Триста первый
Положение у спартанцев было безвыходное. Фокейцы пропустили персов без боя, воины из остальных полков просто сбежали под покровом ночи. Спартанцев ждала неминуемая гибель. Но оставался последний шанс спасти Афины…
Глава первая
— Я Вам еще раз повторяю — этот недомерок будет непригоден для битв! — топнул ногой усатый старейшина.
Мать крошечного младенца в слезах упала на колени:
— Умоляю Вас — не убивайте его!
— Так и быть, оставим его в живых, — после долгих переговоров решил совет старейшин.
Так Василиду была дарована жизнь.
Мальчик рос щуплым и невысоким, но, несмотря на хрупкое телосложение, блистал логикой и тактическим мышлением. По достижении семи лет Василид приступил к спартанскому обучению. Наставники то и дело выделяли и хвалили его, а один даже принялся отдельно преподавать ему военную стратегию. За это ровесники возненавидели мальчика и то и дело избивали его палками и забрасывали камнями после школы. После десятого дня рождения Василида перестали обучать военным тактикам, тем самым зарывая его природный талант, и бросили все силы на физическую подготовку. В восемнадцать лет юношу ждало первое настоящее испытание.
— Юные спартанцы! Вам предстоит продемонстрировать смекалку, ловкость и способность убивать. Это испытание покажет, достойны ли вы воевать в спартанской армии. Те, кто не пройдут его, не заслуживают называться спартанцами и будут с позором изгнаны с нашей земли. Итак, этой ночью вам предстоит тайно убить раба-хилота, незаметно проскользнув мимо стражи, дабы стать настоящими воинами.
По залу пробежал взволнованный шепоток, но у Василида мгновенно родился план.
Всю следующую ночь Василид не спал, готовясь к тяжелой миссии. Он уже соорудил туловище куклы из соломы и ему лишь оставалось слепить голову из воска, добытого из пчелиных ульев. Наконец, фигура была готова, и юноша замотал ее в шкуру волка, повернул ей голову набок и оставил красные следы на шее краской, для доказательства «удушения». Положив “хилота” в заранее подготовленный холщовый мешок, Василид под покровом ночи отправился в деревню, где дремали ничего не подозревавшие рабы. Там он спрятал живого хилота в огромный мешок и, оставив на его месте куклу, поволок на удивление легкую ношу, пока не пересек границу Спарты.
Из мешка появился молодой человек больше напоминавший свободного спартанца, нежели хилота. Лицо его было исполосовано шрамами, мочка правого уха разорвана и кровоточила, а спина настолько сутула, что, казалось, хилот был согнут почти пополам. Человек представился Эфиальтом и рассказал, что родился свободным и с виду обычным младенцем; спартанцы распознали его недуг слишком поздно и вместо верной смерти мальчика-горбуна заключили в рабство, где уже сами хилоты издевались над ним, называя изгоем и ошибкой судьбы.
— Двадцать лет я честно трудился, и каждый год моих напарников убивали юные спартанцы; во мне нарастало злорадство, когда моих мучителей находили мертвыми, хотя сам я не спал по ночам, зная, что однажды и за мной придет будущий воин — спартанец, стремясь доказать свою боеспособность. И вот этот день настал! Но как только я тебя увидел, я понял, что ты — не такой, как все, — закончил Эфиальт.
Поблагодарив Василида, спасенный хилот быстро сунул ему в кулак пять золотых драхм и поплелся прочь, едва не волоча по земле свои непропорционально длинные руки. Внезапно он обернулся, помахал юноше и скрылся в темноте.
Глава вторая
“Исправно платите дань, и мы не сожжем ваш город до земли”, — такое послание передал однажды персидский парламентер царю Спарты Леониду.
Пораженный дерзостью персов, Леонид немедленно приказал связать парламентера и сбросить его со скалы.
— Ты погибнешь и спасешь Грецию, или твой город будет сожжен дотла, — от пророчества Дельфийской пифии, к которой царь обратился за советом, у любого по спине побежали бы мурашки.
Но только не у великого Леонида. Не медля ни секунды, он позвал на помощь войско из десяти тысяч греков. Среди спартанцев им было отобрано лишь триста лучших и вернейших воинов, у которых уже родились сыновья, дабы после них остались наследники. Царь уже знал, что вернуться не было суждено никому.
Глава третья
Василид (или просто Вася) в то время был юн и холост, поэтому Леонид не взял его на битву с персами при Фермопилах, однако у молодого воина были свои планы.
Следующей ночью Вася спешно снарядился в дорогу, покинул опустевшую казарму, где его уже поджидала колесница, которая помчалась вслед за войском, скрипя и дребезжа. Василид заплатил извозчику те пять золотых драхм, что он получил от Эфиальта в благодарность за спасение.
На третий день езды Вася объявил привал, прислонился к дубу и, изможденный, задремал. Он не помнил, как уснул; однако, проснувшись, обнаружил себя связанным у ног персидского царя Ксеркса.
— Наша спящая царевна, наконец-то, пробудилась!
Свита громко загоготала. Василид невольно различил смех извозчика своей колесницы. -Рассказывай, не то живо голову потеряешь, — рявкнул Ксеркс.
— А что рассказывать? — Вася невинно уставился на царя прозрачными глазами.
— Ты прекрасно знаешь, что! — в ярости закричал Ксеркс и с силой наступил дорогим кожаным сандалем, подбитым золотыми гвоздями, на тонкие пальцы юноши.
Вася упрямо молчал, пытаясь спонтанно придумать план побега. Острая сабля в бок резко оборвала мысли юного спартанца.
— Эй ты, глухой, что ли?!! — взревел Ксеркс. — Я в последний раз тебя спрашиваю, сколько воинов в армии Спарты? Тебе лучше ответить прямо сейчас, иначе за тебя возьмутся мои ребята.
Над Василидом внезапно возвысились два здоровяка с парой ржавых ножниц в руках. Сильно потянув юношу за мочки ушей, они угрожающе клацнули лезвиями.
— Триста спартанцев, — в страхе проговорился Вася. И, вмиг опомнившись, быстро добавил: — И еще десятки тысяч из других полисов.
— Очень хорошо, — радостно потер руки Ксеркс. — Битва, считай, уже у нас в кармане.
Глава четвертая
Ночью, когда персы громко захрапели, а дозорный слегка задремал, Вася изловчился и, наконец, смог выудить из-за пояса стальной кинжал с кожаной рукояткой и перерезал веревки. Он на цыпочках прокрался между шатров и, оставив их позади, что было мочи бросился бежать вниз по горной тропе, к лагерю спартанцев. Юноша немедленно направился в царский шатер Леонида — тот взревел, увидев непрошеного гостя:
— Что ты здесь делаешь?! Ты понимаешь, что если ты погибнешь, у тебя никогда не будет наследников?!
— Но персы! Их сотни ты…, — не успел договорить Вася, как царь перебил его:
— Никаких но, понял? Ты ослушался царского приказа и самовольно явился в военный лагерь! Убирайся отсюда, покуда цел!
Василиду ничего не оставалось, как покинуть лагерь. Внезапно он вспомнил про горную тропу, по которой только что спускался к спартанцам. Если ее случайно обнаружат персы, они легко смогут окружить греков!
Внизу уже кипела битва, а Василид со всех ног помчался по тропе в ближайщую деревню Фокиду, где он кликнул тысячу солдат для охраны секретного перехода. По тропе молодой воин вернулся обратно в самое сердце сражения. Пусть персов было в сотни раз больше, Фермопильское ущелье, зажатое между скалами горы Каллидром и обрывистым берегом моря, давало Леониду и грекам преимущество.
Мало-помалу спартанцы продвигались вперед, и волна за волной противников разбивались о железный кулак спартанцев. Так продолжалось до наступления темноты. Всю эту беспокойную ночь и Леониду, и Ксерксу мерещились крики павших в бою воинов.
Глава пятая
На следующий день битва возобновилась, и спартанцы, казалось, вот-вот одержат верх. Все испортил один предатель, показавший персам секретную тропу. Этим предателем стал Эфиальт.
Когда персы пробирались вглубь тропы, они наткнулись на фокейский патруль, нанятый Василидом. Фокейцев застали врасплох, и они не успели как следует подготовиться к битве, отступив на вершину горы; персы с легкостью обошли их стороной.
Персидский царь Ксеркс решил, что самое время выпускать “Бессмертных”. Эти воины не были бессмертными — нет, чудес не бывает. Просто казалось, будто солдаты никогда не кончались, ведь новые сразу вставали на место павших.
Когда воины из других полисов заметили «Бессмертных» с обеих сторон лагеря, они с позором бежали, оставив триста спартанцев на неминуемую гибель.
С рассветом Леонид узнал новость и обратился к своим верным воинам с такими словами:
— Спартанцы! Никто не уйдёт отсюда живым, но ваши сыновья будут гордиться вами, и мы оставим свой след в истории! А теперь приготовьтесь биться не на жизнь, а на смерть!
— Будет сделано! — просто отрапортовали спартанцы и ринулись в свой последний бой.
Между тем Вася бежал в Афины. “Только бы успеть, только бы спартанцы выстояли еще немного! Только бы не опоздать!” Василиду нужно было добежать до Афин во что бы ни стало, пока персы не добрались до города первыми и не сожгли его вместе с жителями. Если он успеет, афиняне смогут эвакуироваться из города!
Услышав стук копыт за спиной, Василид обернулся и увидел знакомое в шрамах лицо Эфиальта в персидской колеснице.
— Дружище, давай я тебя подвезу! — крикнул тот, но голос его звучал как-то взволнованно. Василид был рад видеть Эфиальта, но встревоженный и виноватый вид Эфиальта слегка удивил его. Юноша ловко запрыгнул в колесницу.
Эфиальт заговорил не сразу.
— Я хотел бы тебе кое-что рассказать, потому что я буду мучаться своим поступком до конца своих лет, и мне кажется, что ты бы меня понял. Я признаюсь, что это я показал тропу Ксерксу. Ты же понимаешь, что если бы тебя выгоняли отовсюду и били бы тебя, ты бы поступил также… Освобожденный тобой, я пытался честно заработать, бродил из полиса в полис, но все насмехались над бедным горбуном и издевались над ним, и я отомсти…
Василид в ярости не дал ему договорить:
— Значит, это из-за тебя умрут все спартанцы?! Из-за тебя сожгут Афины?! Я тебя спас, и в благодарность ты предаешь меня и наш народ?!
Не в силах сдержать свой гнев, он достал кинжал, занёс его над головой спасенного им когда-то хилота и… опустил нож. Пламень ярости в глазах Василида внезапно угас. Юноша внезапно понял, что не сможет убить человека, который раскаивается перед ним, да и сам он тоже в минуту страха стал предателем.
Эфиальт на секунду весь сжался в комок, забившись в угол, но заметив, что опасность миновала, выпрыгнул из колесницы и был таков.
Василид домчался до Акрополя в Афинах, где заседал Сенат. Молодой спартанец сбивчиво объяснил воину, охранявшему Сенат, что нужно немедленно эвакуировать жителей Афин:
-Там пятьдесят тысяч… этих… персов… и этот… Ксеркс… они сожгут… надо уходить!
Воин все понял и мгновенно скрылся за мраморными дверями, а через несколько секунд из-за дверей показались старейшины и поблагодарили Василида, а затем собрали всех горожан и объявили, что понадобится срочная эвакуация на ближайший остров Саламин:
— Нам нужно покинуть город… быстро! Несколько десятков тысяч персов скоро будут здесь, и мы все будем сожжены в огромном пожаре. Итак, начинаем эвакуацию…
Василид поколесил обратно в Спарту с лёгким сердцем, зная, что он спас сотни тысяч афинян от неминуемой гибели в огне. Но при мысле о Леониде и его трехстах павших солдатах сердце его сжималось от боли.
А теперь представьте выражения лиц персов, когда они нашли Афины пустыми!
Глава шестая (заключительная)
Во всех современных учебниках истории единственными героями той битвы считают царя Леонида и его триста спартанцев. Однако без юного воина Василида афиняне были бы обречены на смерть. Теперь и вы знаете ещё одного забытого героя этой истории — триста первого спартанца.
