XIII Международная независимая литературная Премия «Глаголица»
По водной глади танцевали блики восходящего солнца. Рябью пробежал ветерок по воде, и лучи, которые отражались в ней, стали суетиться и мягкими волнами подкатываться к лапам.
Гусенок приподнял крыло и высунул из-под него голову. Сонно хлопая блестящими маленькими глазками, огляделся. Все тот же незнакомый берег. А кроме него, незнакомые деревья, незнакомая трава и незнакомый камыш, а также полное отсутствие мамы и настроения.
Вчера он с братьями, сестрами и мамой плавал возле берега с зарослями камыша. Отец плыл рядом. На горизонте показалась вечерняя заря. И зловещая вытянутая фигура.
— Га-га! — послышался полный ужаса крик гусыни.
Это значило — близко смертельная опасность, надо прятаться, нырять. Гусята послушались. Раздался оглушительный гром. Птенцы испугались и поплыли в разные стороны. Взрослые гуси нырнули, приближаясь под водой к спасительному камышу и подзывая к себе гусят. Но те не слышали, пытались уплыть от страшного звука и выныривали рядом с лодкой. Гром все время повторялся. Это были выстрелы. Вода стала алой. На небо тоже брызнула кровью вечерняя заря. Один гусенок поплыл, не глядя, куда плывет, быстро перебирая лапками, изредка высовывая на миг из окровавленной воды клювик, чтобы вдохнуть воздух.
Когда человек, вздохнув: «Вот невезение!», уплыл, этот гусенок оказался возле другого, неизвестного ему берега.
— Ви-ви! — запищал он. Глупый! Он надеялся, что мама-гусыня ответит ему. Разумеется, этого не случилось. Тогда он заплакал. — Фиу-фиип! Фип-фи-фиииииип…
Поняв, что звать бесполезно, гусенок решил отправиться на поиски. Но на берегу росла такая вкусная травка…
Гусенок долго раздумывал.
«Сначала отыскать маму или все-таки подкрепиться?»
Решив, что поиски можно отложить, птенец вышел на берег. Ухватив клювом травинку, он попытался её сорвать. Не тут-то было! Травинка была очень скользкая. Тогда гусенок принялся за другую травинку, потом за третью…
Наконец у третьей травинки он почувствовал, что она рвется. Зажмурившись, гусенок в последний раз дернул, открыл глаза и увидел в своём клюве… жалкий лоскуток от растения.
Выплюнув этот огрызок, гусенок решил плыть. Плыть, чтобы найти свою семью.
Он подошел к краю берега, спрыгнул в воду и усиленно заработал своими маленькими лапками.
Солнце уже взошло, небо стало голубым, от крови не осталось и следа. За исключением того, что бережно хранила память.
— Ви-ви-ви-ви-ви… Фииии-фип-фип…
Вдруг маленькие черные глазки путешественника заметили на горизонте камыш. Гусенок подплыл к нему. Нет. Это тоже незнакомый берег. Но, может, там трава не такая скользкая?..
Продираясь сквозь заросли камыша, птенец заметил шорох. Его испугал этот звук. Но травка, травка… Гусенок подошел к зеленым зарослям и стал тянуть травинку.
Лиса, которой не удалось поймать кого-нибудь ночью, осторожно кралась за неосмотрительным гусенком. Она неслышно переставляла лапы, ступая по мягкой траве и сливаясь с кустами. Готово. А теперь надо прыгать на птенца. Хоть бы не удрал.
Поздно гусенок заметил два темно-янтарных огня. Он почувствовал ужас и отчаяние. Сжавшись в крошечный комочек, он ждал, что будет.
Страшные огни странно блеснули и в тот же миг кинулись к этому незаметному клубку перьев, мгновенно показалась морда, за ней — лапы и хвост. Обнажились острые клыки, в глазах хищницы мелькнул гордый проблеск победы. В лучах жаркого полуденного солнца зловещим пламенем вспыхнул рыжий мех. И тут же погас, потому что большая тень накрыла лисицу, подняла в воздух и унесла, покачиваясь. Это был беркут.
Перепуганный гусенок вперевалочку побежал к озеру.
Только на прохладной поверхности, где ласковая вода мягко гладила его перья, как бы успокаивая, он наконец почувствовал себя в безопасности. Засунув свою головку под крыло, он задремал.
Гусенок стоял под раскидистым дубом. Над головой о чем-то басовито шуршали могучие ветви. За ними было видно звездное небо, посредине сияла спокойная луна.
Тут раздался душераздирающий вопль. Луна, звезды, иссиня-черное небо и шелестящее море листвы — все загудело, закружилось, смешалось…
Гусенок в ужасе проснулся. Было утро. Рядом плавали странные существа — мама и четверо птенцов. Чуть поодаль плавал отец. Взрослые были похожи на гусей с черными спиной и хохолком и длинными рыжими бакенбардами. Дети были пестрые. Это — поганки, или, по-другому, чомги. Гусенок на всякий случай отплыл от них подальше и стал изумленно смотреть на папу-чомгу, который окунул голову в воду и вынырнул, держа в клюве рыбешку.
Он подплыл к маме-чомге, но та посмотрела вверх, и папа-чомга тоже взглянул на небо. Гусенок последовал их примеру. В небе кружила какая-то темная клякса.
Над водой летала хищная птица — лунь. У нее были острый клюв и пронизывающий насквозь взгляд ястребиных глаз.
Покружив над озером, лунь заметил легкую добычу.
«Хм! — подумал лунь. — Ну, видно, и мне улыбнулась удача.»
Гусенок, увидев пятно на небе, не стал беспокоиться. Ну, подумаешь, что-то темное! Это, верно, беркут. Недавно он сцапал лису, он сыт! Но «беркут» стал снижаться, и гусенок увидел, что он что-то напутал. Это была другая птица.
Опустив глаза, гусенок понял, что из птенцов чомги остался только один. Но тут — вот чудеса! — птенец вскочил на спину своей матери и исчез.
А пятно угрожающе снижалось.
Гусенок забил по воде лапками, вытянулся во весь свой небольшой рост и, отчаянно замахав крылышками, прыгнул на спину мамы-поганки… В следующий миг чомга нырнула.
Гусенку подводный мир, открывавшийся вокруг, напомнил об утиной крови и крови зари. Он все ждал грома. Всплыли непрошеные воспоминания.
Минуты через две мама-чомга вынырнула. И папа-чомга тоже. Луня не было видно.
Гусенок поспешно спрыгнул со спины странной птицы и поплыл подальше от семейства поганок. Он с тоской думал о теплом мамином оперении.
Вдруг в небе появилась белая фигура. Она была похожа на…
«Мама!» — обрадовался гусенок.
Нет, это НЕ она.
Фигура стала снижаться, приобретать очертания. Сначала гусенок жалел, что не мог разглядеть её из-за большого расстояния, теперь же оно уменьшилось, однако «путешественник» не радовался. Все в птице было пугающим: длинные тонкие крылья, нахальное выражение горящих глаз, острый раскрытый клюв…
Гусенок нырнул. Он работал своими маленькими лапками изо всех сил. Страшная птица была до опасного близко. Она кричала. Эти кошмарные звуки смешивались с шумом воды. Самое ужасное было то, что птица сливалась с небом и этим походила на призрак.
— Ви-ви! — раздался одинокий писк…
— Га-га! Га-га-га! — вдруг откликнулось. Гусь!
Белые перья стремительно неслись над водой. Но это были не странные призрачные перья, а гусиные. Взметнулись в воздух широкие крылья, и гусь зашелся в угрожающем крике. Призрачная птица, досадно и злобно взглянув на гуся, улетела. Папа-гусак прогнал чайку.
… Гусенок лежал рядом со своими братьями и сестрами, мамой-гусыней и папой-гусаком. Последняя мысль, которую он успел подумать, прежде чем уснуть, была такой:
«Как же хорошо, когда у тебя есть семья!..»
