Нужно понять кое-что о Бездне. Это не злодей. Не демон. Не бог. Это -процесс. Точнее, его отсутствие. Представьте дыру в дне мироздания, куда стекает всё, что имеет неосторожность существовать поблизости. Реальность, пространство, время, смысл – всё утекает туда с тихим, неумолимым хлюпом, и на месте целых миров остается лишь идеально стерильное ничто. Бездна не зла, скорее она голодна. Если слово «голод» будет уместно по отношению к титанических масштабов катастрофе, готовящейся поглотить всё сущее. Аппетит, как известно приходит во время еды, а Бездна ела уже давно, методично и со вкусом.
Лорд Айронс, человек, переставший быть человеком ровно настолько, чтобы это заметили даже нелюди, поставил перед собой цель: заткнуть дыру. Нет, не так. Перехитрить голод. Переписать меню. Создать метафизическую пробку из чистого расчёта. Проблема была в том, что уравнение спасения содержало слишком много неизвестных. И Айронс, будучи учёным (пусть и того сорта, от которого другие учёные прячут подопытных кроликов), действовал по методу науки: если не знаешь ответа, спроси у того, кто, теоретически, может знать.
Именно для этого и существовал «Акрополь». Корабль не летал — он совершал интеллектуальный грабёж с элементами вежливого расспроса. Айронс посещал цивилизации, империи, коллективные разумы и одинокие божества, задавая один и тот же вопрос, сформулированный на тысяче разных ладов:
«Извините, не подскажете, как остановить конец всего? А то у меня тут апокалипсис по расписанию, а все известные методы дают погрешность в… ну, в саму вечность».
Попутно, совершенно случайно, «Акрополь» сканировал, записывал, каталогизировал и архивировал всё, что видел: от принципов работы звездолётов до рецепта идеальной икры у слизнеподобных граждан галактики М-33. На всякий случай. Вдруг пригодится для Великой Цели. Или просто для коллекции. Коллекционирование — тоже наука.
яспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремя
И вот сейчас «Акрополь», похожий на летающий университетский факультет нетривиальной геометрии, плыл сквозь кристаллическую решётку мультивселенной. На мостике Лорд Айронс и его тень, доктор Кэл, чьи лица были скрыты масками, способными выражать только степень собственного наличия, смотрели в пустоту.
— Она снова на 2% превысила базовый коэффициент поглощения, Кэл — произнёс Айронс.
Его голос был звуком тактично опускаемого стерильного занавеса. — Съела сектор «Безмятежное Разочарование». Три обитаемые планеты, газовый гигант с кольцами из застывшей поэзии и одна маленькая, но гордая цивилизация философов-амёб. Все данные собраны, но ответа на главный вопрос — по-прежнему нет.
— Мы задали вопрос 27 348 раз, — откликнулся Кэл. Его голос был тише — звуком занавески, висящей внутри первой занавески. — Получено 15 002 отказа, 9 837 предложений удалиться, 2173 акта агрессии, 322 философских трактата о тщетности бытия и 14 предложений руки, сердца или эквивалентного щупальца. Ни одного работоспособного решения. Статистика становится предсказуемой.
— Наука питается тупиками, — заметил Айронс. — Каждый отказ — это новая точка отсчёта. Каждое «нет» сужает круг поиска. Мы вычеркнули богов, драконов, машинные утопии и разумные туманности. Остаётся…
На главном экране возникло изображение. Голубой шарик. Оживлённый. Сушей, водой и чем-то третьим, что сложнее всего описать: самоуверенной суетой.
— …Терра-прим. Земля, — произнёс Айронс, и в его голосе, возможно, прозвучал отголосок того, что у людей называется «усталым вздохом». — Единственный мир, к которому я даже не стал обращаться. Потому что задавать вопрос о спасении реальности существам, которые не могут спасти даже свой вечер от скуки… это не наука, Кэл. Это уже жестокость. Они не злы, Кэл. Они не глупы в узком смысле. Они… безнадёжно отвлечены. Их цивилизация — это сигнал, утонувший в шуме их собственного производства. Они изобрели инструменты для спасения от скуки, и эти инструменты съели их будущее. Бездна не поглотит их. Они растворились в себе самих. Добровольно.
— Гипотеза не может быть построена на одних только поверхностных наблюдениях, я предлагаю спуститься вниз и произвести наблюдения лично. Учитывая, что у них там сейчас творится (если верить всем новостям, конечно) на нас будет обращен минимум внимания.
— Идея звучит весьма неплохо, Кэл, думаю стоит её подтвердить, ну или же опровергнуть, подготовишь капсулу для спуска сам?
— Да, милорд.
яспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремя
От «Акрополя» отделилась небольшая тень и набирая скорость поплыла к голубому шарику, который его обитатели испокон веков называли Землёй.
По дороге периодически проносились машины, но никто не обращал внимания на две высокие, одетые в черно-серые костюмы, спокойно идущие фигуры. Однако, спустя некоторое время потрепанный автомобиль притормозил у обочины, из окна высунулся молодой парень лет 20-ти и предложил их подвезти, на что Кэл и Айронс ответили сдержанными кивками.
Салон наполняли ритмичный гул двигателя и запах дешевого освежителя вперемежку со старым нагретым пластиком.
— Ну так что, ребят? Конвент какой? Или тиктокерское? Косплей хороший, конечно, но честно — под солнцем в этом жариться, вы просто герои. Я бы сдох. Маски у вас вау. 3D-печать?
Айронс повернул к парню маску, которую можно было в его случае назвать лицом и сказал Александру слова, которые, позднее навсегда врезались в его память…
— Мы не в роли. Мы лишь выполняем свою задачу. Твоя реальность, точнее, ваш мир, является одной из граней в кристаллической решётке вселенной. В данный момент происходит системный сбой под кодовым названием «Бездна». Это не метафора. Это процесс распада фундаментальных связей пространства-времени. Мы ищем способы её локализации и нейтрализации. Ваша цивилизация, несмотря на очевидный когнитивный диссонанс и приоритезацию тривиального контента, теоретически может обладать уникальными данными. Мы здесь для их сбора.
В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом покрышек и гулом двигателя.
— Окей-окей, я понял. Не выходите из образа. Круто. «Бездна», говоришь? Звучит как название инди-игры или какой-то новой тусовки…
И тут Александр услышал второй голос. Ровный как линия горизонта, произнесший фразу, что позже врезалась в его память не меньше первой…
— Ты не веришь.
— Дружище, я верю в то, что вижу. А я вижу двух пацанов в крутых костюмах, которых кто-то, видимо, высадил на трассе ради хайпа. Играйте дальше, не портите. Это же весело!
Кэл протянул руку и положил в открытый бардачок вещь, что напоминала собой зелёный значок или монетку из бутылочного стекла. – Прими и сохрани. Это канал. Данные в нём статичны. Когда твои данные изменятся — когда вероятность твоего принятия истины превысит текущие 0.003 процента — сожми его. И мы придём.
— Э… Спасибо, наверное. Для косплея – вполне аутентично, респект.
Машина притормозила на одной из тихих улиц города.
— Вам тут сойдёт? В центр дальше пешком минут десять. Там народов побольше, оценит ваш… энтузиазм.
Айронс и Кэл не прощаясь вышли, синхронно закрыв двери. Когда парень уехал, то слова брошенные двумя высокими фигурами прозвучали подобно записи в блокноте.
— Данные получены. Реакция: типичная. Когнитивный фильтр отбрасывает неудобную информацию, заменяя её комфортной моделью — «розыгрыш», «косплей». Интеллектуальная лень как защитный механизм.
— Подтверждаю. Объект принял передатчик как сувенир. Вероятность активации: ничтожна. Однако передатчик теперь является частью их мира. Эксперимент продолжается на уровне наблюдений.
— Они не верят в конец света, Кэл. Они верят в конец батареи телефона. Это — их выбор.
— Передал данные в архив «Акрополя». Категория: «Самоизолирующиеся петли. Пример 14-Б: Терра-прим. Подкатегория: Добровольная слепота».
Они растворяются в потоке людей, не привлекая больше внимания, чем два особенно высоких и молчаливых прохожих.
яспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремя
В гулкой тишине бетонного подъезда раздался ровный стук в дверь. Ровно три с половиной удара.
Дверь открылась не сразу. Сначала щёлкнуло несколько замков. За дверью стоял тот же парень, но теперь в его глазах уже не было ни веселья, ни смеха. Была натянутая, почти болезненная сосредоточенность.
— Вы пришли. Я… не думал, что это сработает. Просто сжал его, пока смотрел новости. Всё какую-то дичь показывают.
Он как будто автоматически отступил, пропуская их внутрь. Квартира была большая, но почти пустая. Нас стенах старые обои, мощный компьютер на столе у окна, похожий чёрный алтарь, и книги. Не на полках, а стопками, как дрова для какого-то умственного костра.
Айронс прошел в квартиру и остановившись в гостиной начал диалог, поначалу больше походивший на какой-то допрос.
— Мотивация?
Мотивац… чт, а… Любопытство. Сомнение. Вы говорили так… уверенно. Как будто констатируете погоду или то что Земля круглая. А потом эта штука… она светилась у меня в кармане. Я долго её рассматривал… Там же нет лампочек, свет как будто замкнут сам на себя. Вы кто такие вообще…?
— Сейчас вам, Александр следует знать о нас только одно – мы пришли собрать информацию и просмотреть возможные варианты дальнейших событий, исходящие из неё. Если вы открыты к сотрудничеству, то тогда станете частью нашего исследования. Мы не просим веры в нашу реальность, мы просим лишь данных.
Сомнения обуревали Александра, он решительно не понимал кто эти люди в масках и чем всё это может кончится… Хотя он уже во всё поверить был готов.
— А имя-то моё откуда знаете, я же его вам не говорил?
— У ваших устройств связи крайне поверхностная защита данных.
Комнату наполнил голос Кэла, до этого молча стоявшего у стены.
— Ты обладаешь двумя уникальными активами. Во-первых, ты способен воспринять аномалию, не списав её на галлюцинацию или «косплей». Порог твоего когнитивного диссонаанса выше среднего. Во-вторых, ты существуешь внутри этой социальной системы. Ты знаешь её протоколы, её язык, её слабые места. Наша цель — контакт. Обмен. Не с правительствами, не с корпорациями — их реакции предсказуемы и бесполезны. Нам нужны единичные точки доступа. Люди, которые могут задать правильный вопрос, даже не зная ответа. Ты — кандидат номер один в этой локации.
— Вы… серьёзно. Вы не шутите. И эта… Бездна. Это тоже правда?
— Этот процесс более реален чем гравитация.
— Вы вроде спрашивать хотели, задавайте вопросы,
— Принято, не думал, что порог удивления сверхъестественному будет тобой преодолён так быстро.
яспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремяспустявремя
Всего было отобрано более 200 человек. Никто из них не знал друг друга. Каждый получил маленький прибор — значок, подобный тому, что дали Александру. Только теперь этот значок не призывал Айронса. Он замедлял старение. Позволял менять облик раз в 80 лет.
— Вы отправитесь в прошлое, — сказал Айронс, когда все они стояли в огромном зале Акрополя, глядя на голограмму Земли. – На 120 лет назад. Ваша память останется при вас. Вы будете помнить, что произошло. И вы сможете это изменить. Каждый в своей стране. Вы не будете правителями. Вы будете направляющими. Садовниками. Учителями. Врачами. Инженерами. Теми, кто сможет направить человечество в сторону, где минимум войн, голода и самоуничтожения.
Он помолчал.
— Это — единственный шанс. Не для вас. Для вашего вида. Не провалите его.
— Und was wird mit unserer Erde passieren? — спросил кто-то из отобранных.
Айронс повернул голову в его сторону.
— Ihre Zeit ist … unheilbar. Es tut zu weh. Es ist zu verwirrend. Es verblutet jeden Tag. Ich kann ihn nicht retten. Aber ich kann sein Leiden beenden. Nächstenliebe ist nicht immer eine Heilung. Manchmal ist Barmherzigkeit ein schneller Tod. – ответил он.
Айронс нажал кнопку на пульте.
Откуда-то от приборной панели послышался голос Кэла.
— Запуск ядерных арсеналов всех стран. Синхронизация: 97%. Таймер: 30 секунд.
Айронс повернулся к группе.
— Не смотрите.
Врата открылись. Люди шагнули в сияющий портал.
— Кэл, пора уходить, разверни двигательный контур. Этот мир умирает. Но ваш новый мир… возможно, будет жить.
— Да, милорд.
Врата закрылись. Акрополь развернулся и нырнул в пустотные врата. Внутри корабля — тишина. Только голос Кэла отсчитывал секунды.
Снаружи, далеко позади, на маленькой голубой планете, вспыхивали тысячи солнц…
Эпилог
Не было Первой мировой. Не потому, что убили Франца Фердинанда, а потому, что система союзов была перестроена мирным договором за десять лет до кризиса. Не было Второй мировой — экономические реформы в Веймарской республике лишили почвы для радикализма.
Атомная энергия была лишь атомной энергией и ничем более. Первый реактор заработал в 1945 году в нейтральной стране. Договор о нераспространении был подписан в 1948 году всеми странами добровольно.
Озоновые дыры практически не возникли — фреоны были запрещены в 1920-х. Изменение климата удалось замедлить — углеродный налог и переход на возобновляемую энергию начались в 1930-х.
Испанский грипп не унёс миллионы — вакцина была разработана за три месяца до начала пандемии. СПИД не стал эпидемией.
Колониализм сошёл на нет мирно. Апартеид не возник. Голод в Африке и Азии был предотвращён.
Нацизм не покинул пределы головы Бенито и не вышел в массы.
Спутники вышли на орбиту в 1930-х. Высадка на Луну состоялась в 1945 году. Средняя продолжительность жизни — 110 лет.
Образование стало бесплатным и доступным для всех с 1925 года. Религиозные конфликты значительно утихли.
Новое-старое человечество не знало, в каком плачевном состоянии оно могло оказаться если бы не незримые помощники, незаметно, но крепко ведущее их к свету и эту временную ветку всё дальше и дальше от того момента, где… А впрочем, не будем о грустном.
Иногда, в редкие моменты, кто-то из хранителей поднимал голову и смотрел в ночное небо. И видел лишь звёзды.
Где-то там, в пустоте между мирами, «Акрополь» продолжал свой вечный путь. На мостике стоял Айронс. Рядом — Кэл.
— Как думаете, милорд, они справились?
— Думаю, да. Думаю, они справились.
