Одним днём, в конце августа, мы с другом решили проехаться там, где никогда ещё не были. Этот день мало чем отличался от других, но именно он стал особенным для двух ребят на летних каникулах.
Мы любили кататься на велосипедах, и это была не первая подобная разведывательная вылазка. Погода стояла неоднозначная: облака время от времени закрывали палящее солнце, и мы решились на выезд поздним утром.
На самом деле я хотел выехать раньше, чтобы не печься, как в духовке. Но мой друг не отличался наклонностями жаворонка, поэтому никак не мог встать, а я не забывал нудить по этому поводу.
Наш маршрут лежал через город, небольшой кусок трассы, пригород, пруды и террикон. И именно с этого вполне определённого маршрута начинались неопределённости.
На трассе не было нормальных пешеходных дорожек — только тропинки, которые иногда уводили в посадки и небольшие рощи. Это была наша стезя. Как только на глаза попадалась развилка, мы без задней мысли съезжали в кусты и мчались что есть духа.
Это было захватывающе — ехать куда-то и не знать, что будет через пять метров. В лицо бил тёплый ветер и ветки встречных кустов. Под колёсами — неизвестная земля, корни и камни. И чувство, что ты первооткрыватель или тот самый гонщик Французского тура по пересечённой местности.
Особенно остро это ощущалось, когда друг впереди кричал: «Пригнись!» — и ты резко опускал голову, а прямо над тобой пролетала огромная ветка наклонившегося дерева. В такие моменты становилось ясно, что на такой скорости шлем бы не спас.
Перепрыгивая очередную яму, мы выехали в отдалённый район с деревенскими домами: немного перекошенными, с деревянными окнами и потрескавшейся краской. Они стояли по бокам дороги, которая представляла собой ад для любой машины — почти без асфальта, вся в ямах, щебне, камнях и валунах. И всё это — резкий спуск вниз.
Нетрудно догадаться, сколько радости мы от этого испытали. Без зазрения совести мы покатили вниз «с ветерком», как я тогда прокомментировал.
Осознание ошибки пришло быстро. От прыжков по ямам и камням нас так подбрасывало, что тормоза работали через раз. Сердце билось в том же ритме, что и наш безумный спуск. К счастью, попадались более ровные участки, где удавалось сбросить скорость.
Но трудно описать наши лица, когда мы увидели конец этого спуска. Внизу стояла мусоровоз, перед ней с дерева падали груши, разбиваясь в кашу, а уклон был таким, что переднее колесо ощущалось значительно ниже заднего.
Я никогда не был так благодарен кустам малины, как тогда. После короткой прикидки я крикнул другу: «В кусты!» — и начал осторожно уводить руль в их сторону.
Я совсем забыл, что мы едем вдвоём в одно и то же место, но вспомнил об этом, когда друг, подпрыгнув на большом валуне, улетел прямо в центр зарослей. Других вариантов не оставалось — я въехал следом. Мы слетели с велосипедов и, выбравшись из колючей ловушки, рассмеялись от абсурдности собственных решений.
Нас не волновали ни странные взгляды мусорщиков, ни ссадины по всему телу — только радость от того, что всё закончилось.
Поскольку до точки назначения — пруда, на берегу которого мы собирались перекусить, — мы так и не доехали, путь пришлось продолжить.
Дальше всё было относительно спокойно. Мы ехали по пригороду, следуя указаниям навигатора, который понимал местность по-своему. Иногда это заканчивалось лишними крюками и бегством от стаи собак, решивших, что мы слишком вольготно ездим по их территории.
К пруду мы добрались ближе к двум часам дня. Честно устали, хотели есть, пить и просто лежать. Солнце светило особенно ярко, и его лучи красивыми бликами ложились на воду.
Мы устроились под большой зелёной ивой. В камышах квакали лягушки, по глади воды плавали белые лебеди. Мы попытались покормить их хлебом, но птицы демонстративно уплыли подальше. Мы, конечно, обиделись и начали ворчать — на лебедей, жару и мусор вокруг.
Отдохнув, мы решили ехать обратно. Но кто мы такие, чтобы возвращаться тем же путём? Было бы слишком просто, поэтому маршрут домой выбрали другой.
Пруд окружали несколько терриконов и небольшой лесок. Через них и пролегал наш путь. Мы поехали куда глаза глядят и оказались на среднем по размеру терриконе. Отсюда всё ещё было видно воду и лес, и мы, сориентировавшись, усиленно крутили педали в гору.
Без приключений не обошлось. Почти добравшись до вершины, я почувствовал удар: из-под колеса вылетел камень и попал прямо в трансмиссию. Деталь погнулась и застряла в спицах.
Это случилось под прямыми лучами солнца и в трёх часах езды от дома. Отчаяние накрыло так, что я опустился на колени и начал уговаривать велосипед поддаться ремонту.
Друг в это время уже спустился вниз. Я давно так его не проклинал, наблюдая, как он уезжает, не оборачиваясь, пока я кричал ему вслед. К счастью, он быстро понял, что меня нет, вернулся с инструментами, и мы начали экстренную починку.
Мы крутили шестигранниками, гнули металл камнями и скручивали всё отвёрткой. Перепачкались в масле и пыли, но в итоге вернули механизм в рабочее состояние.
Передачи больше не переключались, но это казалось мелочью. Мы поехали дальше и решили заехать в лесок. Свернув на развилке, мы помчались по узкой тропинке в неизвестность.
Трасса была разнообразной: где-то лежало упавшее дерево, через которое мы перелезали с велосипедами на плечах, где-то попадались ямы для прыжков, где-то тропинка резко уходила в сторону.
Однако день явно был не на нашей стороне. Тропа постепенно расширялась — сначала под машину, потом ещё больше. Нас это не насторожило.
Я ехал впереди и заметил сбоку камуфляжную ткань, прикрывающую шалаш из брёвен. Внутри стояла военная машина. Я так растерялся, что даже не подал вида. Чуть дальше дорога расходилась на три направления, и в двух из них виднелись танк и палатка.
Страх сковал ноги. Я замедлился и сказал другу: «Направо посмотри». Так быстро бледнеющее лицо я раньше никогда не видел. Его глаза округлились, а спина непроизвольно ссутулилась как можно ниже. Я предложил, шёпотом, поехать по третьему пути.
Мы свернули и в мандраже поехали ещё быстрее. Впереди вырос каменный забор с колючей проволокой. Тупик. Мыслей почти не осталось. Я тихо спросил, есть ли у него паспорт. Ответ был отрицательный.
Картины будущего складывались мрачные — нас ловят: мы неизвестно кто, причем есть на что снимать и быстро уехать. Так и пропадаем без вести в этом лесу… И в этот момент мы услышали лай собаки. Тогда я понял, на что способны ноги, когда действительно нужно. Мы рысью, крутя что есть мочи педали, рванули по единственному возможному пути.
По сторонам мелькала военная техника, бетонные блоки, ящики и ограды, но с направлением мы не ошиблись. В итоге мы выехали обратно к знакомой развилке. И поехали направо.
Мы долго смеялись — истерически, облегчённо. Позвонили матерям, чтобы сообщить, что с нами всё в порядке. В ответ услышали вопрос: «А где вы и когда будете дома?» Вопрос есть, а ответа нет. «Без понятия, где мы» пронеслось в голове.
Навигатор вёл себя странно: мы не ездили, а прямо летали — пять километров пролетели за пять секунд, и общий наклон тысяча метров! И посмеялись, и поплакали.
И просто ехали дальше. Повороты, склоны, деревья — и вдруг нормальная дорога. Шахтёрская колея. А рядом — настоящий трек: подъёмы, спуски, повороты и волны. Мы были счастливы. Не важно, что это для мотоциклов, потому что мы тоже своего рода машины. По крайней мере в тот момент так казалось.
На одном из подъёмов я разогнался и не долетел — под трамплином оказалась широкая яма. Падение я запомнил навсегда — звона колоколов не было, но я прочувствовал всем телом прелесть жизни. Повреждения, к счастью, были минимальными.
Позже мы сидели на самодельных стульях и смотрели на недавно уложенную трассу для машин внизу. Наш путь лёг туда.
Когда навигатор наконец заработал, стало ясно, как далеко до дома — около сорока километров. Мы выбрали кратчайший маршрут, который оказался далеко не самым простым.
Мы едем. Проходим по железнодорожным путям. Едем через завод. Пробираемся через кусты, потому что на картах не было забора. Едем через дворы. Уезжаем от собак. Проезжаем мимо заброшенных домов и фабрик аккуратно объезжая стёкла и шприцы. Мы едем.
В пригороде зашли в магазин за водой — и тут начался дождь. Мы были далеко от дома, велосипеды измотаны, один наполовину сломан.
Звонит мать ¬¬— «Через сколько домой?». «Два часа». На самом деле ни малейшего предположения. Было тяжело.
Мы ехали под дождём: в спину била холодная вода, в лицо летели брызги от машин, колёса скользили по асфальту. Адреналин начал вырабатываться на последнем издыхании. Когда дождь закончился, до дома оставалось пять километров. Вроде мало, но большая часть пути — тот самый крутой спуск, который на этот раз стал подъёмом. Ноги болели, было душно, и одежда липла к телу. Но чего-то не хватает для полной картины.
Я на вдохе с усилием нажимаю на педаль, чтобы покатить ещё немного в горку. И тут снова хруст — деталь погнулась окончательно. Мы починили её в грязи и дальше шли пешком.
Уже в городе, почти дома, захотелось в туалет — вишенка на торте. Я ехал медленно и осторожно, боясь сломать велосипед окончательно.
Тогда это испытание я представил как то самое двенадцатое, после которого дома меня казнят. Но я крутил и крутил. И докрутил.
Тогда этот день казался чередой таких испытаний. Сейчас я вспоминаю его как опыт, в котором было всё: радость и страх, тревога и счастье движения. Этот день остался со мной навсегда.
