Ей было пять.
И ей нравилось солнце,
Долго смотреть на него по утрам,
Громко считать перья на шляпках у дам.
Нравилось лазить по веткам
И заходить в летний сад вечерком,
Нравилось небо писать акварелью,
А также маму и папу, брата и дом.
Нравилось жить и открыто смеяться —
Это было началом большого пути.
Только в оконце все стало меняться:
Мама заплачет, прошепчет: «Прости».
Солнце закрылось под тяжестью дыма,
Бились оконца, летело стекло,
Папа ушел, да и брата не видно,
Мама, быть может, недалеко?
Грохот смешался с мучительным воплем,
Жизнь замерла, и послышался стон.
И акварельное небо вдруг теплым,
Красно-кровавым залито пятном.
Дом, что веселым был,
За пару мгновений исчезает в сизую мглу.
Там, к подбородку прижимая колени,
Девочка плачет, сидя в углу.
И под обвалами лико родное
Не открывает отныне глаза.
Девочка молит, чтобы все злое
Скорей прекратилось, ушло навсегда.
Снова лицо ослепило солнце
И чтобы Мама осталась жива…
Ей было пять,
И в ее оконце неожиданно
Ворвалась война.
