Глава первая. Переезд.
-Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту города Санкт-Петербург. Температура за бортом -10 градусов по Цельсию. Время 21.00. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся еще раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор нашей авиакомпании. Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки двигателей, — объявила бортпроводница по микрофону.
Мы с отцом взяли с полок вещи и пошли на выход. На улице шёл лёгкий снег. На такси мы доехали до очередной новой квартиры. Это был третий переезд за последний год. Остановившись перед подъездом, я начала рассматривать шестиэтажный дом. Крыша, стены, окна — он ничем не отличался от рядом стоявших серых зданий. Папа придержал мне входную дверь и зашёл после меня в подъезд. Квартира была, как ни странно, просторной: зал с высокими потолками, небольшая комната с окнами в скверик, рабочий кабинет, кухонька со старинной плитой и круглым столом посередине.
-Маргарита, разложи свои вещи в спальне, и иди есть. Мебель должны привезти на следующей неделе.
-Хорошо,- бросила я уставшим голосом. Ни стола, ни шкафа в комнате не было. Зато была в этот раз большая кровать! Это просто счастье после раскладушек растянуться на огромном матрасе. Что я и сделала, плюхнувшись на горбатый, местами потертый матрас. Взгляд упал на подоконник. Предыдущие хозяева забыли вазочку с одним цветком. Я решила рассмотреть его. Это оказалась маленькая розочка нежно-кремового цвета. Вода в вазе высохла, видимо, давно, а розочка, не уронив ни одного лепестка, упорно держалась. Я взяла вазу и пошла на кухню.
Отца не было. На столе стоял бокал чая с бутербродом на тарелке. Налив воды в вазочку, я поставила ее на деревянный круглый стол. Ну и что, что нет ни посуды, ни шкафов. Есть стул, а значит, кушать будем с отцом по очереди. Это тоже хорошо – отец последнее время избегает моего общества. Год назад от рака умерла мама, папа стал замкнутым, ушел с головой в работу. И чем выше продвигался он по служебной лестнице, тем больше отдалялся от меня. Не было уже совместных прогулок по парку, посиделок за чаем с вишневым пирогом, поездок за город. Мама любила кататься на лыжах, поэтому часто мы всей семьей в Самаре отправлялись на турбазу, где отлично проводили время. В этом году мы запланировали поездку на Байкал – это была мечта мамы и папы. Но все рухнуло в один миг: и планы, и счастье, и моя жизнь… После похорон я часто заставала папу сидящим у окна в кресле ранним утром. Он часто не спал ночами, просто сидел у окна и смотрел на падающие листья, потом на стекающие по стеклу капли дождя, потом на первые снежинки. Первый переезд состоялся в декабре, перед самым новым годом – отец решил, что надо оставить все, что напоминает любимую женщину. Может, и меня бы оставил, но не на кого. Его родители жили в Казахстане, а мамины давно умерли. Весной мы переехали из Ярославля в Москву. А сейчас за окном ровным слоем на подоконник ложится питерский снежок. Умом я понимаю, что долго от реальности отец не сможет бегать, но как ему об этом сказать. Взрослые не слушают тринадцатилетних девочек. Девочек, как две капли похожих на матерей.
Глава вторая. Новое знакомство.
Новая школа оказалась не такой уж большой. Нравилось другое — здание окнами выходило на городской сад или парк. Выясню чуть позже. Одноклассники поглядывали на меня с интересом, некоторые рассматривали мои старые кроссовки. Мы их купили с мамой. Выбирали долго: главным условием, которого придерживалась мама, было удобство и фирма. Она была убеждена – хорошее не может производить плохого. Так это и оказалось – кроссовки выдержали мои утренние марафоны. Это я так называю свои пятикилометровые забеги. Кстати, к спорту тоже приучила меня мама.
Классная представила меня и начала урок. Алина Семёновна рассказывала о больших синтаксических единицах, а я и о малых-то не слышала. В общем, ничего я не поняла, но подходить после уроков не стала. Как правило, учителя просят самостоятельно заниматься или отсылают к репетиторам. Попробую догнать темы с помощью всемогущего интернета. Все следующие уроки тоже показали, что целинных земель в моих просторах интеллекта больше, чем думалось. Что ж, не буду расстраиваться, потихоньку одолею и это.
После уроков я решила погулять по городу и совершенно случайно наткнулась на книжный магазин. Он небольшой, но книг здесь достаточно много: старинных, потрепанных, с иллюстрациями и без, некоторые были подписаны самими авторами. Я всегда питала страсть к старине, а тут сама история пришла в гости. Я бродила между полок уже минут тридцать, как увидела красивую обложку. Прочитала первые строки. Поняла, что не могу остановиться. Купила книгу. Продавец, сухонький старичок в очках, одобрительно кивнул и удивительно молодым голосом сказал: «Сударыня, заходите к нам еще». Зайду, про себя решила я.
Дома так и тянуло открыть книгу, но я дала себе слово: сначала уроки, потом все остальное. Тема по русскому оказалась не сложной, по биологии пришлось потрудиться, а история мне всегда нравилась, может, поэтому сложных тем для меня не было. Вечером пришел отец, спросил, как новая школа. Я ответила, что все хорошо. Вот и еще одна страничка моей жизни перевернулась. А вот страничку купленной книги я открыла только на следующий день в школе.
Шла перемена. Чтение так увлекло, что не сразу я поняла, обращались ко мне:
-Знакомая книжка, привет, — начала разговор одноклассница.
-Ты читала её? – удивилась я.
-Конечно! Она мне очень понравилась. Давай, когда ты её дочитаешь, мы с тобой её обсудим? Мне очень хочется поделиться некоторыми мыслями. Кстати, меня зовут Анастасия.
Я согласилась, в это время прозвенел звонок на урок. На следующей перемене Настя вновь подошла.
-Я не успела спросить, может, ты придешь ко мне домой, и я тебе помогу с учёбой?
Я остолбенела. Не думала, что кто-то предложит мне помощь.
-Ну, если ты не против, я могу. Спасибо.
-Ещё не за что благодарить, — улыбнулась Анастасия.
После уроков мы пошли домой, и вместе разобрали несколько тем по алгебре. Так я каждый день после учёбы ходила к ней и понимала, что дружить не так уж сложно, когда у вас много общего.
Глава третья. Так и должно быть.
Настя стала моим первым другом. Мы с ней не расставались. Вместе делали домашние задания, ходили на пробежки, хотя до меня она только планировала их начать с каждого понедельника. Вместе посетили Эрмитаж, съездили в Летний сад, Петропавловскую крепость. Настя знала так много, что экскурсоводы могли позавидовать. Оказывается, ее прабабушка пережила блокаду, работала реставратором, была знакома со многими известными художниками и музыкантами. Это вы еще не слышали голоса Насти! Как она поет! Боже, ее голос переворачивает душу. Когда она под гитару спела какой-то романс, я заплакала. Я ревела в голос, чем напугала Настю. Последний раз я плакала год назад на похоронах. Потом все время держалась, чтобы еще больше не расстраивать папу. И вот теперь из меня как будто выходило все: боль, обиды, усталость- все, что сковало мое сердце на целый год немым льдом. Я, как тот Кай, чье сердце растопила Герда – Настя своей любовью.
Изменения произошли и дома. Вскоре привезли мебель, вещи. С Настей мы все расставили по местам. Осталась последняя коробка. Я ее не распечатывала год. Там лежали декоративные штучки, скульптуры, маски, сувениры, которые мы с мамой покупали каждый раз, когда заходили в магазины сувениров Турции, Египта, Кипра. Отец просил все выбросить, а я не решилась. Так и возила коробку, говоря, что там моя одежда на вырост. Думать о том, что теперь делать с этой коробкой одной не хотелось, но Настя вмешалась в мои планы, и всё вышло по-другому.
-Ой, я видела такое зеркальце у маминых знакомых. Они привезли его из Стамбула, — Настя стояла возле распечатанной коробки, держа в руках любимое мамино зеркальце. А вот это, — продолжала Настя,- знаменитые бусы из томпака.
Так мы и разобрали всю коробку. Я рассказала Насте, как выбирались турки, платки, обереги, статуэтки, бусы, ожерелье, браслеты. Был среди вещей и портрет мамы в рамке из цветного стекла. Настя сказала, что это я только постарше. Мы вдвоём украсили уголок возле письменного стола и пошли пить чай.
Вскоре пришел отец. Настя ему нравилась, и он был рад видеть нескладную девочку в очках у нас в гостях.
— Как дела в школе? – спросил он нас обеих.
— Хорошо, — не сговариваясь, ответили хором мы и рассмеялись.
Я проводила Настю до остановки и вернулась домой. На кухне на столе стоял нетронутым чай. Отца не было. Я прошла в свою комнату и остановилась у порога. На стуле, сгорбившись, сидел отец и держал в руках портрет мамы. Он перевел взгляд на меня, снова на портрет и произнес:
— Как нам тебя не хватает. Знаешь, а у Маргариты, появилась подруга, и , по-моему, мы здесь остановимся, — потом отец поставил портрет на стол, подошел ко мне, обнял за плечи, прижал к себе и добавил: — Пойдем в эти выходные в какой-нибудь музей. И Настю позови.
Недавно я заметила, что отец приходит домой раньше, чем обычно, и ужинает со мной. По воскресеньям мы гуляем в скверике с красивыми фонарями и старинными лавочками.
Оказывается не так страшно менять что-то в жизни, а иногда это к лучшему. А город этот мне нравится, потому что в нем живет Настя.
