Дзигоку
Я шла медленно, морозный воздух пещеры холодил кожу, из-за него саднило горло. Прошло каких-то сорок минут блужданий по шахте, но кажется будто я тут уже несколько часов. Время тянется медленно, издеваясь.
В горле пересохло, а последнюю воду я отдала какому-то бедолаге, ему она нужнее. Посмотрев на других Низших, я мысленно поблагодарила маму.
Всем им повезло гораздо меньше, чем мне. Им суждено умереть рано. Старые лица быстро сменятся новыми, свежими, полными сил, но все это пропадет быстро и безвозвратно, а те, кто уже не способны работать – умрут только потому, что уже устали жить так, как они живут сейчас. Я могу дожить до сорока, но увижу еще сотни смертей. Смерти тех, кому не смогла, не успела помочь.
Закончив обход и вернувшись наверх, я ушла в лазарет, к счастью, без новых пациентов. Еще в детстве я смотрела как мама помогала Низшим, получившим травму, и верила, что стану такой же. Но тогда я не думала о том, что смерть стала ее верной спутницей, наивно думая, что она способна излечить каждого. Она делала все возможное, чтобы помочь всем, но, когда ей нужна была помощь, никто не пришел. Я ничего не могла сделать, просто смотрела, как замедляется ее дыхание, как стекленеет взгляд.
— Новых нет, — сказала я Грете, но она не улыбнулась как обычно.
Кто-то умер? Сейчас в лазарете находилось всего несколько людей, и все, не считая одного мужчины, с несерьезными травмами.
– Что-то случилось?
— Сегодня выборка, и они попросили тебя провести ее.
Я застыла. Провести выборку — значит приговорить десятки людей к смерти. Это всегда делала Грета – медсестра для Низших. Она проверяла, способны ли они работать дальше или их нужно заменить. Грета не молода, но еще способна работать, почему в этот раз это делаю я?
— Я рада этой новости не больше твоего. Время есть еще, я расскажу, что делать, не переживай. Рано или поздно тебе придется занять мое место.
Ее голос был уставшим, обессиленным, словно песнь раненой птицы.
Она наклонилась над одной из коек и осмотрела шрам на боку мужчины.
Чуть больше недели назад я впервые взяла в руку иглу и зашила рану Низшему. Присев, я увидела, насколько неровными, кривыми были швы. Кожа вокруг него покраснела, сама рана воспалилась, из нее сочился гной.
— Что я сделала не так?
Она не ответила на мой вопрос. Когда Грета погружалась в свои мысли, бесполезно что-либо говорить или спрашивать. Она нарушила молчание через пару минут.
— Ему нужны антибиотики, но боюсь, если тогда Морт не позволил нам их взять, то и сейчас не даст, но попробовать стоит.
Последний раз взглянув на меня, сидящую на полу перед койкой, она вышла, закрыв за собой дверь.
Вечером я зашла в здание куполообразной формы. Передо мной стоял ряд примерно из пятидесяти человек. Может больше, может меньше. Все разного возраста, но одинаково грязные, изможденные. Кого-то я больше не увижу, кто-то вернется в ненавистные им шахты. Я – палач. Мне придется приговорить кого-то к смерти. Но и у меня нет выбора, я должна сделать это. Они все равно умрут, я просто лишаю их шанса выжить.
В комнату входит Морт и мальчишка, имя которого прочно засело в моей памяти. Он примерно на год старше меня, и с тех пор, как я виделась с ним в последний раз, он не сильно изменился, только вырос, став копией своего отца. В памяти невольно всплывают воспоминания из детства…
Макото
Закрыв книгу, я направляюсь вниз, где меня уже ждет отец. Я постучал и после короткого ответа вошел. Несмотря на то, что за окном ярко светит весеннее солнце, в его кабинете темно. Свечи отбрасывают странные тени.
Лампочку придумали более тысячи лет назад, а он все еще жжет огонь.
— Ты знаешь, тебе придется занять мое место. – произнес он, попивая вино. Это было сказано настолько тихо, будто он говорил сам с собой. – Я знаю, ты сможешь.
Отец встал и подошел к экрану, где просматривались записи с камер. Я увидел мужчину, еле перебирающего ногами.
Низшие быстро приходят в негодность. Они устают. Иногда гораздо проще купить нового, а не чинить испорченного.
Я посмотрел на отца, затем обратно на экран. Мужчина, остановившись, достал помятую бутыль. Даже отсюда я видел – она пуста, но он все равно открыл ее, попытался выжать хоть пару капель.
— Почему мы еще не заменили Низших машинами? Многие производства их используют. Они могут работать сутками напролет, их не нужно менять, разве это не выгоднее?
Он отвлекся и посмотрел на меня, как на маленького ребенка, задающего глупые вопросы.
— Машины вредят экологии, а я не хочу, чтобы моя компания загрязняла природу. – он замолчал и уставился на запись. Девушка, чье лицо я не видел, но все равно прекрасно знал, это Дзи, достала свою бутыль с водой и протянула ее мужчине, сказав что-то, что нам не суждено было услышать.
— Почему ты решил устроить выборку сегодня, прошлая было всего пару недель назад?
Обычно она проводилась раз в полтора месяца. Тогда больше половины людей отсеивались, но сейчас слишком рано, сложно поверить, что за такой ничтожный срок они стали бесполезными. Я нередко бывал на них, и это всегда зрелище не из приятных.
Ближе к часу я отправился в главное здание, у входа меня нагнал отец. Зашли мы вместе. Дзи стояла посреди зала, сжимая серую ткань футболки в попытках успокоиться. Когда ее взгляд посмотрел в нашу сторону, она замерла.
Бэндзайтэн
Я вопросительно смотрел на отца, когда он кругами ходил по лаборатории, пытаясь придумать что-то новое для этого совершенного мира. Слуги метались из комнаты в комнату, от одного стола к другому, перенося стопки бумаг.
Из лабораторий доносилось гудение машин, несло тошнотворно сильным запахом спирта, от которого щипало глаза. Постоянно раздражающий звук вентиляций и холодильников сводил с ума. Для чего это все?
Встав, я зашагал в сторону моего отца. Он, будто зная, что я рядом, посмотрел на меня через плечо.
Взгляд отца резко похолодел, его выражение лица со спокойного сменилось на некое раздражение.
— Понимаешь, я говорю это каждый день, но хочу, чтобы ты запомнил это.
Он встал передо мной, возвышаясь.
Меня всегда пугало это выражения лица. Отстраненное, холодное.
— Мир не может существовать без контроля. Мы – контроль. Только из-за нас мир еще не погрузился в хаос.
Я не стал возражать. Нет смысла начинать спор, мне есть замена. Мой любимый младший братик, который только и умеет, что подлизываться. Если отец решит, что он больше подходит на роль мастера, то меня отстранят, а это значит только одно – смерть.
Неделя.
Одно слово, но большего мне и не нужно, чтобы понять, о чем он говорит. Неделя… Всего неделя до того, как меня представят людям. Это ничтожно маленький срок. Мне придется выступить перед всеми ними, пообещать высшим больше власти и все такое, ничего общего с моим представлением об идеальном мире.
Дзигоку
Нам пять. Мы вместе играем во дворе. Он делится со мной едой. Читает мне свою любимую книгу и показывает яркие картинки в ней. Он стоит и смотрит, как моя мама замертво падает, как я подбегаю к ней, плачу. Этот день я часто видела в своих кошмарах.
Морт убил ее, всего два выстрела. Он сделал это так просто, будто ее жизнь ничего не стоила.
Родившись Низший, становишься отбросом – существом угнетаемым Высшими, их законом, который определяет нас как скот, неразумных животных, тогда как Высшие – добродетельные, достойные всех богатств планеты – поднимаются вверх по социальной лестнице к своим законным местам во главе мира.
Высшие думают, что Низшие всегда были такими, что мы рождаемся подлыми и невежественными, но они ошибаются. Это они сделали нас такими, виновными за все грехи мира. Так было всегда, и будет продолжаться до тех пор, пока те, кто стоят у верхов дышат. Пока есть те, кто верит, что все это правильно.
— Начинай! – эхом раздался голос Морта, вырвав меня из тяжелых воспоминаний.
Взяв список, я пошла по ряду, проверяя, кто сможет выжить, а кто нет. Смотрела вес, сколько они могут поднять и другие показатели, все, как меня учила Грета. Ничего общего с заботой об их здоровье там не было, лишь то, будут ли они еще полезны. Первых семерых я пропустила, хоть и видела, что некоторые из них вот-вот умрут, что было странно, они работали всего пару недель, я не могла позволить им умереть так рано.
Мужчина внимательно смотрел. Увидев, кого я оставила в живых, он подошел и дал сильную пощечину.
— Неужели Грета не объяснила тебе, как это делается?
Я молчала, а он и не ждал ответа, лишь выхватил список и вычеркнул всех тех, кого я пропустила. В конце из пятидесяти трех человек осталось семнадцать. Каждого я вычеркнула лично, своими руками. Руками, которыми должна была спасать, убила, а тех, кого оставила в живых обрекла на продолжение их страданий.
Я чуть ли не бежала обратно в барак. Щека горела после удара, который не стал последним. Он бил меня после каждого, по его мнению, неправильно отсортированного человека. Я не издала ни звука, не хотела доставлять ему такого удовольствия.
«Представь, что прячешь боль в маленькую коробочку». — так говорила мне Грета, когда я только пришла к ней, и это помогало. За эти четыре года коробочка превратилась в комнату. Склад для всех эмоций: гнева, ненависти, боли, жажды мести. Я ненавидела их всех. Всех Высших, что видят в нас пустое место.
Морта и всю его семью. Я хочу убить каждого, чтобы все они умирали медленно, мучительно.
Придя в лазарет, я увидела Макото, стоящего в углу комнаты.
Макото
Я ушел с выборки раньше и сразу направился к Дзи. В комнате в нос сразу ударил запах плесени, сырости и медикаментов. Я думал меня стошнит, как они могут проводить здесь весь день?
Когда в лазарет зашла Дзигоку, в ее глазах отчетливо читался гнев, а когда ее взгляд упал на меня, к нему примешалась ненависть. Ее щека покраснела. Под одеждой явно скрывались синяки.
— Что ты тут забыл? – она словно плюнула этими словами. Можно подумать, мне не позволено ходить, где вздумается. Все это станет моим, хочу я этого или нет.
— Хотел удостовериться, что с тобой все хорошо… – сам не знаю, куда делась вся моя уверенность, но голос дрогнул.
— Все хорошо? Конечно! Я же только что не приговорила десятки людей к смерти, для вас, конечно же, это всего лишь отбор, устранение мусора.
В ней было столько злости, сколько я не встречал ни у одного Низшего. Она копила это годами. Все нас ненавидели, но не смели даже пискнуть, а она кричала, будто вопила ее душа. Когда отец раз за разом бил ее, в груди что-то сжималось.
Нет, я просто…
— Уходи! – она коротко усмехнулась, – ты не помнишь, – Дзи, отвернувшись к шкафу, начала перебирать лекарства, – мы провели детство вместе, а теперь считаешь меня кем-то кто ниже тебя.
Эти слова были ножом в сердце. Я хотел ответить, но в комнату вошла девушка. Ее грязные кудрявые волосы небрежно спадали на плечи. Она повернулась к Дзигоку.
— Мне нужна твоя помощь.
Ее голос был спокойным, и они вместе покинули лазарет.
Бэндзайтэн
Неделя пролетела быстро, и вот, нужно уже готовиться к посвящению. Меня представят народу, я произнесу речь и впоследствии стану законным наследником. После смерти моего отца я буду управлять всем миром, мне предоставят право решать, изменять, обновлять этот мир. Я стану богом.
— Пора. – коротко сказал отец, зайдя ко мне. – Ты всегда был умным ребенком, Бэн, я горжусь, что у меня такой сын. И мама бы гордилась.
Я вышел к людям. Толпа стояла под парящим ниже обычного куполом. И Высшие, и Низшие, старики и дети. Каждый из них пришел сюда, чтобы хоть раз взглянуть на меня.
— Совершенству нет предела, и с каждым новым правителем наш мир становится лучше. – начал я свою речь. — Наш мир давно прогнил, каждый новый ученый лишает Низших свободы. Я клянусь очистить этот мир от недостойных, которые пытались посягнуть на власть, которой обладают Высшие. Каждый Низший, нарушивший закон, будет убит, ведь такому мусору не место на совершенной земле. Они глупы и не понимают, что кусают кормящую руку.
Я старался не вдумываться в текст, в смысл сказанных слов. Это все неправильно.
– Это честь — стать для вас новым правителем.
Я никогда не сделаю обещанного. Чем быстрее не станет моего отца, тем быстрее я смогу все изменить…
Дзигоку
Город накрыла тень парящего купола. Множество людей стояли, слушая речь Возвышенного. Для меня это была редкая возможность увидеть солнечный свет. Я слушала его. Для Высших они были подобно богам, для меня он новый дьявол. Возвышенные отобрали у нас все то, что мы отдали им: наши жизни, время и право выбора.
– Я клянусь очистить этот мир от недостойных… – эхом звучал его голос. С каждым новым словом я ненавидела его все больше. Они считают нас мусором, а мы должны кланяться им, благодарить за сохраненные жизни. Они причина наших страданий. Не было бы Возвышенных, все были бы равны, это был бы по-настоящему идеальный мир, Равенство и свобода для всех.
Вернувшись в лазарет, я не увидела ни Грету, ни того мужчину. Может он умер? Вполне возможно. Это могло быть что угодно. Вероятнее всего, заражение крови.
Они не возвращаются даже к вечеру, это заставляет меня волноваться.
Последние годы, с тех пор как не стало матери, Грета заменила мне ее. Несмотря на то, что мама своим примером показала мне насколько важно всегда оставаться человеком и привила любовь к медицине, именно Грета научила меня всему, что я сейчас знаю.
Ночью мне показалось, что я слышу крики, хрипы, словно кто-то задыхается. Кошмарные сны, по-видимому, были связаны с отсутствием рядом той, что всегда помогала, поддерживала, утешала. Только наутро стало ясно, что все это не было сном. Все звуки, которые, как мне казалось, были плодом моего воображения, оказались реальны, и их источник – Грета – лежала на полу, окоченевшая, не дышала. Точно так же, как мама двенадцать лет назад.
Макото
– Они глупы и не понимают, что кусают кормящую руку…
При его словах я вспомнил о Дзигоку. О том, как отец бил ее раз за разом, о том, как она живет, чем питается. Что бы она не думала обо мне, я помню детство. Каждую минуту, проведенную вместе, я вспоминаю с теплом. В детстве она была маленьким, хрупким ребенком, мало что изменилось с тех пор, но вот ее смех, раньше такой звонкий и громкий, пропал. Душу бы отдал, чтобы услышать его вновь.
Это честь — стать для вас новым правителем…
После окончания посвящения я ушел к себе. Его слова задели меня, заставили задуматься. Мне хотелось встать и закричать, что все это неправильно. Кто же все-таки больше похож на зверей? Мы считаем их хуже нас только потому, что они родились Низшими. Разве это причина? К этому нас привела эволюция? Кому-то нужно что-то менять, иначе наш мир прогниет полностью, и исправлять будет уже нечего.
Дзигоку
Я знала – меня убьют, если я сделаю это, но я уже начала, уже украла с кухни нож. Если его найдут у меня, им же и прирежут.
Был вечер. Зайдя в его кабинет, увидев тени, хотелось отступить.
— Ну и что ты тут забыла?
Голос низкий, грубый. Не ответив, я лишь сделала шаг вперед. Руки дрожали. Сунув одну в карман и краешком пальца нащупав нож, я попыталась взять страх под контроль. Морт встал. Это был жест, полный угрозы.
— Что ты тут забыла?!
— Ты убил ее? – я пыталась скрыть дрожь, но он видел все, чувствовал мой страх, словно зверь. Он подошел ближе. – За что?
— Вор заслуживает смерти, не правда ли? Мерзавка пыталась стащить что-то со склада, говорила, кто-то умрет без лекарств.
В мыслях вспомнились ее слова: «Ему нужны антибиотики, но боюсь, если тогда Морт не позволил нам их взять, то и сейчас не даст, но попробовать стоит», — и она попробовала, рискнув жизнью ради того, кого видела впервые.
Ярость, обида вырвались из той комнаты, где за долгие годы накопилось столько зла, что звери внутри меня, голодные, жаждущие мести, могли бы сжечь мир, дай им кто-нибудь спички. Я рванула вперед, замахнулась, но ударила воздух. Он отступил, и, споткнувшись о провод, упал, ударившись головой об угол стола. Я стояла, не могла пошевелиться. Смотря на лужу крови, которая становилась всё больше, мне хотелось уйти. Он может встать, и тогда мне конец. Упав на колени рядом с его телом, я начала вонзать нож, раз за разом.
— Это все из за тебя! Ты убил её!
Последний удар, нож я оставила там. Он умирал долго. Когда мои руки покрылись кровью, а Морт перестал дышать, в комнату вошла охрана и, схватив меня, потащили прочь.
— Отпустите ее. – голос Макото был резким. Я сразу упала на пол.
Макото
Кровь на ее руках будет сниться мне в кошмарах. Алые пятна, обозначающие одно – смерть. Отца больше нет. Присев перед ней на коленях, я убрал прядь волос с ее лица.
— Что случилось? – глупый вопрос? Возможно, но ничего лучше я не придумал.
— Он убил Грету, я – его. – голос тихий, холодный, словно северный ветерок. – Теперь ты убьешь меня?
Я бы никогда. Я никогда не смогу убить человека, особенно ее.
— Ты покинешь этот город, я помогу тебе, обещаю, все будет хорошо, слышишь?
Взяв ее руку в свои, я помог ей встать, и мы пошли к выходу из дома. Машина завелась с тихим гулом, потом плавно тронулась с места и поехала прочь, в безграничные поля. Она молчала, мне оставалось только следовать ее примеру. Прошло чуть больше часа, когда мы подъехали к пристани.
— Сядь на любой паром и уплывай. Далеко, насколько это только возможно.
Отдав ей немного денег, я развернулся и думал, она уйдет, так ничего и не сказав, но ее рука коснулась моего плеча.
— Спасибо. Я не думала, что ты другой. Может именно такие как ты смогут изменить наш мир.
И она ушла, больше не взглянув на меня.
Бэндзайтэн
После речи я смотрел на своего отца с ненавистью. С каждым разом мысли становились все безумнее и безрассуднее. И тут, будто случайно, мой взгляд упал на колбочку с прозрачной жидкостью. Ужасная мысль сразу же ударила мне в голову. Меня уже не остановить. Я осмотрелся. Никого нет. Это мой шанс. Я взял ее, спрятав в кармане.
Сделаю это во время ужина. Его обычно готовили слуги, но тут вдруг его любимый сын решил позаботиться о нем. На кухне я добавил пару капель, этого вполне достаточно, чтобы отравить человека. Осталось дождаться ужина.
Ты держался уверенно, мама бы точно гордилась тобой, но…
Он начал задыхаться. Цианид сделал свое дело, и через мгновение отец уже лежал мертвым. Его тело я скинул вниз. Чувствовал ли я вину?
Возможно, но это уже не важно, все уже сделано. Думать поздно, сожалеть тем более.
Дзигоку
Прошли недели, месяцы. Мне повезло найти единомышленников – Низших, планирующих совершить восстание. Цель была одна – убить Возвышенного. Многие называют их, уже и меня, отступниками, но мы лишь те, кто хотят изменить что-то.
Тело мужчины, старого Мастера, нашли на следующее утро после моего побега, а значит правитель сменился. Это нам только на руку. У него нет наследника, поэтому его смерть станет последней.
Недавно мы начали разрабатывать план, он был прост, хоть и требовал жертвы. Каждых несколько недель новый Мастер спускался к людям, общался, узнавал о проблемах. Наш предводитель сказал, что ничего не меняется, а наоборот, становиться только хуже.
Я вызвалась добровольцем и вот, уже причаливаю к тому же порту, с которого сбежала в августе. С собой динамит. Не знаю, как им удалось его добыть, но это не имеет значения. До площади я добралась к следующему дню, идти пришлось пешком.
— Следующий!
Раздался голос Бэндзайтэна, и я подошла. Все произошло быстро. Искра, я побежала, но взрыв прогремел слишком быстро, и меня отбросило ударной волной. Крики, плач детей, темнота. Потом голос, знакомый, мягкий – Макото. Он упал на землю и взял на руки, положив мою голову к себе на колени.
— Дзи! Открой глаза!
Потом пустота. Может так выглядит смерть? Надеюсь, Возвышенного я забрала с собой.
Мир не может существовать без контроля. Возвышенные – контроль.
Только из-за них мир не погружался в хаос.
(Текст написан в соавторстве с Барсуковой Викторией, 15 лет)
