels, off El Giglio island. We bring to his widow his sword and cross of honor. It was worthwhile, truly,» added the young man with a melancholy smile, «to make war against the English for ten years, and to die in his bed at last, like everybody else.» «Why, you see, Edmond,» replied the owner, who appeared more comforted at every moment, «we are allmortal, and the old must make way for the young. If not, why, there would be no promotion; and since you assure me that the cargo—» «Is all safe and sound, M. Morrel, take my word for it; and I advise you not to take 25,000 francs for the profits of the voyage.» Then, as they were just passing the Round Tower, the young man shouted: «Stand by there to lower the topsails and jib; brail up the spanker!» The order was executed as promptly as it would have been on board a man-of-war. «Let go—and clue up!» At this last command all the sails were lowered, and the vessel moved almost imperceptibly onwards. «Now, if you will come on board, M. Morrel,» said Dantes, observing the owner’s impatience, «here is your supercargo, M. Danglars, coming out of his cabin, who will furnish you with every particular. As for me, I must look after the anchoring, and dress the ship in mourning.» The owner did not wait for a second invitation. He seized a rope which Dantes flung to him, and with an activity that would have done credit to a sailor, climbed up the side of the ship, while the young man, going to his task, left the conversation to Danglars, who now came towards the owner. He was a man of twenty-five or twenty-six years of age, of unprepossessing countenance, obsequious to his superiors, insolent to his subordinates; and this, in addition to his position as responsible agent on board, which is always obnoxious to the sailors, made him as much disliked by the crew as Edmond Dantes was beloved by them. «Well, M. Morrel,» said Danglars, «you have heard of the misfortune that has befallen us?» «Yes—yes: poor Captain Leclere! He was a brave and an honest man.» «And a first-rate seaman, one who had seen long and honorable service, as became a man charged with the interests of a house so important as that of Morrel & Son,» replied Danglars. «But,» replied the owner, glancing after Dantes, who was watching the anchoring of his vessel, «it seems tome that a sailor needs not be so old as you say, Danglars, to understand his business, for our friend Edmond seems to understand it thoroughly, and not to require instruction from any one.» «Yes,» said Danglars, darting at Edmond a look gleaming with hate. «Yes, he is young, and youth is invariably self-confident. Scarcely was the captain’s breath out of his body when he assumed the command without consulting any one, and he caused us to lose a day and a half at the Island of Elba, instead of making for Marseilles direct.» «As to taking command of the vessel,» replied Morrel, «that was his duty as captain’s mate; as to losing aday and a half off the Island of Elba, he was wrong, unless the vessel needed repairs.» «The vessel was in as good condition as I am, and as, I hope you are, M. Morrel, and this day and a half was lost from pure whim, for the pleasure of going ashore, and nothing else.» «Dantes,» said the ship owner, turning towards the young man, «come this way!» «In a moment, sir,» answered Dantes, «and I’m with you.» Then calling to the crew, he said—»Let go!» The anchor was instantly dropped, and the chain ran rattling through the port-hole. Dantes continued at his post in spite of the presence of the pilot, until this manoeuvre was completed, and then he added, «Half-mast the colors, and square the yards!» «You see,» said Danglars, «he fancies himself captain already, upon my word.» «And so, in fact, he is,» said the owner. «Except your signature and your partner’s, M. Morrel.» «And why should he not have this?» asked the owner; «he is young, it is true, but he seems to me a thorough seaman, and of full experience.» A cloud passed over Danglars’ brow. «Your pardon, M. Morrel,» said Dantes, approaching, «the vessel now rides at anchor, and I am at your service. You hailed me, I think?» Danglars retreated a step or two. «I wished to inquire why you stopped at the Island of Elba?» «I do not know, sir; it was to fulfill the last instructions of Captain Leclere, who, when dying, gave me a packet for Marshal Bertrand.» «Then did you see him, Edmond?» «Who?» «The marshal.» «Yes.» Morrel looked around him, and then, drawing Dantes on one side, he said suddenly— «And how is the emperor?» «Very well, as far as I could judge from the sight of him.» «You saw the emperor, then?» «He entered the marshal’s apartment while I was there.» «And you spoke to him?» «Why, it was he who spoke to me, sir,» said Dantes, with a smile. «And what did he say to you?» «Asked me questions about the vessel, the time she left Marseilles, the course she had taken, and what washer cargo. I believe, if she had not been laden, and I had been her master, he would have bought her. But I told him I was only mate, and that she belonged to the firm of Morrel & Son. ‘Ah, yes,’ he said, ‘I know them. The Morrels have been ship owners from father to son; and there was a Morrel who served in the same regiment with me when I was in garrison at Valence.'» «Pardieu, and that is true!» cried the owner, greatly delighted. «And that was Policar Morrel, my uncle, who was afterwards a captain. Dantes, you must tell my uncle that the emperor remembered him, and you will see it will bring tears into the old soldier’s eyes. Come, come,» continued he, patting Edmond’s shoulder kindly, «you did very right, Dantes, to follow Captain Leclere’s instructions, and touch at Elba, although if it were known that you had conveyed a packet to the marshal, and had conversed with the emperor, it might bring you into trouble.» «How could that bring me into trouble, sir?» asked Dantes; «for I did not even know of what I was the bearer; and the emperor merely made such inquiries as he would of the first comer. But, pardon me, here are the health officers and the customs inspectors coming alongside.» And the young man went to the gangway. As he departed, Danglars approached, and said,— «Well, it appears that he has given you satisfactory reasons for his landing at Porto-Ferrajo?» «Yes, most satisfactory, my dear Danglars.» «Well, so much the better,» said the supercargo; «for it is not pleasant to think that a comrade has not done his duty.» «Dantes has done his,» replied the owner, » and that is not saying much. It was Captain Leclere who gave orders for this delay.» «Talking of Captain Leclere, has not Dantes given you a letter from him?» «To me?—no—was there one?» «I believe that, besides the packet, Captain Leclere confided a letter to his care.» «Of what packet are you speaking, Danglars?» «Why, that which Dantes left at Porto-Ferrajo.» «How do you know he had a packet to leave at Porto-Ferrajo?» Danglars turned very red. «I was passing close to the door of the captain’s cabin, which was half open, and I saw him give the packet nd letter to Dantes.» «He did not speak to me of it,» replied the ship owner; «but if there be any letter he will give it to me.» Danglars reflected for a moment. «Then, M. Morrel, I beg of you,» said he, «not to say a word to Dantes on the subject. I may have been mistaken.» At this moment the young man returned; Danglars withdrew. «Well, my dear Dantes, are you now free?» inquired the owner. «Yes, sir.» «You have not been long detained.» «No. I gave the custom-house officers a copy of our bill of lading; and as to the other papers, they sent a man off with the pilot, to whom I gave them.» «Then you have nothing more to do here?» «No—everything is all right now.» «Then you can come and dine with me?» «I really must ask you to excuse me, M. Morrel. My first visit is due to my father, though I am not the less grateful for the honor you have done me.» «Right, Dantes, quite right. I always knew you were a good son.» «And,» inquired Dantes, with some hesitation, «do you know how my father is?» «Well, I believe, my dear Edmond, though I have not seen him lately.» «Yes, he likes to keep himself shut up in his little room.» «That proves, at least, that he has wanted for nothing during your absence.» Dantes smiled. «My father is proud, sir, and if he had not a meal left, I doubt if he would have asked anything from anyone, except from Heaven.» «Well, then, after this first visit has been made we shall count on you.» «I must again excuse myself, M. Morrel, for after this first visit has been paid I have another which I am most anxious to pay.» «True, Dantes, I forgot that there was at the Catalans some one who expects you no less impatiently than your father—the lovely Mercedes.» Dantes blushed. «Ah, ha,» said the ship owner, «I am not in the least surprised, for she has been to me three times, inquiring if there were any news of the Pharaoh. Peste, Edmond, you have a very handsome mistress!» «She is not my mistress,» replied the young sailor, gravely; «she is my betrothed.» «Sometimes one and the same thing,» said Morrel, with a smile. «Not with us, sir,» replied Dantes. «Well, well, my dear Edmond,» continued the owner, «don’t let me detain you. You have managed my affairs so well that I ought to allow you all the time you require for your own. Do you want any money?» «No, sir; I have all my pay to take—nearly three months’ wages.» «You are a careful fellow, Edmond.» «Say I have a poor father, sir.» «Yes, yes, I know how good a son you are, so now hasten away to see your father. I have a son too, and Ishould be very wroth with those who detained him from me after a three months’ voyage.» «Then I have your leave, sir?» «Yes, if you have nothing more to say to me.» «Nothing.» «Captain Leclere did not, before he died, give you a letter for me?» «He was unable to write, sir. But that reminds me that I must ask your leave of absence for some days.» «To get married?» «Yes, first, and then to go to Paris.» «Very good; have what time you require, Dantes. It will take quite six weeks to unload the cargo, and we cannot get you ready for sea until three months after that; only be back again in three months, for the Pharaoh,» added the owner, patting the young sailor on the back, «cannot sail without her captain.» «Without her captain!» cried Dantes, his eyes sparkling with animation; «pray mind what you say, for you are touching on the most secret wishes of my heart. Is it really your intention to make me captain of the Pharaoh?» «If I were sole owner we’d shake hands on it now, my dear Dantes, and call it settled; but I have a partner, and you know the Italian proverb—Chi ha compagno ha padrone—’He who has a partner has a master.’ But the thing is at least half done, as you have one out of two votes. Rely on me to procure you the other; I will do my best.» «Ah, M. Morrel,» exclaimed the young seaman, with tears in his eyes, and grasping the owner’s hand, «M.Morrel, I thank you in the name of my father and of Mercedes.» «That’s all right, Edmond. There’s a providence that watches over the deserving. Go to your father: go andsee Mercedes, and afterwards come to me.» «Shall I row you ashore?» «No, thank you; I shall remain and look over the accounts with Danglars. Have you been satisfied with him this voyage?» «That is according to the sense you attach to the question, sir. Do you mean he is a good comrade? No, for I think he never liked me since the day when I was silly enough, after a little quarrel we had, to propose to him to stop for ten minutes at the island of Monte Cristo to settle the dispute—a proposition which I was wrong to suggest, and he quite right to refuse. If you mean as responsible agent when you ask me the question, I believe there is nothing to say against him, and that you will be content with the way in which he has performed his duty.» «But tell me, Dantes, if you had command of the Pharaoh should you be glad to see Danglars remain?» «Captain or mate, M. Morrel, I shall always have the greatest respect for those who possess the owners’ confidence.» «That’s right, that’s right, Dantes! I see you are a thoroughly good fellow, and will detain you no longer. Go, for I see how impatient you are.» «Then I have leave?» «Go, I tell you.» «May I have the use of your skiff?» «Certainly.» «Then, for the present, M. Morrel, farewell, and a thousand thanks!» «I hope soon to see you again, my dear Edmond. Good luck to you.» The young sailor jumped into the skiff, and sat down in the stern sheets, with the order that he be put ashore at La Canebiere. The two oarsmen bent to their work, and the little boat glided away as rapidly as possible in the midst of the thousand vessels which choke up the narrow way which leads between the two rows of ships from the mouth of the harbor to the Quai d’Orleans. The ship owner, smiling, followed him with his eyes until he saw him spring out on the quay and disappear in the midst of the throng, which from five o’clock in the morning until nine o’clock at night, swarms in the famous street of La Canebiere,—a street of which the modern Phocaeans are so proud that they say with all the gravity in the world, and with that accent which gives so much character to what is said, «If Paris had La Canebiere, Paris would be a second Marseilles.» On turning round the owner saw Danglars behind him, apparently awaiting orders, but in reality also watching the young sailor,—but there was a gre