Как по мне, можно бесконечно смотреть на три вещи: на небо, на непонятную задачу по математике и на трудящегося человека. Первые две неисчерпаемы: небо, к счастью, не имеет ни конца, ни края, а математика – к сожалению – нет-нет, да и подкинет свинью даже именитому профессору. Только количество “трудяг” во все времена варьируется.
У этого слова – “трудяга” – руки по локоть в мазуте и волосы в штукатурке. Оно пахнет пылью и бензином, а звучит как стройка, перекладка асфальта и “рабочие дробят камень”. Но я не про этих трудяг. Точнее, и про них тоже, но не только. Пусть будет другое название, отдающее “безумными учёными”: увлечённые люди.
Они любят свою работу, хорошо её выполняют и заразительно о ней рассказывают, какой бы она не была. С одной стороны, это люди высоких призваний: армия музыкантов, художников, писателей, актёров, врачей, священников, педагогов, учёных во главе с тем профессором-математиком, который всю жизнь с интересом копается в каких-то непонятных обывателю формулах. Напротив выстроилось простое население: автомеханики, которые жить не могут без техники; увлечённые портнихи, со вкусом шьющие на таких же увлечённых актрис; аграрники, пропадающие в теплицах; строители, для которых каждое здание как родной ребёнок… В общем, пролетарская поэма. И она абсолютно равноценна первому, “интеллигентному” списку.
Хочется вставить известное михалковское: “Все профессии нужны, все профессии важны” и больше ничего не говорить. Это что-то из разряда бесконечных споров между технарями и гуманитариями. Писателю мешают рабочие во дворе. Он бегает по квартире, заламывает руки и пьёт валерьянку. У него хрупкая нервная система и очень чуткий, прямо-таки музыкальный слух, поэтому вместо книжки он строчит жалобы. Хотя там, во дворе, возводится площадка в том числе и для его детей. А когда валерьянка подействует, писатель сядет за приключенческую повесть, которую прочтут, может быть, дети тех шумных рабочих. А может, других, которые потише, живут от писателя через стенку и к которым его жена заходит иногда то за мукой, то за солью. Круговорот труда в природе.
Такая большая американская (хотя вообще-то межнациональная) мечта: если бы каждый нашёл своё место в жизни… Как счастлив человек, у которого это вышло: хоть поваром он стал, хоть космонавтом. Но большая часть его соседей либо не нашли это своё место вовсе, либо скорый жизненный поезд пронес их мимо него. И одни нудят, что они несчастные, лишние под луной и у них непроработанная детская травма, а другие, невероятные, как мне кажется, люди, наслаждаются тем, что есть. По словам последней русской императрицы Александры Фёдоровны, смысл жизни не в том, чтобы делать то, что нравится, а в том, чтобы с любовью делать то, что должен.
Нет, наверное, манящее “если бы” в тандеме со “светлым будущим” наступит, когда так будут жить все. Да хотя бы большинство. Чтобы без жалоб и вечного “хочухочухочу”. Чтобы люди были увлечёнными. Не каким-то определенным делом, а вообще – жизнью.
P.S. Автор этого папируса сам ещё не нашел своего места в этой огромной прекрасной жизни. Поэтому он уходит с любовью (по крайней мере, очень хотелось бы) мыть посуду, “любоваться” математикой и думать, что в первом предложении, пожалуй, “трудящегося” можно заменить на “радостного”
