Густые серые облака плыли над ржавыми крышами домов. Изъеденные временем кирпичные стены как будто приросли друг к другу артериями электрических проводов. Целостность двориков-колодцев в старом центре города нарушали лишь арки, зиявшие пустотой и связывавшие их с соседними дворами и внешним миром. Периодически из арок появлялись мало чем отличавшиеся друг от друга люди в серых и черных пальто. Торопливыми шагами они переходили из одного двора в другой, растворяясь в темноте. Истошно орали коты. По балконам чинно расхаживали чайки и голуби.
Где-то совсем рядом послышался детский смех. С каждым моим шагом он становился все громче и заразительнее. Я свернула в свой, самый дальний двор. Мальчишки играли в футбол. Мяч летал от одних ворот, обозначенных брошенными рюкзака, до других. Каждый раз, когда мяч достигал цели, двор тонул в радостных визгах игроков отличившейся команды и возмущенных возгласах хозяев пробитых ворот.
Дверь в подъезд была открыта. Двое мужчин затаскивали в подъезд ящики, выгруженные на изношенный асфальт двора из старенькой «газели». На одном них сидела моя соседка Лиза с большой пластиковой лошадью бордового цвета. У лошади была пышная грива, заплетенный в косички хвост и разноцветная попона. А еще яркие желтые колесики. Девочка катала лошадь по ящику, периодически прикладывая к ней ухо.
— Лиза, привет! — я присела на корточки перед ней. – Ух ты, какая у тебя лошадь!
— Это мне бабушка подарила. Она живая.
— Живая?
Лиза прислонила бок лошади к моему уху.
— Я положила в нее свои часики. Теперь это ее сердце. Слышите?
Внутри лошади и правда слышалось тихое тик-так. Я кивнула.
Лиза снова поднесла лошадь к уху и, улыбаясь, закрыла глаза.
Поняв, что она не намерена продолжать диалог, я выпрямилась и зашла в подъезд. В нос ударило сыростью. По полутемной лестнице я поднялась на этаж и, достав длинный потертый ключ, отперла тяжелую скрипучую дверь. Квартира была заполнена солнечным светом. В воздухе летала пыль и было очень душно. Сбросив пальто и ботинки, я зашла в кухню и нараспашку открыла окно.
Свежий воздух ворвался в квартиру и засвистел в щелях под дверьми закрытых комнат. Достав из холодильника кастрюлю, я села за столик и стала есть из нее румяные ароматные котлеты.
Прожевав третью, я заметила, что смех во дворе прекратился. Слышались лишь выкрики, судя по интонациям, далеко не радостные. Положив надкусанную котлету обратно в кастрюлю, я подошла к окну.
Ребята окружили Лизу. Какой-то пацан держал ее лошадь двумя руками и нещадно тряс.
— Ты если ее удержать не можешь, зачем вообще вынесла? А? Ты понимаешь, что этой дурацкой пластмасской всю игру испортила. Я вообще об неё чуть не убился. Хорошо, что вовремя заметил.
— Я не специально. Она сама выкатилась, — Лиза сжалась, глаза округлились. Она топталась на месте, сжимая в кулачках подол ветровки.
— А надо было тогда пнуть эту лошадь, чтобы больше точно уж не помешала! Чего не пнул? – высказался еще один мальчишка.
— И вообще, уже восемь лет. Пора бы перестать страдать ерундой. Я в твоем возрасте в игрушки уже не играл, — сумничал еще кто-то из толпы.
— Не игрушка это вовсе, не игрушка! – всхлипнула Лиза, вздернув подбородок.
— Да что с ней разговаривать! Малолетка бестолковая! — мальчишка бросил лошадь на асфальт и занес ногу. У меня сжалось сердце. Удар! Лошадь отлетела в сторону. Упала на бок. Желтые колесики беспомощно вращались в воздухе.
Лиза вскрикнула и бросилась к ней. Бережно подняв игрушку, девочка прижала ее к уху и замерла.
Ребята моментально разошлись, а Лиза все сидела на асфальте, хмурясь и прислушиваясь.
Тут ударил гром, свернула молния. Застукали по асфальту крупные капли дождя.
Прижав к себе лошадь, Лиза поплелась к подъезду. Как только она скрылась из виду, я поспешила в прихожую и приоткрыла входную дверь. Вскоре послышались шаг и шепот.
— Убили лошадь, убили, убили…
Поднявшись на свой этаж, Лиза постучала в дверь, продолжая шептать те же слова. Дверь открыла бабушка. Никак на нее не реагируя, Лиза забежала в квартиру. Раздался грохот. Бабушка, причитая, поспешила следом.
Я вышла из квартиры и остановилась на пороге Лизиной, тихонько постучала по косяку. Из дальней комнаты вышла бабушка. Там что-то продолжало падать и греметь. Покачивая головой, Ольга Васильевна подошла ко мне.
— Ничего не понимаю, Светочка. Лиза игрушки все с полок смахивает и под кровать прячет. Даже зайца любимого туда же. Лошадь, говорит, убили. Какую еще лошадь?! Игрушки тут причем? Не объясняет.
— Убили, Ольга Васильевна. Убили. И не только лошадь…
