Хотела бы стать всем.
И днем, и ночью видеть,
То — розовый рассвет,
То — сумрачную обитель.
Принять хочу я все,
Что жизнь дала однажды,
Отвергнуть ничего,
Ведь не прожить мне дважды.
Увидеть всю себя
Как видят остальные,
Самой себя понять,
Раз непонятно ныне.
Глубокой думой пробивать
Все знания, что вечны,
И впредь сомненьям подвергать,
Ведь аксиомы — тесны!
Не верю что понять
Азы чего угодно,
Хоть физики, хоть химии
Вообще хоть как возможно.
Хоть медицины, хоть Земли,
На все на это хоть бы хны,
Пока все — тайна мирозданья,
Пока глаза — обмеривáнье,
Пока все правила — лишь рамки,
Пока сама я — беспорядки.
***
Я не вернусь.
Смесь жалости и гнева,
Та самая весна,
Ободрано колено.
Холодно-теплый миг,
Что сыплет соль на рану,
Тот юный добрый лик,
И люди, что так манят.
Малина, петрикор, туман,
Душевный колорит зудящий.
Родная моя в танце шаль,
Фриссон, за рамки выходящий.
С ума сошли десятки чувств
И миллионы их оттенков,
Когда тоска смялась в восторг,
Когда родилась боль из блефов.
Нож в спину, чуждый моветон,
Иудино лобзанье, неловкий тот пардон,
Все трели, иммортели, зори —
И стоит ли страданий то?
И каждый ране мне понятный,
Будь это взгляд, мечта, иль пыл,
Я ощучу не так песчинкой
Своей взбалмошной естествы.
И все, что страстью прожигает,
Ошибки, из каких живу,
Надежды, веры, крики и печали
Ни завтра, ни сегодня не вернут.
***
Усни спокойным сном надежно,
Южнее время нам с тобой,
Твое бытие, увы, недолго!
Нас обольет большой бедой.
О, ты, что так родна, девица..
Не стыдно пред тобой склониться!
Еще, как знать, мое учение…
Уж выучится ль в повторении.
Храп не слышён уж боле даже,
Останься, я прошу тебя!
Дороги прошлого вскопашны
И, полоумным заживя,
Лишь заново прочуяв былость,
Архив свой так перебирав,
Давнишняя природы стылость
Несильно потрясет меня.
Очнется? Да, ведь — ностальгия… Как сильно по тебе скучала я.
***
Цена всей жизни человечьей
Всегда и всем была ясна,
Цена таится лишь в беспечном,
Когда свобод не лишена.
Цена души неизмерима,
Цена огромна, нерушима,
Цена не поддается сделкам,
Даже когда проходит мельком.
Никто не смеет, вероятно,
Нутро греховно погубить,
Цена всей жизни человечьей
Такая, как александрит,
И часто даже после звонов
Моральной по нутру кайлы
Душа останется спокойной,
Хоть треснуты слегка бугры.
Когда душе все жить неймется,
Тогда душа из болей рвется,
Тогда душа и не сдается,
Тогда душа жить остается.
И даже после грубой смерти
Душа порой и так жива,
Душа летает в самом свете
Сквозь мира красоту маня.
Душа живет и в наших душах,
Когда не била та баклуши,
Душа приходит к нам в искусстве,
Приходит в прозе и в стихах,
В картинах, в музыке, в скульптурах,
В делах, где и лежит душа,
Поэтому там остается,
Не покидая никогда.
