XI Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Я скоро вернусь…

— Я скоро вернусь,- крикнула мама и захлопнула дверь.  Её слова еле слышны сквозь шум телевизора и соседского радио, да и не важны они. Мне уже пять, а это тот возраст, когда мужчина может остаться дома один и совершенно ничего не бояться.

Начинается реклама и становится скучно. Кому вообще нужны какие-то комбайны, мясорубки и прочая ерунда, куда нужнее покупать кораблики! Вот у меня, например, коллекция из тринадцати штук. Один подарили на день рождения, еще один на новый год принес дядя Лёша, синий точно дарила Таня, а остальные… не помню.

За окном темнело. Закатные лучи мягко освещали комнату и последние пятна света ложились на пол.

Подхожу к окну и смотрю на машины: одна, вторая, третья. Как здорово, что наш дом около шоссе. По вечерам мы с мамой любим стоять на кухне у окна и высматривать папу. В комнате уже темно, но за окном еще не включились фонари.

Сзади раздаются шаги. Сначала тихие, так что кажется, будто это соседский мопс бегает в квартире снизу, но потом все громче.

— Мам? —  кричу я и, улыбаясь, жду ответа. Она обещала принести что-нибудь вкусненькое. – Мам, это ты?

Тишина. Не слышно ни шагов, ни голоса мамы, ни даже радио с верхнего этажа, которое мешало смотреть телевизор. «Странно, наверное, показалось» — подумал я и потер руки. На предплечье зашевелились волоски.

Вскоре я снова увлекся разглядыванием машин и автобусов, но ненадолго. «Шкварк» — раздалось прямо за спиной. От неожиданности я подпрыгнул. Звук был таким громким и резким, что в ушах зазвенело.

Развернувшись, медленно иду по кухне. Смотрю на микроволновку с салфеточкой, на новую, совсем недавно купленную соковыжималку и наконец задерживаюсь на старой газовой плите. Мама давно хочет ее поменять. Треск раздается снова, но на этот раз я точно уверен, что его издает плита. Или то, что внутри?

Да, это точно звуки из духовки. Такой холодный металлический скрежет, а еще и какое-то шипение за ним. «Надо подойти и проверить» — проносится в голове, и я медленно, едва касаясь носочками пола, практически летя, направляюсь к источнику шума.

Если быть честным, эта плита всегда пугала меня. В ней все было чересчур: она слишком старая, слишком тёмная, слишком большая, слишком, слишком, слишком. А ещё мне кажется, в ней могут жить монстры! Это, наверное, идеальное место для них.

Преодолевая страх я подобрался к духовому шкафу и попытался заглянуть в него. Сердце остановилось. Я бросил взгляд в глотку печи лишь на секунду, но этого было достаточно, чтобы я до конца жизни боялся заходить на кухню.

Нечто взглянуло на меня своими ядовито-жёлтыми глазами-дырками. Это не было бабой ягой или даже домовым, которыми меня пугал Коля в саду. Это не кощей бессмертный, на иллюстрацию которого я стараюсь не смотреть в моей книжке сказок. Кровожадно-зубастая тварь смотрела на меня и, продолжая кряхтеть, скалилась.

Этого мимолетного взгляда мне хватило, чтобы я, проглотив язык, унесся из кухни так быстро, как только мог. «В комнату. Скорее. Там спасение» — больше я не мог думать ни о чем. То, что я увидел, было ужасным. Совершенно ясно, что я показался ему вкусным.

Забежав в комнату, закрываю дверь, ищу ладонью выключатель. Нет, что-то не так. Всегда доставал до него, а теперь… Мама уже давно восхищается тем, какой я высокий.

Темнота заполняет комнату все больше. За окном совсем стемнело, а я не могу дотянуться до какого-то дурацкого выключателя. Страшно. Что вообще тут происходит? Комната будто стала больше, она растет, когда я пытаюсь дотянуться до маленького белого квадратика. Или уменьшаюсь я… Да что вообще за сказки про Алису!

Отчаяние. На кухне сидит монстр, комната растет: конечно, я испугался. Все, что я могу сделать – это сесть возле кровати, обняв коленки, и разговаривать со своим плюшевым медведем, пытаясь скрыть слёзы. Бояться чего-то всегда казалось мне постыдным. Я же не девчонка! Но сейчас я мог признаться в этом Заплаткину.

Бросаю взгляд на своего плюшевого приятеля. Лапа почти оторвалась, но он совсем не уродлив. После некоторых раздумий я шепчу:

— Вот теперь страшно…

С лёгкой, даже насмешливой улыбкой друг мне ответил! Наверное, в любой другой момент это напугало бы меня до жути, я бы подумал, что слетел с катушек, как тот герой мультфильма, название которого постоянно вылетает из головы, но сейчас мишутка помог немного отвлечься. Во всем этом сумасшествии его голос был успокаивающим и родным:

— Это же ты утверждал, что ничего не боишься?

— Я.. – голос сел. Стыдно: я же и правда всегда этим хвастался – Я…

— Ладно,- голос Заплаткина смягчился, и он ласково взглянул на меня.

Повисло молчание, а мурашки продолжали бегать по коже. Своей косолапой походкой мишка дотопал до шкафа и принёс одеяло.

— Держи. Под ним не так страшно.

И вот мы вместе лезем под одеяло. Оно укрывает мои ноги, живот и плечи. Это и правда немного успокаивает. Ищу лапу своего спасителя, сжимаю ее в руке и мне становится легче.

Не могу сказать, сколько мы так просидели, может быть целых полчаса. Я все не решался вылезти из-под одеяла, а лапа Заплаткина периодически сдавливала мою ладонь. И вот когда стало совсем темно, а я решил, что монстр ушёл из духовки, и комната вернулась к своим привычным размерам, дверь медленно открылась.

Я никогда не слышал устрашающего скрипа дверей в квартире, как показывают в мультиках или кино. Сейчас он звучал впервые. Дверь отворялась с жутким скрипом; на пороге стояло оно.

Вместо лица у него были какие-то лохмотья, а вместо глаз… ничего. Просто глубокие щели в ткани, на том месте, где у всех глаза. Эти щели были такие большие, что я мог рассмотреть то, что за ними: ничего, просто пустота. Ткань служила плотной маской, чтобы никто не понял, что за ней пусто.

Вся в клочьях и дырках она парила, будто ее держал поток воздуха. Я не могу сдвинуться с места. Поворачиваю голову к Заплаткину в надежде получить от него хоть каплю спокойствия, как это было раньше, но вижу в глазах-бусинках лишь отражение собственного страха.

Я понял, что все пропало, когда оно двинулась в нашу сторону. Ног у существа не было, оно парило над землей, а кусочки ткани развевались, как на ветру. Казалось, что передвигает его тот же ветер, хотя никакого сквозняка в комнате не было.

Это нечто надвигалось на нас, все ближе и ближе. Я понимаю, что это конец. Кажется, Заплаткин тоже.

Из коридора слышится щелчок проворачиваемого ключа и звук открывающейся двери.

— Я дома, — приветливо крикнула мама.

Горбунова Вероника Денисовна
Страна: Россия
Город: Новокуйбышевск