Кто не страдал и кто не ошибался, тот цену истины и счастья не узнал.
Н. А. Добролюбов
Шаг. Еще шаг. Оглянуться.
Их крыша давно исчезла из поля зрения, но Дамарис продолжает оборачиваться, нащупывая взглядом застывшую на ней знакомую фигуру.
Солнце безжалостно слепит, обжигает щёки. Она почти ненавидит это бестолковое и жестокое светило, забыв, как любила его и всё вокруг, когда какой-нибудь час назад бежала сюда. В душе ликующе пели райские птицы, а сердце трепетало в предвкушении чего-то необыкновенного. Радостного… Того, что словно нерожденный птенец, было раздавлено прямо в скорлупке.
В голове пусто. Уже отзвучало эхо Его последних слов:
«Мы не будем счастливы вместе…»
Будто возможно оно, это счастье, сейчас.
Но бесполезно говорить об этом. Никакие слова не заставят поверить в обратное, потому что Он знает. Теперь знает.
Ей не нужно проходить посвящение, чтобы удостовериться в истинности того, что Он ей рассказал. Тревожные взоры, вечные подозрения: «Он знает обо мне что-то страшное», непонимание и упрёки. Так и будет. Его потухший взгляд — подтверждение.
Ведающий и неведающая не могут быть вместе.
Как самонадеянно было считать, что там, где тысячи потерпели неудачи, они сумеют остаться вместе. Есть непреодолимые вещи. Не только же затаённым страхом, какой поневоле питает к ведающим каждый житель их мирного непросвещённого уголка, диктовались все те советы, что она так старательно отметала…
«Я не мог по-другому, прости», — Он бросает на неё взгляд, в котором тоска мешается с обречённостью. «Это… Это непросто объяснить тому, кто не рос среди нас… Но я не хотел, чтобы так вышло! Если бы можно было что-то сделать!»
Но такое переиграть нельзя, и они оба это знают.
Маленькой девочкой Дамарис, как и все дети Скаэнции, не раз слышала легенду, что на заре своего создания их город был единым целым. Тогда не существовало ведающих и неведающих, будущее каждого скрывалось в тумане, приподнять завесу которого было под силу лишь великому духу Магнусу — их покровителю. К нему приходили за советом, обращались за исцелением. Пока он жил среди них, просители не знали отказа. Но эти дни кончились. Ни один дух не имел права покидать небеса на столь длительный срок, и пришла пора Магнусу удалиться. Однако перед этим он оставил людям прощальный подарок. Камень, позволяющий человеку узнать всё о себе и своей судьбе. Камень Истины.
Она не замечает, как ускоряет шаг. Злость подхлёстывает движения, и широкую полосу поросшей травой земли, разделявшую город на две половины, Дамарис преодолевает в считанные минуты.
Он мог бы этого не делать. Мог бы. Ради неё, их будущего… Но как эгоистично с её стороны было так думать. Разве она единственный человек в Его жизни? Разве может считать себя самым важным?
Легенда утверждает, что Магнус, желая, чтобы они могли уподобиться богам в своём всеведении, всё же не хотел отнимать у людей свободную волю. Каждый мог выбирать: коснется он Камня Истины или нет. Но в жизни всё оказалось несколько иначе.
Теперь они лишь заложники решения, принятого сотни лет назад.
На пути начинают попадаться люди. Их почти не бывает около черты, зато всегда много на улицах её половины города. В отличие от его половины. Ведающие как будто мгновенно переносятся с одного места на другое, что, в общем, было бы вполне под стать их образу жизни: из точки а в точку б, справившись с одной задачей, тут же приступить к следующей. С приходом знания в их голове словно запускается таймер, беспощадно отсчитывающий каждую секунду безвозвратно утекающей жизни.
Сегодня она заметила эту лихорадочную торопливость и в Его движениях. Резче, чем обычно, повернул голову, встречая её, подал руку, чтобы помочь взобраться на последние несколько ступеней, и, стоило Дамарис оказаться на крыше, тут же её отдёрнул. Её обдало холодом, хотя тогда она ещё не понимала, что это означает. Понимание толчками приходит сейчас. Тогда на Его «Я прошёл посвящение» она лишь беспомощно ахнула: «Как? Уже?»
Они говорили об этом, но Дамарис не ожидала, что всё произойдёт так скоро. Даже наивно верила, что, быть может, ещё сумеет убедить Его, что без груза знаний о будущем жить гораздо легче.
Не успела.
Пока она собиралась с духом, искала аргументы, мечтала, как они будут счастливы вместе, таинственное знание, манящее к себе души всех и особенно тех, кто когда-либо к нему прикасался, забрало Его у неё.
Забывшись, Дамарис с силой рассекает воздух рукой, пытаясь таким образом удержать подступающие к горлу рыдания. Не выходит. Она всхлипывает и даже не замечает, как задевает проходящего рядом человека. Тот не возмущается, лишь встревоженно смотрит ей вслед.
— Милая, что с тобой? — встречает вопросом мать. Но Дамарис не в силах ответить что-либо. Только поздним вечером, вдоволь наплакавшись на материнском плече, она рассказывает всё по порядку.
Дана не говорит дочери: «Ну я же предупреждала тебя». Она грустно качает головой и предлагает: «Утро вечера мудренее. Хочешь, поспи у меня сегодня».
Дамарис отказывается. Тяга к одиночеству назло себе и смутное непонятное предчувствие понуждают её к этому.
Лёжа в своей комнате, она продолжает спрашивать, как же так вышло. Почему они не могут быть вместе, если так любят друг друга? На это есть лишь один ответ, но он не может удовлетворить сгрызающую душу тоску.
Он теперь ведающий, а она — нет.
Единственное различие, устранить которое так просто и так сложно.
Он сказал: «Если бы можно было что-то сделать…» Дамарис может! Может сделать — и разрушить разделившую их преграду.
Дотронуться до камня Истины — и больше ничего не будет мешать их счастью!
Это лукавая игра, она знает об этом, но пришедшая ненароком мысль не даёт покоя. Ведь это так просто…
Разве так уж важно, что родители в своё время решили остаться в неведении? Они ведь никогда не отвергнут любимую дочь, не отлучат от дома, какую бы боль ни причинил им её выбор.
Дамарис вовсе не хочет огорчать их. Нет! Но она не может иначе… А родители поймут. Поймут и простят…
Обманываться нельзя. Всё изменится. Вряд ли она сможет остаться здесь. Взвесить каждую мелочь. Разве важнее Он для неё, чем отец и мать? Значимее, чем целый мир? Тот мир, в котором она росла…
Но в глубине души Дамарис уже всё решила.
Тихо. Руки, застёгивающие крючки на платье, слегка дрожат. Ещё не поздно отступить. Раздеться и лечь обратно. Проснуться утром и как ни в чём не бывало спуститься на завтрак в их маленькую белую кухоньку. Не раздумывая, Дамарис подхватывает сумку и сбегает по лестнице. Входная дверь затворяется без единого звука.
Шаг, другой… Она оборачивается и с болью смотрит на дом. Больше она не вернётся сюда, нет.
Словно стремясь остановить её, удержать от неразумного поступка, город выпрастывает гибкие щупальца из ночной тьмы. Щупальца обволакивают, душат Дамарис. Она двигается будто механическая кукла: неповоротливая, тяжёлая. Но за городской чертой становится легче. Теперь Дамарис буквально летит, забыв обо всем кроме своей цели.
И вот уже вырастает из-за поворота пологий остров Дома Истины.
Стеклянные двери распахиваются, стоит к ним прикоснуться. Внутри просторно и темно. Шаги Дамарис гулким эхом отдаются под высокими сводами. При скудном свете отливающий серебром мраморный постамент, на котором лежит молочно-белый с тусклыми золотыми прожилками камень Истины, возвышается посреди залы. Медленно, очень медленно она подходит к нему. Сейчас. Ещё несколько мгновений — и всё решится. Несколько мгновений… Дамарис протягивает руку. Отдёргивает. О, небо, как же тяжело решиться!
Перед ней будущее. Оно дрожит и трепещет. Оно ждёт, пока она к нему прикоснётся.
Как заворожённая она вновь протягивает руку и лишь в последний момент успевает отвести в сторону. В давящей тишине Дома слышно одно лишь её натужное прерывистое дыхание.
Как страшно.
Камень словно зовёт её: «Ну же! Давай, прикоснись ко мне! Ты ведь ради этого пришла!» Но что-то неведомое раз за разом удерживает руку.
Она не хочет. Не хочет ничего знать.
Но неумолимый зов всё отчётливее.
Шаг. Ещё шаг…
Невозможно противиться. Сдаться. Уступить.
Чтобы после неё так же стоял, не в силах решиться, кто-то ещё…
Но что, что тогда?!
Решение приходит внезапно. Больше никому не придётся выбирать…
Последний шаг. Ещё усилие, и Дамарис сбрасывает Камень с пьедестала.
Он разлетается тысячей молочно-белых осколков. В воздухе повисает золотистый дымок.
Она инстинктивно отшатывается и закрывает лицо ладонями.
Дамарис не видит, не слышит, не чувствует ничего вокруг. Очертания Дома Истины плывут и теряются в накрывающей её темноте… До тех пор, пока ту не разрезает голос, услышать который она хотела больше всего на свете.
— Дамарис? Дамарис!
Она не видит Его, но чувствует приближение. Шаг, шаг, шаг. Сильные руки подхватывают её и прижимают к груди.
— Ну как же так, родная? Зачем?
Среди осколков разбитой реликвии Он не произносит ни слова упрёка. Как она будет жить с этим?
Дамарис знает. Будет. Будет жить. Будет счастлива.
