Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
«Воспоминания об ушедшей осени»

      Приведите ко мне человека, которому не по духу осень, и за время  короткого разговора со мной он изменит своё мнение об этом времени года. Как странно не любить лето за солнечные дни, запах трав и свежескошенного сена или зиму за пургу и узоры на окнах, весну за звон капели и первый ледоход, также странно не любить осень за глубокое, чистое небо над головой, за шелест листвы под ногами и затяжные проливные дожди. На улицах там и тут мелькают пуховые платки, шляпы, шапки, разноцветные береты. Всё чаше видишь на прохожем пальто или плащ, на руках перчатки. Вопреки распространённому суждению о губительном воздействии осени на нервы человека, повсюду встречаешь улыбки. Нет ничего, что бы могло заменить прогулку по лесу с лукошком, до краёв наполненным грибами да чагой. И нет ничего, что бы могло заменить утренний моцион в парке, когда, оставив асфальтную дорожку, по тропинке пройдёшь вглубь, сядешь под облетевший клён, куда редко заглядывает случайный прохожий, который  на вряд ли знает об этом старом дереве да жёлтой скамье. Сядешь читать или размышлять, мечтать в тишине о разном и не заметишь, как пролетит время и наступит полдень.

        В такие минуты, дорогой читатель, принято вспоминать былое, благо за моими плечами не один прожитый год и есть чему порадоваться со слезами умиленья на глазах или же чему постыдиться. Правда, со временем многое забывается и страшно становится от того, что теряешь память. Тогда, в юности, меня вряд ли волновало то, в каких мельчайших подробностях я донесу до старости воспоминания об окружающем мире. Вместо того чтобы делиться  интересными наблюдениями о людях, природе, говорить о прекрасном, я все старался научить читателя, как надобно жить. Чему учил, кого и зачем, Бог весть. Хотя, на это найдётся  честный ответ без увёртки: все это происходит из эгоизма и чрезмерной гордости. Будучи детьми, мы наивно полагаем, что знаем все куда лучше других, порой многие, повзрослев, не избавляются от этой привычки. Такие упрямцы не следуют добрым советам друзей, хотят, чтобы близкие понимали их, а сами того делать не желают. Вот и я по молодости гнул свою линию, пел о справедливости и силе правды, которой в миру нет и быть не может. Отныне же я рассказываю о судьбах обычных людей, как мы с вами, что ходят на работу, в институт или в школу и вечно куда-то спешат. Одну такую историю я и расскажу вам, дорогой читатель. Надеюсь, порой в ясный или непогожий осенний день вы будете вспоминать о героях этого рассказа так же, как я, когда сижу под излюбленным клёном на жёлтой скамье и смотрю на высокое прозрачное небо.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

       Лето подходило к концу, все ждали ясной погоды, чтобы начать сенокос. Обширные поля и луга окружали деревушку, название которой вы сейчас вряд ли найдёте на карте. Да и к чему вам это? Я, как тот или иной автор, что пишет о реальных событиях, лучше умолчу об этом. Мои земляки наверняка и так признают свою малою родину. Раньше то была большая станция, где останавливались пассажирские и грузовые поезда. Здесь от рассвета до заката кипела трудовая жизнь. Большинство людей работало на подстанции или в колхозе, который находился в соседнем селе, приезжали сюда и путейцы со всех уголков огромной страны ремонтировать участки железной дороги.

 

— Андрей, смотри!

 

Мальчик вышел из опушки леса, размахивая синим цветком, пока его друг собирал неподалёку луговые травы.

 

— Все прочесал, грибов даже успел набрать, но все же нашёл, что просил.

 

Игорь, так звали курносого смуглого мальчишку, поставил на землю ведро с бычками и протянул другу цветок:

 — Вот и твой полем.., полем… — почесав лоб, стал вспоминать Вакулов название растения.

 

— Polemonium caeruleum, или синюха голубая. Спасибо за помощь.

 

Андрей Агафонов аккуратно положил цветок между страницами книги по ботанике.

 

— Ну, теперь раз твой гербарий собран, то мы, наконец-то, сможем спокойно пойти на Зубово болото, а то мне вечером ещё дырчик разбирать.

 

Мечтательно проговорил Игорь и поднял ведро с грибами, Андрей тоже взял книгу под мышку, на плечо закинул удочку, и ребята пошли до пруда тропинкой, пролегающей через поле гороха. Рядом, через перелесок, росла рожь и пшеница, чуть дальше, на восток, подсолнечники. И не было в округе в то время ни единого незасеянного клочка земли; куда ни брось свой взгляд — всюду вспахана и обработана руками человека плодородная почва, которая вскормила и вырастила не одно поколение тружеников.

Набив карманы стручками гороха, друзья вышли на главную дорогу соседнего села. Навстречу им выбежали две босоногие девчушки, которые пронзительно визжали: «Казак, казак!», из-за поворота выскочил мальчик лет восьми, пытавшийся догнать разбойников. Ребята отошли к обочине, чтобы не помешать играющим. Вдруг из кустов появился низкий для своего возраста Сашка Коврига — одноклассник Андрея и Игоря. Мальчик коротко поприветствовал знакомых и, оглядевшись по сторонам, как пугливый заяц, спросил, миновала ли его опасность. Игорь кивнул, и Саша вновь исчез в зарослях. Он собирался просидеть так всю игру, это была его излюбленная тактика.

До моста через пруд ребята встретили ещё одного казака, настолько увлечённого игрой, что он не обратил на них никакого внимания. Андрей и Игорь спустились к воде, стали удить рыбу.

 

— А там, куда ты поедешь учиться, на инженеров берут? — словно случайно поинтересовался Игорь, насаживая червя на крючок, и внимательно посмотрел на друга.

 

— Не знаю, —  пожал плечами Агафонов, —  у нас и в городе есть инженерный институт. Тебе к чему?

 

— Да, — отмахнулся Вакулов, — так.

 

Послышался громкий хохот и улюлюканье, друзья обернулись: на мосту стоял возвращающийся в село из райцетра Лёшка Фонарь. Кличку ему дали оттого, что этого драчуна и забияку редко можно было увидеть без фингала под глазом. Леша находился в окружении таких же, как он, хулиганов. Фонарь любил подшучивать над Андреем, задевая его самолюбие, так как знал, что Агафонов гордый и оскорбления не стерпит.

 

— Всю траву в округе повыщипал не хуже коровы, —  на шипящие звуки Лёшка посвистывал, так как у него был выбит один из передних зубов, —  теперь за рыбу принялся ботаник наш, глядишь, и её всю иссушит да к Демьянычу в кабинет перетаскает.

 

Андрей нахмурил брови, когда на очередную остроту Фонаря раздался звонкий смех. Мальчик взял из ведра первый попавшийся гриб и хотел было бросить его в обидчика, но Игорь остановил его, положив на плечо друга свою широкую ладонь.

 

— Ты говоришь так, Лёш, до первой контрольной у Сергея Демьяновича. Потом у Андрея же списать просить будешь, — заметил Вакулов и строго исподлобья посмотрел на хулигана.

 

— Одной двойкой меньше, другой больше, мне какое дело? Первый раз на второй год остаюсь что ли.

 

—А дело до тебя будет как раз таки у Сергея Демьяновича, он наш класрук. Посмотрим, как ты в сентябре запоёшь! — выкрикнул в след уезжающему Лёшке Андрей.

 

—На поле встретимся, вот там и поговорим! Ты ни один мой мяч словить не сможешь, готовьтесь к проигрышу, заучки, волком выть от досады будете!

 

***

 

    В середине сентября заболел сельский учитель Сергей Демьянович. На его место прислали молодую, недавно вышедшую из училища Татьяну Дмитриевну. В первый же день работы ей предстояло провести контрольную в параллели шестых классов. Биология у класса Андрея и Игоря была последней, поэтому Леша Фонарь решил не нарушать сложившиеся традиции и прогулял урок, ссылаясь на плохое самочувствие. Когда началась контрольная, ученики поняли, что Татьяна Дмитриевна, хоть и выглядела со стороны добрым и милым человеком, на самом деле отличается излишней требовательностью и строгостью характера.

 

— Агафонов, -тихо позвал Андрея лопоухий Сашка и похлопал его по плечу. Тот покосился на учителя( она в эту минуту не смотрела в сторону ребят) после чего обернулся к шептавшему и спросил, что хочет от него одноклассник. Коврига опустил взгляд в тетрадку. «Сейчас», — вздохнул Андрей и стал переписывать ответы на маленький листочек, который вложил ему в руку Саша. Игорь заметил это и хотел было упрекнуть друга в медвежей услуге, но сделать этого не успел, поскольку к их столу с конца кабинета направилась Татьяна Дмитриевна. Пришлось толкнуть друга в бок, чтобы тот поспешил спрятать ответы. Так Андрей и поступил, надеясь на то, что его действия останутся незамеченными Татьяной Дмитриевной, но надежды его были напрасны.

 

Учитель молча подняла тетрадь Агафонова и забрала лежавший под ней листок:

 

— Можешь больше не стараться.

 

Андрей оцепенел от ужаса. Чувство досады и разочарования нарастало в нём. Все же он опомнился и встал на защиту своего честного имени.

 

— Но, но, Татьяна Дмитриевна! Это совсем, совсем не то, о чем вы подумали!

 

Андрей умоляюще посмотрел на испуганного Сашу, тот отвернулся и смолчал. Татьяна Дмитриевна скомкала шпаргалку и, бросив бумагу в мусорное ведро, покачав головой, открыла журнал.

 

—Фамилия?

 

Андрей отозвался на заданный вопрос слабым голосом. Татьяна Дмитриевна попросила вернуть тетрадь и на глазах Агафонова, который находился в жутком смятении, вывела в журнале двойку.

 

— Подлец…

 

Обронил ругательство , адресованное Ковриге,  Андрей, когда сел за парту. Весь урок он, поджав губы, сверлил озлобленным взглядом то стену, то цветы на подоконнике или настенные часы. И с каждым движением минутной стрелки в сердце мальчика все прочнее и прочнее входила обида. Вот прозвенел звонок, все поднялись с мест, засуетились, понесли тетради на учительский стол. Андрей, не попрощавшись, первый вышел из кабинета. В вестибюле его догнал Вакулов. 

 

— Не расстраивайся ты так, завтра у доски обязательно исправишь двойку и покажешь, что в вопросах ботаники ты настоящий ас.

 

— Исправлю! Отметку то я исправлю, но никак не своё положение в глазах Татьяны Дмитриевны. Теперь для неё я хуже троечника, ведь якобы списывал на контрольной.

 

Андрей подумал, что будь здесь Сергей Демьянович, то он бы рассудил все по правде, а не рубил с плеча, как Татьяна Дмитриевна. А что будет, если о двойке узнает Лёшка? Ещё больше насмешек ждёт Агафонова с его стороны, от этой мысли Андрей состроил кислую мину. «Все должно было быть не так»,  — заключил он.

 

— Она тебя плохо знает, она у нас первый день, вот нашим ребятам сразу стало ясно, что это не ты, а Саша.

 

—Знали почему-то все, а никто ничего не сказал! Форменная несправедливость, разве этому их вожатые учат? Ещё пионерами зовутся и галстуки каждое утро на шею повязывают.

 

—Пионеры не дают списывать одноклассникам.

 

Игорь пытался вразумить друга, в его словах говорил голос логики, но какой бы аргумент ни выдвигал Вакулов, он рушился о непоколебимую убеждённость Андрея в своей правоте.

 

— И ты ещё меня упрекаешь? Ты ведь все видел, мог вступиться, рассказать, так поступил бы настоящий товарищ.

 

—Но если бы ты не дал списать…

 

—Это все Сашка, трус, во всем виноват. У меня сроду двоек по предметам, что вёл Сергей Демьяныч, не было! И ты тоже хорош, промолчал, когда учитель не желал меня слушать.

 

Игорь горько вздохнул, видя то, что друг так и не вышел из —  под власти эмоций и не желал понять его.

 — С тобой сейчас бесполезно разговаривать. Вечером увидимся у клуба, Гордеевы принесут новую пластинку, обязательно приходи послушать. Ой, скоро дадут звонок, мне нужно спешить.

 Вакулов махнул рукой другу и побежал на занятия в кружок авиамоделирования.

     Весь остаток дня Андрей пребывал в дурном настроении. Возле магазина он не остановился как обычно послушать разговор старожилов деревни, а просто прошёл мимо. По дороге домой он не высматривал новые экземпляры растений для гербария, не следил за полётом бабочек, коллекционировать которых он планировал начать в следующем году. Даже домашнее задание и то он делал без интереса и надлежащего прилежания. Мальчику не было дела до увлечений и предметов, которые приносили ему в жизнь восторг и радость, он только и думал о двойке, трусе Сашке да Игоре, от этого ему на душе становилось все хуже и хуже. Вечером он всё же решил пойти в клуб послушать новую пластинку, так как такое событие он не мог пропустить, даже несмотря на опасность встречи с кем-нибудь из очевидцев его «падения», как называл отныне инцидент сам Агафонов.

     Из открытых окон клуба звучала мелодия новой песни Валерия Ободзинского, слова которой Агафонов старался запомнить на слух, пока шёл ко входу. Уже стали различимы знакомые силуэты, мальчик сбавил шаг. У дверей клуба Андрей заметил Игоря, который с кем-то вёл оживлённую беседу. По низкому росту Агафонов признал в говорившем с другом Сашу Ковригу. Андрей спрятался за один из тополей, окружавших здание клуба. «Разговаривать с этим подлецом! Да как он!.. Вот я Ковриге задам, пусть только ещё раз попросит списать, дам ему неправильные ответы, пусть на двойку пишет. Знать будет, как Андрея Агафонова выставлять глупцом и неучем».  Пока Андрей следил за говорившими, план мести обрастал всё новыми и новыми подробностями. Коврига ушёл, Вакулов остался ждать Агафонова один, он по привычке заложил руки за спину и стал шагать вдоль крыльца, порой останавливаясь и вглядываясь во мглу, куда не падали лучи от зажжённых фонарей. Андрею вдруг стало за себя стыдно и совестно: «К черту, не пойду к нему. Уйду. Уйду домой». И вправду, уже через четверть часа Андрей тихой поступью, чтобы не разбудить родителей, прошёл в свою комнату через кухню и задёрнул за собой штору.

 

—Ты чего такой скучный?  — спросил Иван, старший брат Андрея, не отрывая взгляд от страницы романа.

Он работал трактористом в колхозе и уже второй год подряд перевыполнял норму, все говорили о нём, что это человек положительный,  несмотря на то, что в партии не состоит. Сегодня был выходной, поэтому всё свободное от домашних обязанностей и забот время Иван посвятил чтению книг.

 

—Двойку получил, — расстилая постель, нехотя ответил Андрей брату и шмыгнул носом.

 

—Не велика беда, исправишь. Не усложняй, Карась, будешь ещё расстраиваться из -за какой-то глупой отметки.

 

—Я по биологии получил.

 

—Шутишь?

 

Иван скептически повёл бровью и отложил книгу в сторону.

 

—Мне вот, знаешь ли, не до шуток, Вань. Со мной поступили несправедливо, я бы получил отлично за контрольную, ведь я лучше всех в классе разбираюсь в ботанике.

 

—Это в тебе говорит ущемлённое чувство гордости, — начал рассуждать Иван, заведя руки за голову.

Андрей лишь закатил на это глаза и закутался в одеяло, брат любил пофилософствовать и часто на это уходило слишком много времени.

— Знаешь, люди ищут справедливости, когда их сердцем завладела гордыня и в нем не остаётся больше места для любви, ведь её вытеснила злоба и желчь…

 

—Причём тут это? Снова ты нахватался чужих идей и теперь выдаёшь их за свои. Я тебе говорю: дал списать, а потом нашли шпаргалку, подумали на меня. Сашка- трус не признался, а Игорь за меня не вступился, а мог бы, вот и всё… финита ля комедия.

 

—Да ты ведь сам на себя злишься, что так глупо поступил. Так ведь? У меня тоже так было, когда наш механик не залил масла, ну и я не проверил уровень жидкости и поехал так в поле…  Ну вот и скажи мне теперь, кто из нас виноват? Никто. Мы с ним всего лишь жертвы обстоятельств.

 

—Ай, что с тобой разговаривать? Я тебе о том,  как по правде поступить надо,  а ты меня не слушаешь.

 

Иван лишь усмехнулся и потушил свет.

 

—Спи, нарцисс. Завтра на учёбу.

 

     Утром Андрей проснулся раньше обычного ради того, чтобы не идти вместе с Игорем до школы всю дорогу. Когда Агафонов после линейки вошёл в класс, то вместо первой парты третьего ряда, где они обычно сидели с Вакуловым, сел к отличнице Маше, соседа которой, Лешу Фонаря, нечасто можно было увидеть на первом уроке, тем более на ботанике. В класс вместе с учителем вошёл запыхавшийся Игорь и Саша Коврига, который никогда не ходил на линейку, потому как боялся того, что его прилюдно отчитает директор. Вакулов, как оказалось, ждал друга, так и не соизволившего зайти за ним даже по прошествии двадцати минут. Игорь подумал, что случилось самое страшное. Андрей проспал, пошёл за ним, чтобы выручить товарища, но оказалось, что и дома его давно нет. Пришлось бежать до школы, чтобы успеть до звонка.

Игорь очень удивился тому, что Андрей отсел от него, но не подал виду. На удивление же Агафонова к Вакулову подсел Коврига. «Спелись уже», — подумал Андрей и отвернулся.

 

 Когда учитель стала объявлять оценки за контрольную, Игорь дёрнул Сашу за рукав пиджака, тот зажмурился и замотал головой. Игорь дёрнул ещё раз и с осуждением посмотрел на одноклассника.

 

—Хоть раз прояви смелость, может, после тебе будет даваться это намного легче, если ты поймёшь, что это не так трудно, — шепнул на ухо Саше Игорь.  И тот, зажавшись и опустив глаза в пол, встал с места. Язык его заплетался, так что выходило что-то невнятное и едва различимое.

 

—Тебе что-то нужно? — с участием поинтересовалась Татьяна Дмитриевна.

 

—Можно вам… признаться? — все также робея, продолжил Сашка, но уже более отчётливо. Андрей встрепенулся и привстал со стула, чтобы лучше видеть мальчика.

 

—В чем же ты хочешь мне признаться?

 

—Вчера. На контрольной вы поставили Андрею Агафонову двойку.

 

Коврига остановился. Повисло молчание, Андрей застыл в ожидании.

 

—Продолжай не бойся, — подбодрил Игорь Сашу.

 

—Но, но дело в том, что он не списывал, на самом деле это я попросил дать мне ответы.

 

Ребята в классе зашушукались, Андрей круглыми глазами смотрел то на Сашу, то на Игоря, то на Татьяну Дмитриевну, что собиралась дать ответ, когда в классе прекратится шум.

 

—Ну, спасибо тебе за честность. Агафонов, это правда?

 

—П-правда. Всё так и было. Хоть сейчас спросите всё, что знаю, расскажу,— вскочил с места мальчик.

 

—Хорошо, я дам возможность тебе и… — Саша назвал свою фамилию, — и Ковриге переписать контрольную, но только с одним условием. Ты Агафонов подготовишь к ней Ковригу, чтобы тот больше не списывал и полагался только на собственные силы и знания. Вам двоим всё ясно?

 

Саша и Андрей усердно закивали головой.

 

—А теперь садитесь, открывайте тетради и записывайте новою тему.

 

Андрей с благодарностью посмотрел на Игоря, тот улыбнулся другу и похлопал по спине просиявшего Ковригу.

 

После уроков они распрощались на время, пока Игорь будет занят склеиванием новой модели самолёта. Андрей же обещал подождать его, чтобы на этот раз пойти домой вместе и обсудить то, каким чудесным обзором Вакулову удалось воодушевить Сашу, который теперь не казался классу таким бесхарактерным, как раньше. Агафонов решил прогуляться до Зубова болота, может быть, кто-то из сельских ребятишек сейчас удит рыбу или на поляне рядом одноклассники играют в футбол. Когда Андрей мирно проходил по центральной улице, в затылок его очередью прилетели косточки, выпущенные неким шутником из плевалки.

 

—Приветствую ботаников! — раздался громкий голос с присвистом справа от мальчика. Андрей обернулся: свесив ноги с забора, на него глядел Лёшка Фонарь.

 — Это тебе новый экземпляр для  гербария, называется косточка черёмуховая обыкновенная.

 

Андрей свёл брови и хотел было грубо ответить обидчику, но вспомнил нечто очень важное, и морщины его разгладились, губы расплылись в улыбке. Он бросил портфель на землю, залез на забор и сел рядом с Лёшой.

 

—Ты чего это? Столкнуть хочешь?

 

Недоверчиво покосился на соперника Фонарь. Андрей сорвал с ветки кисть сухих ягод черёмухи. 

 

—Padus avium Mill, — это странное и необычное для слуха Леши созвучие вызвало у него смех, — или черёмуха обыкновенная. Первое описание этого дерева появилось в древнерусской письменности в пятнадцатом веке, а наши предки славяне почитали черёмуху за священное дерево, защищавшее  их от злых духов.

 

—Аха-ха, а хочешь покажу, как это было?

 

Лёша набрал в рот косточек и через трубочку плюнул в одного из гусей, прохаживавшегося по внутреннему двору дома.

 

—Вот тебе, черт, бедуешь знать, как за пятки щипать. А это, по- вашему,  как?

 

Хулиган и бывший враг Андрея кивнул на старую яблоню.

 

— Malus.

 

—А это?— не унимался Лешка.

 

—Betula.

 

—Как? как?

 

Андрей повторил по слогам, Лёша рассмеялся так, что чуть не свалился с забора, благо его вовремя схватил за руку Агафонов.

 

—Ох чудные вы… ботаники. Нет как простой человек сказать бе-ре-за, нет они словечки выдумывают, по полям на карачках ползают, цветочки собирают.

 

Лёша хлопнул Андрея по плечу и спрыгнул вниз.

 

 —Ну, бывай, у меня дела.

Лёша зашагал по улице, но вдруг обернулся, подбежал к Агафонову и спросил:

 — Слушай, встань к нам на ворота, а Игоря в защиту, а?  Мы с вами первую школу за пояс заткнём и кубок на следующей игре обязательно выиграем. Ну как? У них нападающий зверь, а ты тогда ни одного мяча не пропустил. У моего то вратаря не руки, а решето какое-то! Так что, пойдёшь ко мне в команду?

 

Андрей задумался ненадолго.

 

—А пойду, — улыбнулся Агафонов и пожал руку Алексею.

 

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

      Как приятно было вспомнить и рассказать вам одну из занимательных историй моей далёкой молодости, дорогой читатель. Но грустно мне оттого, что в прошлом такая большая и богатая на интересных, добрых и отзывчивых людей деревня теперь стоит в запустении. Здесь больше не слышен детский смех, некому ходить на танцы в клуб, который отныне грустно смотрит на мир разбитыми окнами, снята дверь с петель, украдена мебель, рухнул потолок, прогнил пол, раньше белоснежные выбеленные стены покрылись плесенью, поползли трещины, облупилась штукатурка. Школе так и не дождаться новых учеников, теперь там гуляет лишь ветер, он скрипит ставнями и дует в щели, отчего по вечерам кажется, что горько оплакивает свои прожитые годы старое ветхое здание. Магазин, где на скамье собирались по вечерам старушки, снесли и разровняли с замлей, так же, как и маленький вокзал. Заросли тропинки и дороги, плодородная бесхозная земля покрыта сорными травами, так что не знающий человек навряд ли признает в этом пустыре бывшие поля ржи и пшеницы. Стонет от боли русская деревня, нет руки,  которая  могла бы её приголубить.

     

Голубева Екатерина Руслановна
Возраст: 20 лет
Дата рождения: 03.03.2004
Место учебы: МБОУ "СОШ №3 с УИОП им. Г. Панфилова"
Страна: Россия
Регион: Кемеровская область - Кузбасс
Район: Анжеро-Судженск
Город: Анжеро-Судженск