Август пахнет яблоком и мёдом,
Спелой пылью на губах полей.
Небо над усталым огородом
Стелит синий шёлк до фонарей.
Где-то дрозд возился в липкой вишне,
Клонит шпалеру тяжелый виноград.
День усталый, томный, еле слышный,
Словно весь из меда и цикад.
Я иду тропинкой полудикой,
Где крапива жалит сквозь росу.
От земли плывет теплом и криком —
Это птицы собирают осу.
Паутина липнет к скулам, к шее,
Серебро разрывчатое ткет.
С каждым шагом август всё грустнее,
В каждом звуке осени приход.
Вот и вечер. Яблочным рассолом
Залиты овраги и ольха.
Кто-то бродит за пустым проселом,
Отряхая с веток пух и прах.
И не верится уже, что было
Утро с громом, ливнем, до краев,
Что июль несмело голубил
Глину берегов и гладь прудов.
Все прошло. Идут часы на убыль.
Ветер тянул с севера. Он резок.
На крыльце засохшей краской люпус
Шелушится и глядит в откат небес.
Подаю я горстью хлеба курам,
Сыплю семечки в кормушку синицам.
Хорошо под августовским хмурым —
Только б длился, только б не пробиться
Той ночной, сентябрьской позолоте,
Что убьет зеленый полумрак,
Что положит иней на повети
И покажет: жизнь — не просто так.
А пока — малина на ладони,
Медленная капля на пальце.
Август всё простил, что было в зное,
Август подбирается к венцу.
И стоишь, прищурясь, у калитки,
Слышишь, как созревает земля.
За спиной — без устали, без пытки —
Дышат сном хлеба и тополя.
Это всё когда-нибудь мы вспомним
Сквозь мороз, метель и снегопад.
Август… Он на долгой памяти тонет,
Как в реке вечерний листопад.
Тишина. Лишь чайник свистнет резко,
Да скрипит калитка на ветру.
Войду в дом. Поставлю воске свежку.
Август, будь со мной. Я подожду.
