ДЕЙСТВО СОФИТОВ
Действующие лица:
ИГОРЬ ИВАНОВИЧ ЧАЙКИН – известный в провинциальном городе режиссёр
ЯКОВ НАТАНОВИЧ МАРГУЛИС – главврач психбольницы
РАХЕЛЬ ЛЬВОВНА – мама Маргулиса
ИРА – медсестра
ШЕКСПИР
МАША-КУКУШКА
ВОВА-ОХРАННИК
КАЛАЧИК
ПАССАЖИР
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Картина первая
Психиатрическая клиника, кабинет главврача. Маргулис входит в кабинет
МАРГУЛИС (с облегчением). Наконец-то тишина! Наверное, первый раз этот дурдом её слышит… Даже как-то не по себе.
Телефонный звонок
МАРГУЛИС (берёт трубку). Алло, здравствуйте. Игорь Иваныч? Что? Ко мне? А зачем? Ладно. Ждём! Успокоительное? Конечно! До свидания, до встречи (кладёт трубку). Вот это да-а… (выглядывает из кабинета) Ира! Подойди!
В кабинет заходит медсестра Ира
МАРГУЛИС (взволнованно). Так, Ира. Сейчас сюда приедет Игорь Иваныч… Чайкин.
ИРА. Чайкин?! Тот самый?
МАРГУЛИС. Ну да. В общем…
ИРА (перебивая). А что он тут забыл? С ума что ли сошёл?
МАРГУЛИС. Что значит «что забыл»?! Чтоб при нём не было таких словечек! Несколько лет назад он обучал меня актёрскому мастерству… В общем, лишний раз нас не беспокой. И проследи за порядком! Чтоб была такая же тишина!
ИРА. Ну этого я обещать не могу…
Маргулис выталкивает Иру
МАРГУЛИС. Ира, всё! Главное, не беспокой нас по пустякам!
ИРА (за дверями). Ладно.
МАРГУЛИС (суетясь). Игорь Иваныч… Так, вот он зайдёт… Игорь Иваныч! Какие люди! Нет… Здравствуйте! Какими судьбами? Ммм… Ай, будь, что будет!
Входит Чайкин
ЧАЙКИН. Здравствуй, Яша Натаныч!
МАРГУЛИС. Здравствуйте, Игорь Иваныч! А вы как… Как вы… Поживаете?
ЧАЙКИН. Плохо, Яша, пло-хо…
МАРГУЛИС. Понятно…
ЧАЙКИН. Эх, Яша! Ну что тебе понятно?
МАРГУЛИС. Кажется, вы говорили про успокоительное?
ЧАЙКИН. Да, будь так добр!
Маргулис достаёт успокоительное
МАРГУЛИС. А что, собственно, произошло?
ЧАЙКИН (выпивая успокоительное). Представляете, сегодня первый раз в жизни, когда я оставил свою труппу на произвол судьбы, а сам поехал к вам. Я вспомнил, что, хоть актёр из вас не вышел, зато вы успешный главврач, у которого всегда найдётся заветная склянка!
МАРГУЛИС. А что они там учудили?
ЧАЙКИН. Да понимаешь, всё как обычно, просто они мне все надоели! Они меня не понимают, не слышат. Зато сколько пафоса в их словах: «Я актёр! Ранимая душа!». А на деле? Лепят текст без понимания, не создают, так называемую, жизнь человеческого духа роли. Только и слышно: «Как мне встать? А вот так, я красиво выгляжу?». На-до-е-ли! Изображают из себя актёров, а меня ни во что не ставят! Конечно, я же ничего не понимаю в актёрском мастерстве. Действительно, кто я такой?
МАРГУЛИС. Понимаю…
ЧАЙКИН. Эх, Яша! Ну что ты опять понимаешь? В том то и дело, что никто в этом мире меня не понимает! Я помню вас, как начинающего актёра! Сначала – горящие глаза, а потом: «ваша речь не поддаётся логике!». Впрочем, поработать с вами ещё можно было…
МАРГУЛИС. Вы знаете, да, вы правы! Тогда, почему-то, ваша речь была мне непонятна. Но сейчас под моей ответственностью шестьдесят восемь душевнобольных, и я словно окунулся в вашу шкуру! К ним к каждому нужен особый подход, чтобы они с тобой заговорили. А это – ключ к их излечению. Ведь души болят, потому что хочешь, но не можешь сказать о чём-то важном.
Чайкин задумался
МАРГУЛИС. Я даже выработал одно правило: чтобы понять сумасшедшего, будь сумасшедшим.
Неловкая пауза
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч?
ЧАЙКИН. Хм… Впрочем… Яша, расскажите мне что-нибудь про ваших пациентов. Наш разговор наводит меня на некоторые мысли…
МАРГУЛИС. Ну, что ж. Есть у нас пациент – Шекспир.
ЧАЙКИН. Шекспир?
МАРГУЛИС. Ну, это у нас Ира – выдумщица. В общем, Шекспир в прошлом – таксист. А сейчас в нём проснулся артист! И каждый день и ночь мы слушаем, как он декламирует стихи.
ЧАЙКИН. И хорошо читает?
МАРГУЛИС (шутя). Медсёстры шутят о создании «сумасшедшей труппы». И Шекспира — на главные роли!
ЧАЙКИН. Сумасшедшая труппа! То есть, из душевнобольных…
МАРГУЛИС. Но это просто шутки…
ЧАЙКИН (взволнованно). Знаете что, покажите ваших пациентов!
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч, может, ещё успокоительного?
ЧАЙКИН. Нет, Яша! Душевная боль! Мне именно этого не хватает от своих актёров! Покажите мне ваших пациентов!
Заходит медсестра Ира
ИРА. Яков Натаныч, там Вова с дворником опять собачатся!
МАРГУЛИС. Ира, я же просил!
ИРА (замечает Чайкина). Чайкин! Как живой!
МАРГУЛИС. ИРА!!!
ИРА. Извините… (Чайкину) Вы простите меня…
МАРГУЛИС. Ну, что там стряслось?
ИРА. Да Вова с дворником… Ругаются, в общем.
МАРГУЛИС (вставая). И это, по-твоему, не пустяк?
ИРА. Простите.
МАРГУЛИС. Собачатся ещё, главное!
ИРА. Извините…
МАРГУЛИС. Да хватит тебе! Пойдёмте. Заодно покажем Игорь Иванычу пациентов.
Уходят
Картина вторая
Палата больницы. Вова-охранник сидит у приоткрытого окна. С улицы доносится ворчание дворника. Входят Маргулис, Чайкин и Ира
МАРГУЛИС (Закрывая окно. Дворнику). Платон Сергеич, ну вы поймите, он же больной!
ЧАЙКИН. А кто такой этот Вова?
ИРА. Раньше работал охранником. Смотрел телевизор целыми днями. Вот и сошёл с ума. У нас, слава Богу, телевизоры запрещены.
ЧАЙКИН. Мда… И поговорить-то ему не с кем…
МАРГУЛИС (смеясь). Ну, попробуйте!
ЧАЙКИН. Здравствуйте! Эм… А как вас зовут?
ВОВА-ОХРАННИК. Фамилия моя слишком известная, чтобы я её называл…
ЧАЙКИН. Ого… Это же из какого-то фильма?
МАРГУЛИС (кивнул). Разговаривает цитатами. Изредка использует нормальные слова. Не стоит стараться.
ЧАЙКИН. А как же ваше «чтоб понять сумасшедшего, будь сумасшедшим»?
МАРГУЛИС. Ну знаете…
ЧАЙКИН. Вот вы всегда так отвечали, когда в моей школе я вас спрашивал, почему вы боитесь выглядеть смешно?
Ира хихикнула
ВОВА (внезапно, протягивая руку). Георгий Иваныч! Он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора здесь проживает?
ЧАЙКИН. О! А вы говорите, не стоит стараться! Как там… Лёд тронулся!
ВОВА (весело). Я сказал!
ЧАЙКИН. (Маргулису) Эх, Ватсон! Всё же так элементарно!
МАРГУЛИС. Ну-ну.
ЧАЙКИН (садится на кровать рядом с Вовой). Итак, Владимир, расскажите что-нибудь о себе!
ВОВА. А кто это говорит-то?
ЧАЙКИН. Я Чайкин. Театральный режиссёр, актёр, драматург…
ВОВА (отворачиваясь). Есть у нас сомнение, что ты, мил человек, стукачок.
МАРГУЛИС. Может, всё-таки пойдём дальше?
ЧАЙКИН. Нет! Этот Вова – личность интересная. (Вове) Послушайте, вам никогда не хотелось рассказать, что у вас на душе?
ВОВА (поворачивается к Чайкину). Хочу, каждый день хочу! А он меня – в шею!
ЧАЙКИН. Вы можете рассказать мне! Я выслушаю!
ВОВА (поворачивается к окну). А голова – предмет тёмный и исследованию не подлежит!
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч! Не тратьте силы!
ЧАЙКИН (Вове). Знаете, я вас понимаю! И хочу попросить у вас престранную вещь – можете представить, что вы ну, допустим, дворник.
ВОВА. Можно, а зачем?
ЧАЙКИН. Понимаете, я ещё сам не знаю, что будет дальше. Мы с вами прямо сейчас на пороге одного эксперимента. И я хочу, чтобы вы представили себя в роли дворника.
ВОВА (не раздумывая). А ну, чего вылупился! Морда сумасшедшая! Пшёл вон! (Встал и начал подметать.) Вот шельмы! Мерзавцы этакие! (Изобразил, что увидел кота.) Кыш, кыш отсюда!
ЧАЙКИН. Превосходно! Спасибо вам, Владимир!
ВОВА. Я, между прочим, живу и радуюсь. Грущу только тогда, когда кто-то грустит. Или злится. А отчего он вечно недоволен? Ведь он не тут, а там!
ЧАЙКИН. Вам есть о чём рассказать людям, но вас никто не слушает! Я знаю способ исполнения вашего желания! Вам никогда не хотелось выступить на сцене?
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч? Что вы задумали?
ЧАЙКИН. Я всерьёз задумался над созданием труппы из душевнобольных людей! Этакая новая форма! Кто знает, что из этого выйдет? Вы же не против?
ВОВА. Он не против! Телевизора нет, так хоть тут какая-то отдушина будет!
МАРГУЛИС. Вам очень трудно отказать… Так что Вова прав – я не против.
ЧАЙКИН. Вот и славно. Владимир, ожидайте указаний!
ИРА. Тогда пойдёмте, покажем вам Шекспира!
Заходит Маша-Кукушка. Пристально смотрит на Чайкина ровно 3 секунды
МАША-КУКУШКА (громко). Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!
ИРА. Восемь.
ЧАЙКИН. Что?
ИРА. Время – восемь часов. Это Маша. Думает, что она кукушка! Мы по ней часы сверяем. Она, видимо, секунды в голове отсчитывает. С невероятной точностью!
ЧАЙКИН. Интересный персонаж…
МАША. Ку-ку!
ЧАЙКИН. Яша Натаныч, а это как-то лечится?
МАРГУЛИС. Ну, как сказать… Когда её сюда привезли, она полностью имитировала кукушку. Не только звук, но и всё поведение. И вот сейчас, через полтора года мы добились от неё естественных человеческих реакций на окружающие события. Правда, слова она никак не хочет произносить.
ЧАЙКИН. Разрешите, я попробую один метод, который только что посетил мою голову…
Начинает изображать самца кукушки, используя вместо слов Ку-ку
МАША (закатывая глаза, вздыхая и покачивая головой). Ку-ку…
Маргулис смеётся, Ира серьёзно смотрит на происходящее
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч! Это уже пройденный этап! Не сходите с ума!
ИРА (серьёзно). Яков Натаныч, можно поуважительнее.
Маргулис замолчал от удивления
ЧАЙКИН. Пройденный?
МАРГУЛИС. Ну, по правде сказать, именно так я и достиг успеха…
ЧАЙКИН. Ого, ну-ка, расскажите!
МАРГУЛИС. Через полгода, как Маша к нам поступила, я вспомнил, как вы тренировали нас имитировать разных животных. Тогда, с вами, я отказался выполнять ваши задания, так как был слишком стеснителен. И вот, год назад, вечером, я остался в больнице в полном одиночестве и провёл, скажем так, лечебную беседу с нашей прекрасной пациенткой!
МАША. Ку-ку!
МАРУЛИС. Именно тогда процесс её излечения получил первые успехи.
ИРА. Ну вы, Яков Натаныч, видимо, большой талант!
Маргулис смущённо улыбнулся
ЧАЙКИН. А мне нужно кое-что спросить у нашей уважаемой Кукушки!
МАША (интересуясь). Ку-ку!
ЧАЙКИН. Мария, вам никогда не хотелось выступить на сцене?
МАША (сомневаясь). Ку-ку…
ЧАЙКИН. Ну, может быть, рассказать людям, как Кукушки видят мир?
МАРГУЛИС. Вы извините, но зачем вам для труппы Кукушка?
МАША (обиженно). Ку-ку!
ЧАЙКИН. Сцена любит главным образом не хороших артистов, а тех, кому есть что рассказать этому миру!
МАША (одобрительно). Ку-ку!
Уходят
Картина третья
Следующая палата. На койке стоит Шекспир и читает стих чрезмерно пафосно и слишком хорошо. Входят Чайкин, Маргулис и Медсестра.
ИРА. Знакомьтесь, Шекспир! Его берите в свою труппу сразу! Слышите, как он читает?
ЧАЙКИН. Да-а… Бежал от актёров, да не убежал!
ШЕКСПИР (внезапно). Я ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ! (Спускается на пол и смотрит на зашедших. Молчит. Потом внезапно) БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ!!!
МАРГУЛИС. Да. Талант у него определённо есть.
ЧАЙКИН. Я вспоминаю, как попросил у вас прочесть мне стих, когда брал вас к себе. Вы так старались, что получилось у вас примерно то же самое. Просто слова, без смысла.
ИРА. И что, не возьмёте?
ЧАЙКИН. Не знаю…
ИРА. А если ему тоже есть что рассказать этому миру? Возьмите, пожалуйста! Ну, научите его правильно стихи читать. Что он, не человек что ли?
ЧАЙКИН (смеётся). Вот кому точно трудно отказать, так это вам! (Шекспиру) Уважаемый! Как вас зовут?
ШЕКСПИР. КТО Я? ТВАРЬ ДРОЖАЩАЯ, ИЛИ ПРАВО ИМЕЮ?!
ИРА. Да Федька он!
ШЕКСПИР. Да, я не такой как все! И что же?
Я бегаю с немытой рожей!
И рифмы редко добиваюсь
В своих стихах я.
ЧАЙКИН. А это что?
ИРА (с гордостью). Сам написал! У него под подушкой тетрадка лежит, вся стихами исписана!
ЧАЙКИН. Интересно… Фёдор Шекспир… ович… Не хотите ли вы проявить свой талант в спектакле?
ШЕКСПИР. В каком таком спектакле?
ЧАЙКИН. Я пока не знаю, но…
ШЕКСПИР (перебивая). Я подумаю.
ЧАЙКИН. Хорошо! (Маргулису.) А можно Владимира, Машу и Фёдора определить в одну палату?
МАРГУЛИС. Да! Ира, организуй!
Ира кивает и убегает
МАРГУЛИС. А если Шекспир подумает и откажется?
ЧАЙКИН. Да, видимо, с подтекстом у вас совсем всё плохо! Ведь вы сами сказали, что в нём проснулся артист. И он, как любой артист, особенно очень известный и востребованный, будет набивать себе цену. На самом деле он и не думал, сразу согласился!
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч, вы удивительный человек! Если вы насовсем оставите свою труппу и уйдёте из театра, приглашаю вас к нам на работу!
Смеются
ЧАЙКИН. Что ж, очень может быть.
Молчание
ЧАЙКИН. Яша, расскажи мне, как ты вообще поживаешь? А то я приехал, свалился на тебя со своими проблемами и даже не спросил. Как ваша мать? Рахель Львовна, если не ошибаюсь?
МАРГУЛИС. Да, именно так. Живу хорошо. Мама возвращается из столицы.
ЧАЙКИН. Да? И когда же они приедут?
МАРГУЛИС. Завтра утром.
ЧАЙКИН. А будет у меня возможность с ней повидаться? Сколько лет я её не видел! Кажется, с тех пор как вы покинули мою труппу.
МАРГУЛИС. Да, она сказала, что приедет навестить меня прямо сюда.
ЧАЙКИН. Вот и хорошо. Завтра я постараюсь прибыть как можно раньше, чтоб не упустить случая повидаться со столь удивительным человеком.
На соседней койке проснулся больной и начал что-то чуть слышно бормотать
ЧАЙКИН. Яков Натаныч, а это кто?
МАРГУЛИС. А это у нас Калачик… Не спрашивайте, это тоже фантазия Иры.
КАЛАЧИК. Я не люблю, когда мне лезут в душу!
ЧАЙКИН. Что, простите?
КАЛАЧИК. Я не люблю, когда мне лезут в душу!
ЧАЙКИН. Это что-то знакомое…
КАЛАЧИК. Я не люблю, когда мне лезут в душу!
ЧАЙКИН. Тем более, когда в неё плюют!
КАЛАЧИК. Точно! Спасибо!
МАРГУЛИС. Ого! Сколько его помню, ни разу не слышал от него какие-то другие слова.
ЧАЙКИН. Запомните, если человек повторяет только одну строчку из песни, он просто не помнит, какие слова дальше.
МАРГУЛИС. Я запомню!
ЧАЙКИН (Калачику). Уважаемый…
МАРГУЛИС. Коля.
ЧАЙКИН. …Николай! Хотите играть на сцене? Вам бы подошла какая-нибудь характерная роль!
КАЛАЧИК. Роль? Это я люблю! Но я не люблю, когда мне лезут в душу, тем более, когда в неё плюют!
ЧАЙКИН. Браво!
Вбегает Ира
ИРА. Палата готова. Маша с Вовой уже там.
МАРГУЛИС. Отлично. Отведи ещё Шекспира и Калачика.
ИРА. Хорошо. (Шекспиру и Калачику.) Пойдёмте, дорогие мои.
ЧАЙКИН. Четверых, в общем-то, пока достаточно.
МАРГУЛИС. Хорошо, пойдёмте тогда.
Все уходят
Картина четвёртая
В палате на втором этаже
ЧАЙКИН. Господа, готовы ли вы начать творить?
Калачик и Вова промолчали
МАША (с готовностью). Ку-ку!
ШЕКСПИР. Всегда готов! (Себе.) Никогда в стране убогого труда такого действа не видали.
ЧАЙКИН. Кстати да! Давайте придумаем нашему «действу» название. Например (подбирая слова), действо… Подскажите мне ещё какое-нибудь «театральное» слово…
МАША (неожиданно для себя). Софит…
МАРГУЛИС. Игорь Иваныч, Маша сказала слово! Вы – наш спаситель!
ЧАЙКИН. Что ж, прекрасно! Действо софитов! Ну что, софиты, слушаем мою команду! Сыграйте… Вернее, покажите мне все вместе картину: человек в обществе!
ШЕКСПИР. Я ПОМНЮ ЧУДНОЕ МГНОВЕНИЕ! Передо мной явилась ты…
ВОВА. А ну, чего разорался! Пшёл вон, мерзавец этакой!
ШЕКСПИР. Месье! Попрошу вас извиниться!
МАША (пытаясь встать между ними). Ку-ку!
ВОВА. Лети отсюда! Раскудахталась!
ШЕКСПИР. Извольте удалиться! И не трогайте женщин!
МАША (уважительно посмотрев на Шекспира. Протяжно). Ку-ку!
ВОВА. Как говорит наш любимый шеф: «Если человек идиот, то это надолго».
Начинается спор и ругань. Калачик сидит у стены, прижав колени
ЧАЙКИН. Николай, почему вы не играете в этом этюде?
КАЛАЧИК. Потому что человек – это я, а общество – это они. Я не люблю, когда мне лезут в душу, тем более, когда в неё плюют!
ЧАЙКИН. Яша, вы слышали?
МАРГУЛИС. Слышал! Подумать только, какая осознанная мысль! Да с вами медицина выйдет на новый уровень!
ЧАЙКИН. Кроме того, обратите внимание, я задал только тему, как они тут же создали сцену для какого-нибудь спектакля! И ведь как играют! Очень по-настоящему!
МАРГУЛИС. И что теперь? Какой у вас план?
ЧАЙКИН. А теперь, мой дорогой, у нас впереди огромное, просто сумасшедшее количество работы!
МАША (подходит к ним). Ку-ку! Мы всё!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Картина первая
Следующий день. Кабинет главврача. Маргулис просыпается от голосов из коридора
РАХЕЛЬ ЛЬВОВНА. Яшенька! Яшенька! Будь так вежлив, встреть свою мать!
Входит Рахель
РАХЕЛЬ. Яша! Здравствуй, сынок! А вот и я!
МАРГУЛИС. Привет…
РАХЕЛЬ. Яшенька, ну почему ты дни и ночи проводишь в этом сумасшедшем доме! Взгляни на себя!
Появляется Чайкин. Он бодр и весел. Открывает дверь нараспашку, потом заходит
ЧАЙКИН (замечая семью Маргулиса). О! День не успел начаться, как подарил мне приятную встречу! Здравствуйте, Рахель Львовна!
РАХЕЛЬ. В отличие от вас, я пока не уверена, что эта встреча приятна. Но, в любом случае, доброе утро! И, извините за нескромный вопрос, что вы тут делаете?
ЧАЙКИН. Что я тут делаю? Ну, как вам сказать. Здесь кабинет моего ученика, между прочим, очень талантливого!
РАХЕЛЬ (перебивая). Между прочим, бывшего ученика! И не имеющего никакого желания связывать свою жизнь с… Впрочем, вы, Игорь Иванович, так и не ответили на вопрос. Что вы тут делаете? За три года я успела про вас забыть!
ЧАЙКИН (любезно). А я про вас не забывал ни на минуту!
РАХЕЛЬ. Как вы меня… Всё, извините, но я не могу находиться в этом кабинете!
Выходит
МАРГУЛИС. Извините её, Игорь Иваныч!
ЧАЙКИН. И чем же я ей так насолил… Ну ладно. Сейчас нам нужно работать! Кстати, вы придёте на сегодняшнюю репетицию? Позовём и вашу маму с сестрой!
МАРГУЛИС. Да, давайте. Пойдёмте тогда?
ЧАЙКИН. Прошу!
Выходят
Картина вторая
В палате на втором этаже. Сидят Маргулис и Рахель, ждут Чайкина и Иру
РАХЕЛЬ. Яшенька, расскажи, пожалуйста, что тут устроил этот твой Игорь Иваныч?
МАРГУЛИС. Ну, понимаешь, пока это только эксперимент, который может дать большие плоды. Игорь Иваныч создал труппу из этих больных. У нас есть предположение, что после репетиций душевнобольные пойдут на поправку. Это будет большой прорыв в медицине и… Ну, в общем, нужно провести наблюдения, доказать, что наша гипотеза…
РАХЕЛЬ (перебивая). Яша, постой-постой, мне кажется, что где-то я об этом уже слышала. Но как-то не могу вспомнить где. Ну ничего, может, потом вспомню. Скоро…
Скажи мне, что вы собираетесь делать с этой разработкой?
МАРГУЛИС. Ну, я предлагал Игорь Иванычу её запатентовать…
РАХЕЛЬ. Какая наивность…
МАРГУЛИС. Что, прости? Я не совсем понял.
РАХЕЛЬ. Поймёшь. Только где же там наш экспериментатор?
Входят Чайкин, Ира и пациенты
ЧАЙКИН. Всем ещё раз доброе утро! Итак…
РАХЕЛЬ (нарочно). Ах да, вспомнила, на этой неделе. Я слышала это на этой неделе, в Москве. Я встречалась с одним своим близким другом — актёром. Прескверный человек. Так вот, я была на его презентации, где он рассказывал про свой театр, где играют сумасшедшие актёры. В самом деле! Представляете. Вы извините, Игорь Иваныч, мы просто не закончили разговор с Яшенькой…
Чайкин поражённо замолчал
РАХЕЛЬ. Игорь Иваныч, я вас больше не отвлекаю. Продолжайте. Мне очень интересно увидеть именно вашу разработку!
ЧАЙКИН. Вы извините… Мне надо…
Чайкин уходит
РАХЕЛЬ. Куда это он?
МАРГУЛИС. Я сейчас
Маргулис уходит
ИРА. Кхм…
Ира уходит.
РАХЕЛЬ. Детский сад…
ВОВА. И цитаты не подобрать…
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Катина первая
Кабинет главврача. Сидит Маргулис, входит Ира
ИРА. Можно?
МАРГУЛИС. Входи…
ИРА. Там… Это…
МАРГУЛИС. Да. Знаю.
ИРА. Это не может так продолжаться. Если они не начнут хотя бы есть, то страшно представить, что будет потом.
МАРГУЛИС. Всё, что я сейчас хочу, опять услышать стихи Шекспира. Особенно в последние дни. Он стал так хорошо читать. И время как будто больше не идёт без Кукушки.
ИРА. А когда вы в последний раз с Игорем Ивановичем разговаривали?
МАРГУЛИС. Неделю назад. Он в очередной раз пришёл на репетицию, потом как будто вспомнил что-то, про какие-то дела. И ушёл.
ИРА. Вы знаете, где он живёт?
МАРГУЛИС. Ну да… А тебе зачем?
ИРА. Яков Натаныч! Дайте адрес!
МАРГУЛИС. Ира, я тебя не понимаю.
ИРА. Ой, ну что ж вы так соображаете долго! Дайте адрес, и всё!
МАРГУЛИС. Хорошо, сейчас.
Маргулис пишет адрес на бумажке
ИРА. Всё, пожелайте удачи.
Стремительно выходит
Картина вторая
Дома у Чайкина. Чайкин сидит, выпивает, состояние плачевное. Входит Ира
ИРА. Игорь Иваныч!
ЧАЙКИН. Ира, что вы тут делаете?
ИРА. Игорь Иваныч, я на позапрошлой неделе никак не успевала спросить, почему вы тогда, после слов Рахель, куда-то ушли?
ЧАЙКИН. Не люблю повторяться.
ИРА. То есть?
ЧАЙКИН. Вы знаете, Ира, Рахель Львовна видимо считает меня своим врагом. Наверное, из-за того, что я, якобы, плохо влиял на её сына своим театром. Так вот, врага, как известно, надо знать в лицо. Вот она и изучила меня. Когда Яков Натаныч обучался в моей труппе, я часто видел её на репетициях. Похоже, там она определила одну мою слабость – я не люблю повторяться. Это доходило до, в какой-то степени, паранойи. Признаюсь, иногда я даже как-то заставил одного ученика сменить обувь, когда она совпала с другим учеником. Поэтому, после слов Рахель, мне стало плохо. Потом я пересилил себя, старался продолжать репетиции, но хватило меня не на долго. Я каждый день в газетах видел статьи о том, как «театр сумасшедших набирает популярность». Мысль о том, что я делаю то же самое сводила и сводит меня с ума. Поэтому… Поэтому я здесь.
Молчание
ИРА. А что вы собираетесь делать дальше?
ЧАЙКИН. Дальше? Уеду.
ИРА. Куда?
ЧАЙКИН. Куда… Куда глаза глядят. Сяду завтра на какой-нибудь поезд. И уеду на Урал. В Пермь, а потом в горы. И там меня никто не найдёт…
ИРА. То есть, завтра?
ЧАЙКИН. Да. Самым первым поездом.
ИРА. Игорь Иваныч… Я… Не знаю, что сказать.
Ира уходит
ЧАЙКИН. Вот и я не знаю.
Картина третья
В поезде в купе сидит Пассажир. Входит Чайкин. Садится напротив
ПАССАЖИР. О, это же вы Чайкин?
ЧАЙКИН. Ну допустим.
ПАССАЖИР. Вот это повезло!
ЧАЙКИН. А мне вот не очень…
ПАССАЖИР. Надо будет потом своим рассказать!
ЧАЙКИН. А вы куда едете?
ПАССАЖИР. До Перми.
Чайкин вздохнул
ПАССАЖИР. А я с Москвы еду. С отпуска. Там, кстати, слышали, какой-то мужик придумал театр, в котором больные играют. Ну, сумасшедшие то есть. Вот это как, интересно? Они ж больные, ничего не соображают!
ЧАЙКИН. Я не знаю…
ПАССАЖИР. Хотя, с другой стороны, играть – так это раз плюнуть. Ну что там, сказать, что вот есть текст, говори его. Потом иди сюда, вот изобрази такую эмоцию. Ну, допустим, сумасшедший это запомнит. А как это поможет в его лечении?
ЧАЙКИН. Вы думаете, что театр выглядит так?
ПАССАЖИР. Ну, вы, честно говоря, обижаете! Или вы газет не читаете? Там же цитировали как раз этого актёра. Он говорил, что «больные лучше запоминают текст», что «ими легче управлять». Ну, и что «благодаря театру они переключают себя на тело своего персонажа». Ну то есть чувствуют себя в другом теле. Я, может, на вид и выгляжу как простак какой-нибудь, но газеты читать умею!
ЧАЙКИН. Да… Как будто это прошло мимо меня…
ПАССАЖИР. Так-то! Ну, что там у нас по времени… Ещё две минуты.
Чайкин посмотрел в окно, увидел бегущих через весь вокзал Иру, за ней Софиты, за ними бежит Маргулис, отстаёт, его задерживает охрана
МАРГУЛИС. Ира! Бегите! Не останавливайтесь!
ИРА. Вперёд, Софиты! Не отстаём!
Все, запыхавшись, вбегают в купе, молча смотрят на Чайкина, Чайкин на них
ИРА. Ну, чего вы молчите? Картину надо доиграть!
КАЛАЧИК. Парня в горы тяни – рискни! – не бросай одного его, пусть он в связке в одной с тобой – там поймёшь, кто такой.
ВОВА-ОХРАННИК. Скверно, очень скверно, молодой человек…
ШЕКСПИР. В моём театре нет кулис – вы вызвали меня на бис!
МАША-КУКУШКА. Ку-ку! Нам без ваших репетиций… Тяжело!
ИРА. Стоп! Спасибо. (Чайкину) Что вы скажете теперь, Игорь Иваныч?
ЧАЙКИН. Дорогие мои! Да что тут говорить… Идите сюда!
Объятия. Объявление об отправлении поезда
ЧАЙКИН. А давайте репетировать прямо в поезде! И на вокзалах спектакли показывать! Этакая новая форма!
ИРА. Что вы, я должна вернуть пациентов в больницу!
КАЛАЧИК. Поздно. Поезд тронулся.
ПАССАЖИР. Да все мы тут… Тронулись.
Поезд уезжает
