1: ПОНЕДЕЛЬНИК
Ну ладно, ладно. Я убил птицу. Да хоть повесьте меня. Ради всего святого, я же кот. В конце-то концов, это моя работа — красться в саду за милыми пухленькими малютками-пташками, которые едва перелетают с одной живой изгороди на другую. И что же мне делать, когда один из таких бедных пернатых малышей плюхнулся мне в рот? То есть, он мягко примостился мне прямо в лапы. Он же мог меня поранить!
Ну ладно, ладно. Да, я цапнул птицу. Ну и зачем тогда Элли рыдать прямо в мою шерсть так, что я чуть не утонул, и тискать меня так, что я чуть не задохнулся?
— О, Таффи! — воскликнула она, шмыгая носом с заплаканными глазами среди горы мокрых салфеток. — О, Таффи! Как ты мог это сделать?
Как я мог это сделать? Я же кот. Откуда я знал, что поднимется такой кавардак и мама Элли побежит за старыми газетами, а ее папа – за ведром мыльной воды?
Ну ладно, ладно. Может быть, мне не стоило тащить ее в дом и оставлять на ковре. И, может быть, эти пятна вообще никогда не сойдут.
Да хоть повесьте меня!
2: ВТОРНИК
Мне довольно понравились похороны. Не думаю, что меня там ждали, но, все-таки, это же и мой сад. Честно, я там провожу гораздо больше времени, чем они. Да я единственный в семье, кто использует его по назначению.
Не то чтобы они благодарны. Что они там плетут!
— Этот кот портит мои клумбы! От петуний-то ничего не осталось!
— Только я посадил лобелии, он тут же лег на них и, конечно же, придавил!
— Вот бы этот кот не копал анемоны!
Бла-бла-бла-бла. Не понимаю, зачем они завели кота, если они только и делают, что жалуются.
Кроме Элли. Она была занята, умиляясь птицей. Она положила ее в коробочку, обложила со всех сторон ватой, выкопала ямку, а потом мы все встали вокруг нее, пока Элли толкала речь – она желала птичке удачи в раю.
— Иди отсюда – буркнул отец. (Мда, редкостный грубиян, как по мне). Но я лишь махнул хвостом. И смерил его ледяным взглядом. Кого он из себя возомнил? Если я захочу посмотреть похороны пташки, я буду смотреть. В конце-то концов, я знал эту птицу дольше, чем все они вместе взятые. Я знал ее живой.
3: СРЕДА
Да хоть побейте меня! Я принес дохлую мышь в их драгоценный дом. Я даже не убивал ее. Когда я наткнулся на нее, ей уже был капут. Покой нам только снится. Эта улица по колено засыпана крысиным ядом, машины носятся туда-сюда, а я тут не единственный кот. Понятия не имею, что произошло. Я нашел грызуна, он был мертв – всё, что я знаю. (Хоть и свежий, а всё равно мертв). И тогда я решил, что было б здорово принести его домой. Не спрашивайте зачем. Я, должно быть, был не в себе. Откуда я знал, что Элли меня схватит и будет читать нотации?
— О, Таффи! Уже второй раз за неделю! Я уже не выношу этого. Я понимаю, что ты кот, это естественно и все такое. Но, пожалуйста, ради меня, перестань.
Она уставилась на меня.
— Перестанешь? Пожалуйста!
Я похлопал глазами. (Ну, я пытался, но она и слушать не хотела).
— Я серьезно, Таффи, – сказала Элли. – Я люблю тебя и понимаю, что ты чувствуешь. Но ты завяжешь с этим, ладно?
Она держала меня за лапы. Что я мог сказать? Поэтому я постарался выглядеть пристыженным. А потом она опять разрыдалась, и были еще одни похороны.
Веселуха пошла полная. Я серьезно.
4: ЧЕТВЕРГ
Ну ладно, ладно. Дайте мне объяснить про кролика. Во-первых, мне кажется, что никто не оценил мои попытки протиснуть его в кошачью дверцу. Это было отнюдь не легко. Могу сказать вам, мне потребовался примерно час, чтобы протолкнуть этого зверя в дырочку. Этот ушастый был толстяком. Он больше походил на поросенка, чем на кролика, если вам интересно.
Не то чтобы моей семейке было интересно. Они просто посходили с ума.
— Это Топотун! – заплакала Элли. – Это соседский Топотун!
— О, Господи! – воскликнул отец Элли. – Теперь у нас неприятности. Что же нам делать?
Мама Элли уставилась на меня.
— Как кот мог это сделать? – спросила она. – То есть, это ни маленькая птичка, ни мышь, ни что-нибудь еще. Этот кролик такого же размера, как и Таффи. Оба тяжеленные.
Хорошо. Очень хорошо. Хочу, чтоб вы знали: это моя семья. Ну, то есть семья Элли. Ну вы поняли.
И Элли, конечно же, перепугалась до смерти. А потом и вовсе вышла из себя.
— Это ужасно, – плача, сказала она. – Ужасно. Не верю, что Таффи мог это сделать. Много-много лет Топотун жил по соседству.
Конечно. Топотун был другом. Я прекрасно его знал.
Она повернулась в мою сторону.
— Таффи! Это конец. Бедный, бедный кролик. Посмотри на него!
Признаюсь, Топотун был в непрезентабельном виде. В смысле, большая его часть была в грязи. И немного с пятнами от травы, думаю. И в его шерсти застряли куски веток и еще всякая всячина. А на одном ухе был след от масла. Но если вас протащить через сад, живую изгородь и измазанную маслом кошачью дверцу, вряд ли вы будете выглядеть так, как будто вырядились на свадьбу.
Но Топотуну все равно, как он выглядел. Он был мертв.
Хотя остальным это не понравилось. Ой как не понравилось.
— Что будем делать?
— О, это ужасно. Соседи с нами больше и словом не обмолвятся.
— Надо что-то придумать.
И они придумали. Надо сказать, блестящий план, по всем меркам. Сначала папа Элли опять принес ведро мыльной воды. (Он еще на меня так посмотрел, как и в тот раз, пытаясь вызвать у меня чувство вины за то, что ему пришлось дважды за неделю окунуть свои драгоценные руки в моющее средство. Я выдал в ответ свой коронный взгляд «тоже мне, удивил»).
Дальше мама Элли окунула Топотуна в ведро, хорошенько его отмыла и ополоснула. Вода стала противно коричневой. (Это вся грязь сошла). А потом, сверля меня взглядом, поменяла воду и повторила процедуру уже в чистой воде.
Элли ныла, естественно.
— Хватит, Элли, – прервала ее мама.– Ты действуешь мне на нервы. Если хочешь заняться полезным делом, то принеси фен.
Ну, Элли и пошла за ним, все еще рыдая.
Я сидел на высоком шкафу и наблюдал за всем этим.
Они перевернули беднягу Топотуна и снова окунули в ведро. (Хорошо, что это был не тот Топотун. Ему б точно не понравились эти купания). Когда наконец вода стала чистой, кролика вынули и вытерли.
Следом они положили его на газету, а Элли пришла с феном.
— Вот и отлично, – сказали родители. – Хорошенько его высуши.
Она сразу вошла в кураж, могу вам сказать. Так, как она его сушила, Элли б могла стать первоклассным парикмахером. Должен сказать, я ни разу не видел Топотуна таким ухоженным, хоть он и жил по соседству столько лет, а видел я его ежедневно.
— Здорово, Топа, – кивал я ему, прогуливаясь по лужайке в поисках оставшихся кормушек.
— Привет, Тафф, – кивал он мне в ответ.
Да, мы были приятелями. Мы с ним дружили. И потому мне было очень приятно видеть его таким нарядным и опрятным, когда Элли закончила свою работу.
Он выглядел прелестно.
— Что теперь? – спросил папа Элли.
Мама Элли взглянула на него: примерно так же, как иногда на меня, только мягче.
-О, нет, – воскликнул он. – Нет, нет и еще раз нет.
— Ты или я, – сказала она. – И я не смогу, понимаешь?
— Почему это «не смогу»? – возразил отец. – Ты ведь меньше меня. Тебе легче проползти через живую изгородь.
Вот тогда-то я и понял, что они там придумали. Но что я мог сказать? Объяснить?
Ничего. Я же просто кот.
Я сидел и смотрел.
1: MONDAY
Okay, okay. So hang me. I killed the bird. For pity’s sake, I’m a cat. It’s practically my job to go creeping round the garden after sweet little eensy-weensy birdy-pies that can hardly fly from one hedge to another. So what am I supposed to do when one of the poor feathery little flutterballs just about throws itself into my mouth? I mean, it practically landed on my paws. It could have hurt me.
Okay, okay. So I biffed it. Is that any reason for Ellie to cry in my fur so hard I almost drown, and squeeze me so hard I almost choke?
‘Oh, Tuffy!’ she says, all sniffles and red eyes and piles of wet tissues. ‘Oh, Tuffy. How could you do that?’
How could I do that? I’m a cat. How did I know there was going to be such a giant great fuss, with Ellie’s mother rushing off to fetch sheets of old newspaper, and Ellie’s father filling a bucket with soapy water?
Okay, okay. So maybe I shouldn’t have dragged it in and left it on the carpet. And maybe the stains won’t come out, ever.
So hang me.
2: TUESDAY
I quite enjoyed the little funeral. I don’t think they really wanted me to come, but, after all, it’s just as much my garden as theirs. In fact, I spend a whole lot more time in it than they do. I’m the only one in the family who uses it properly.
Not that they’re grateful. You ought to hear them.
‘That cat is ruining my flower beds. There are hardly any of the petunias left.’
‘I’d barely planted the lobelias before it was lying on top of them, squashing them flat.’
‘I do wish it wouldn’t dig holes in the anemones.’
Moan, moan, moan, moan. I don’t know why they bother to keep a cat, since all they ever seem to do is complain.
All except Ellie. She was too busy being soppy about the bird. She put it in a box, and packed it round with cotton wool, and dug a little hole, and then we all stood round it while she said a few words, wishing the bird luck in heaven.
‘Go away,’ Ellie’s father hissed at me. (I find that man quite rude.) But I just flicked my tail at him. Gave him the blink. Who does he think he is? If I want to watch a little birdy’s funeral, I’ll watch it. After all, I’ve known the bird longer than any of them have. I knew it when it was alive.
3: WEDNESDAY
So spank me! I brought a dead mouse into their precious house. I didn’t even kill it. When I came across it, it was already a goner. Nobody’s safe around here. This avenue is ankle-deep in rat poison, fast cars charge up and down at all hours, and I’m not the only cat around here. I don’t even know what happened to the thing. All I know is, I found it. It was already dead. (Fresh dead, but dead.) And at the time I thought it was a good idea to bring it home. Don’t ask me why. I must have been crazy. How did I know that Ellie was going to grab me and give me one of her little talks?
‘Oh, Tuffy! That’s the second time this week. I can’t bear it. I know you’re a cat, and it’s natural and everything. But please, for my sake, stop.’
She gazed into my eyes.
‘Will you stop? Please?’
I gave her the blink. (Well, I tried. But she wasn’t having any.)
‘I mean it, Tuffy,’ she told me. ‘I love you, and I understand how you feel. But you’ve got to stop doing this, okay?’
She had me by the paws. What could I say? So I tried to look all sorry. And then she burst into tears all over again, and we had another funeral.
This place is turning into Fun City. It really is.
4: THURSDAY
Okay, okay! I’ll try and explain about the rabbit. For starters, I don’t think anyone’s given me enough credit for getting it through the cat flap. That was not easy. I can tell you, it took about an hour to get that rabbit through that little hole. That rabbit was downright fat. It was more like a pig than a rabbit, if you want my opinion.
Not that any of them cared what I thought. They were going mental.
‘It’s Thumper!’ cried Ellie. ‘It’s next-door’s Thumper!’
‘Oh, Lordy!’ said Ellie’s father. ‘Now we’re in trouble. What are we going to do?’
Ellie’s mother stared at me.
‘How could a cat do that?’ she asked. ‘I mean, it’s not like a tiny bird, or a mouse, or anything. That rabbit is the same size as Tuffy. They both weigh a ton.’
Nice. Very nice. This is my family, I’ll have you know. Well, Ellie’s family. But you take my point.
And Ellie, of course, freaked out. She went berserk.
‘It’s horrible,’ she cried. ‘Horrible. I can’t believe that Tuffy could have done that. Thumper’s been next door for years and years and years.’
Sure. Thumper was a friend. I knew him well.
She turned on me.
‘Tuffy! This is the end. That poor, poor rabbit. Look at him!’
And Thumper did look a bit of a mess, I admit it. I mean, most of it was only mud. And a few grass stains, I suppose. And there were quite a few bits of twig and stuff stuck in his fur. And he had a streak of oil on one ear. But no one gets dragged the whole way across a garden, and through a hedge, and over another garden, and through a freshly-oiled cat flap, and ends up looking as if they’re just off to a party.
And Thumper didn’t care what he looked like. He was dead.
The rest of them minded, though. They minded a lot.
‘What are we going to do?’
‘Oh, this is dreadful. Next-door will never speak to us again.’
‘We must think of something.’
And they did. I have to say, it was a brilliant plan, by any standards. First, Ellie’s father fetched the bucket again, and filled it with warm soapy water. (He gave me a bit of a look as he did this, trying to make me feel guilty for the fact that he’d had to dip his hands in the old Fairy Liquid twice in one week. I just gave him my old ‘I-am-not-impressed’ stare back.)
Then Ellie’s mother dunked Thumper in the bucket and gave him a nice bubbly wash and a swill-about. The water turned a pretty nasty brown colour. (All that mud.) And then, glaring at me as if it were all my fault, they tipped it down the sink and began over again with fresh soap suds.
Ellie was snivelling, of course.
‘Do stop that, Ellie,’ her mother said. ‘It’s getting on my nerves. If you want to do something useful, go and fetch the hairdrier.’
So Ellie trailed upstairs, still bawling her eyes out.
I sat on the top of the dresser, and watched them.
They up-ended poor Thumper and dunked him again in the bucket. (Good job he wasn’t his old self. He’d have hated all this washing.) And when the water finally ran clear, they pulled him out and drained him.
Then they plonked him on newspaper, and gave Ellie the hairdrier.
‘There you go,’ they said. ‘Fluff him up nicely.’
Well, she got right into it, I can tell you. That Ellie could grow up to be a real hot-shot hairdresser, the way she fluffed him up. I have to say, I never saw Thumper look so nice before, and he lived in next-door’s hutch for years and years, and I saw him every day.
‘Hiya, Thump,’ I’d sort of nod at him as I strolled over the lawn to check out what was left in the feeding bowls further down the avenue.
‘Hi, Tuff,’ he’d sort of twitch back.
Yes, we were good mates. We were pals. And so it was really nice to see him looking so spruced up and smart when Ellie had finished with him.
He looked good.
‘What now?’ said Ellie’s father.
Ellie’s mum gave him a look – the sort of look she sometimes gives me, only nicer.
‘Oh, no,’ he said. ‘Not me. Oh, no, no, no, no, no.’
‘It’s you or me,’ she said. ‘And I can’t go, can I?’
‘Why not?’ he said. ‘You’re smaller than I am. You can crawl through the hedge easier.’
That’s when I realized what they had in mind. But what could I say? What could I do to stop them? To explain?
Nothing. I’m just a cat.
I sat and watched.
