Принято заявок
2212

IX Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Пономаренко Анастасия Геннадьевна
Возраст: 15 лет
Дата рождения: 08.05.2007
Место учебы: ГБОУ СОШ №80
Страна: Россия
Регион: Санкт-Петербург и область
Город: Санкт-Петербург
Перевод с английского на русский
Категория от 14 до 17 лет
Великий Гэтсби. Отрывок

Огни становятся всё ярче, по мере того, как земля всё дальше поворачивается от солнца, и сейчас оркестр играет золотую коктейльную музыку, а опера голосов берёт тоны выше. Смех с каждой минутой становится всё непринуждённее, изливаясь расточительностью, бросаясь жизнерадостными словами. Группы людей стремительно меняются, пополняясь новыми прибывшими, растворяются и формируются на одном дыхании; к тому времени уже появились «странницы» — уверенные девушки, которые вьются вокруг более тучных и солидных, для того чтобы в один остроумный счастливый момент стать центром группки, а после, возбуждённые триумфом, они ускальзывают в море сменяющихся лиц, голосов и красок под постоянно меняющихся со светом.

Внезапно, одна из таких блудниц, в молочно-белом, берёт коктейль, как будто из ниоткуда, выпивает его до дна для храбрости, и, двигая руками словно Фриско, начинает танцевать в одиночестве на шартровом помосте. Сиюминутная тишина; дирижер оркестра менят свой ритм, подстраиваясь под неё. В толпах всплеск шёпота сопровождает ошибочные слухи, что она – дублёрша Гилды Грей из «Безумств». Вечеринка началась.

Мне кажется, что в первый вечер моего посещения дома Гэтсби, я был одним из немногих гостей, кто действительно получил приглашение. Людей сюда не звали – они шли сюда сами. Они садились в автомобили, которые везли их на Лонг-Айленд, и каким-то образом оказывались у двери Гэтсби. Когда-то они были представлены теми, кто был лично знаком с Гэтсби, а после этого вели себя в соответствии с правилами в этих парках развлечения. Иногда они приходили и приезжали, не встречаясь с Гэтсби совсем. Они шли сюда со всей простотой сердца, которая и служила их собственным входным билетом.

Я был действительно приглашен. В ту субботу ранним утром шофёр, одетый в ярко-голубую форму, оказался около моего газона с удивительной формальной запиской от своего работодателя: такая честь была присуща только Гэтсби. В ней спрашивалось, не хочу ли я посетить его «маленькую вечеринку» этой ночью. Он видел меня несколько раз, и очень давно собирался посетить, но своеобразный исход обстоятельств не позволял этого сделать — подписано величавым почерком: «Джей Гэтсби».

Переодевшись в белый фланелевый костюм, я подошёл к его лужайке чуть позже семи часов и довольно не по себе стал бродить вокруг водоворотов и вихрей людей, которых я не знал — хотя здесь и там были лица, которые я прежде замечал в общественном поезде. Я был тот час поражён количеством молодых англичан, расхаживающих тут и там; все были хорошо одеты, выглядели немного голодными и говорили тихими серьёзными голосами с солидными и преуспевающими американцами. Я был уверен, что они что-то продавали: или облигации, или страховку, или автомобили. Во всяком случае, они мучительно знали о лёгких деньгах и о том, что они находятся где-то поблизости и были убеждены, что они принадлежали им, за несколько слов, которые были сказаны в правильном ключе.

Как только я приехал, я попытался найти хозяина, но двое или трое людей, которых я спрашивал о его местонахождение, поражённо глазели на меня и неистово отрицали всякие известия о его перемещениях. Поэтому я ускользнул в направлении коктейльного столика — единственного места, где одинокий мужчина мог задержаться и при этом не выглядеть бесцельны и одиноким.

От явного смущения я был уже готов напиться до бесчувствия, когда Джордан Бейкер вышла из дома и встала на верхней ступени мраморной лестницы, чуть опираясь назад, и посмотрела с пренебрежительным интересом вниз в сад.

Приветствовалось это или нет, но я нашёл необходимым привязать себя к кому-нибудь перед тем как начну адресовать благожелательные замечания прохожим.

«Здравствуй!» Прокричал я, продвигаясь к ней. Мой голос выглядел неестественным и громко прозвучал через весь сад.

«Я думала, ты, может быть, когда-нибудь заглянешь сюда», рассеянно ответила она, как только я подошёл. «Я помню ты жил неподалёку от… — » Она держала мою руку равнодушно, словно обещала, что позаботится обо мне через минуту, и стала прислушиваться к двум девушкам в одинаковых жёлтых платьях, которые остановились у подножья ступеней.

«Здравствуй!» прокричали они в один голос. «Жаль ты не выиграла».

Они имели ввиду турнир по гольфу, в финале которого она проиграла неделю ранее.

«Вероятно, ты нас не помнишь», сказала одна из девушек в жёлтом платье, «однако мы встречались здесь же около месяца назад».

«Вы покрасились», заметила Джордан, и я вздрогнул, но девушки непринуждённо передвинулись и её примечание было адресовано ранней луне, появившейся, как привезённый ужин. С тоненькой золотистой рукой Джордан, вложенной в мою, мы спустились по ступеням в сад. Сквозь сумерки к нам приплыл поднос с коктейлями, и мы сели за столик с двумя девушками в жёлтых платьях и тремя мужчинами, каждый из которых представился нам, как «Мистер Мамбл».

«Вы часто приходите на такие вечеринки?» спросила Джордан девушку рядом с ней.

«Последней была та, на которой я встретила вас», отвечала девушка энергичным и уверенным голосом.

Она повернулась к своей компаньонке: «Было ли это вместе с тобой, Люсиль?»

Да, это было с ней.

«Мне нравится сюда приходить», сказала Люсиль.

«Я никогда не думаю о том, что делаю, поэтому всегда хорошо провожу время. Например, когда я была здесь в последний раз, я порвала моё платье, сидя на стуле. В итоге он спросил моё имя и адрес и в течение недели я получила посылку от Круарье с новым вечерним платьем в нём.»

The Great Gatsby. Fragment

The lights grow brighter as the earth lurches away from the sun, and now the orchestra is playing yellow cocktail music, and the opera of voices pitches a key higher. Laughter is easier minute by minute, spilled with prodigality, tipped out at a cheerful word. The groups change more swiftly, swell with new arrivals, dissolve and form in the same breath; already there are wanderers, confident girls who weave here and there among the stouter and more stable, become for a sharp, joyous moment the centre of a group, and then, excited with triumph, glide on through the sea-change of faces and voices and color under the constantly changing light.

Suddenly one of the gypsies, in trembling opal, seizes a cocktail out of the air, dumps it down for courage and, moving her hands like Frisco, dances out alone on the canvas platform. A momentary hush; the orchestra leader varies his rhythm obligingly for her, and there is a burst of chatter as the erroneous news goes around that she is Gilda Gray’s understudy from the FOLLIES. The party has begun.

I believe that on the first night I went to Gatsby’s house I was one of the few guests who had actually been invited. People were not invited — they went there. They got into automobiles which bore them out to Long Island, and somehow they ended up at Gatsby’s door. Once there they were introduced by somebody who knew Gatsby, and after that they conducted themselves according to the rules of behavior associated with amusement parks. Sometimes they came and went without having met Gatsby at all, came for the party with a simplicity of heart that was its own ticket of admission.

I had been actually invited. A chauffeur in a uniform of robin’s-egg blue crossed my lawn early that Saturday morning with a surprisingly formal note from his employer: the honor would be entirely Gatsby’s, it said, if I would attend his “little party.” that night. He had seen me several times, and had intended to call on me long before, but a peculiar combination of circumstances had prevented it — signed Jay Gatsby, in a majestic hand.

Dressed up in white flannels I went over to his lawn a little after seven, and wandered around rather ill at ease among swirls and eddies of people I didn’t know — though here and there was a face I had noticed on the commuting train. I was immediately struck by the number of young Englishmen dotted about; all well dressed, all looking a little hungry, and all talking in low, earnest voices to solid and prosperous Americans. I was sure that they were selling something: bonds or insurance or automobiles. They were at least agonizingly aware of the easy money in the vicinity and convinced that it was theirs for a few words in the right key.

As soon as I arrived I made an attempt to find my host, but the two or three people of whom I asked his whereabouts stared at me in such an amazed way, and denied so vehemently any knowledge of his movements, that I slunk off in the direction of the cocktail table — the only place in the garden where a single man could linger without looking purposeless and alone.

I was on my way to get roaring drunk from sheer embarrassment when Jordan Baker came out of the house and stood at the head of the marble steps, leaning a little backward and looking with contemptuous interest down into the garden.

Welcome or not, I found it necessary to attach myself to some one before I should begin to address cordial remarks to the passers-by.

“Hello!” I roared, advancing toward her. My voice seemed unnaturally loud across the garden.

“I thought you might be here,” she responded absently as I came up. “I remembered you lived next door to ——” She held my hand impersonally, as a promise that she’d take care of me in a minute, and gave ear to two girls in twin yellow dresses, who stopped at the foot of the steps.

“Hello!” they cried together. “Sorry you didn’t win.”

That was for the golf tournament. She had lost in the finals the week before.

“You don’t know who we are,” said one of the girls in yellow, “but we met you hereabout a month ago.”

“You’ve dyed your hair since then,” remarked Jordan, and I started, but the girls had moved casually on and her remark was addressed to the premature moon, produced like the supper, no doubt, out of a caterer’s basket. With Jordan’s slender golden arm resting in mine, we descended the steps and sauntered about the garden. A tray of cocktails floated at us through the twilight, and we sat down at a table with the two girls in yellow and three men, each one introduced to us as Mr. Mumble.

“Do you come to these parties often?” inquired Jordan of the girl beside her.

“The last one was the one I met you at,” answered the girl, in an alert confident voice.She turned to her companion: “Wasn’t it for you, Lucille?”

It was for Lucille, too.

“I like to come,” Lucille said. “I never care what I do, so I always have a good time.When I was here last I tore my gown on a chair, and he asked me my name and address — inside of a week I got a package from Croirier’s with a new evening gown init.”