Жила-была старушка. Не помню, как и звать.
Пошла она на ярмарку яйца продавать.
Пошла она на ярмарку. Туда не близок путь.
На столбовой дороге легла она вздремнуть.
А мимо шёл торговец по имени Федул.
Он срезал ей все юбки и кружева стянул.
Он срезал ей все юбки до самых до колен
И не оставил даже ей ни гроша взамен.
Старушка пробудилась и не могла понять,
Что с нею приключилось, и как же её звать.
Старушка закричала, испуг свой не тая.
О, Господи, помилуй. Я это иль не я?
Старушка всё же верит найти саму себя.
Есть дома пёс. Проверим, узнаёт ли меня?
Я буду я, коль пëсик замашет мне хвостом,
А коль меня облает — со мной он не знаком.
Домой глубокой ночью старушка добралась.
Собачка громким лаем с порога залилась.
Собачка лает звонко,
Старушка плачет громко.
На дом родной глядя.
О, Господи, помилуй! Так значит я не я!
There was an old woman, as I’ve heard tell,
She went to the market her eggs for to sell;
She went to the market, all on a market-day,
And she fell asleep on the king’s highway.
There came by a pedlar, whose name it was Stout,
He cut all her petticoats all round about;
He cut her petticoats up to the knees,
Which made the old woman to shiver and freeze.
When this old woman first did awake,
She ‘gan to shiver, she ‘gan to shake;
She ‘gan to wonder, she ‘gan to cry—
«Lawkamercyme! this is none of I!
«But if it be I, as I do hope it be,
I’ve a little dog at home, and sure he’ll know me;
If it be I, he’ll wag his little tail,
And if it be not I, then he’ll bark and wail.»
Home went the old woman, all in the dark;
Up got the little dog, and he began to bark,
He began to bark, and she began to cry—
«Lawkamercyme! this is none of I!»
