Поле было бесконечным. Звезды на небе горели так ярко, что
освещали поляну лишь немного хуже, чем могло бы одно солнце. Трава
колыхалась на еле заметном ветру, издавая тихий убаюкивающий шелест. Казалось, это место не менялось тысячелетиями. Ни единого живого
существа, даже самой маленькой букашки не водилось здесь. Лишь вечная
колыбельная трав, которую некому было слушать. Вспышка фиолетового
света на миг озарила поле, заставив звезды содрогнуться от такого
неуважения. Когда нарушивший вечное спокойствие свет потух, на земле
осталась стоять человеческая фигура, которая на фоне этой пустующей
картины была настоящим пришельцем. Нэнси отняла руки от лица и
недоумевающе уставилась в точку перед собой. Ее вдруг осенило. — Я умерла? — почему-то шепотом спросила себя она. Звук собственного голоса прозвучал неестественно. Нэнси аккуратно
ощупала голову, особенно место, куда потенциально должен был
врезаться автомобиль. Ни царапинки она не обнаружила. Убедившись в
том, что она цела, Нэнси огляделась вокруг. “Безмятежность”, наверное, самое точное слово, которым она могла бы описать это место. Девушка
посмотрела на небо. Звезды были неестественно яркими, а еще были
совершенно не похожи на те, которые ей приходилось видеть на земле, в
родном городе. В голове было странно пусто. Осознав, что делать особо
нечего, она решила прогуляться. Спустя пару минут бессмысленного
хождения она заметила… чайник, парящий в воздухе. Он плыл по
направлению ветра. “Не так я представляла загробный мир… Кто захочет
заваривать чай после смерти?” — подумала Нэнси. Затем она заметила еще несколько парящих предметов. Фарфоровую
чашку, ручку, тумбочку и еще какой-то странный светящийся куб, опознать который не смогла. Заинтригованная, Нэнси начала
целенаправленно искать разные предметы. Она наткнулась на массивное
зеркало в деревянной оправе. Оно плыло у самой земли, поэтому девушка
решила посмотреться в него. Сначала она увидела свои знакомые черты
лица, но потом поняла, что… у ее отражения волосы длинные и
естественного цвета, и одета оно в какую-то школьную форму странного
фасона. Пару секунд она размышляла, почему в этом странном месте
отражается искаженно, как вдруг…
Ее собственное отражение вышло из зеркала и, споткнувшись, упало
прямо на нее! От неожиданности Нэнси не удержалась на ногах (к счастью, трава была достаточно мягкой, чтобы ей не было действительно больно). Странно одетая копия завизжала так, что у Нэнси чуть не лопнули
барабанные перепонки, и вскочила с нее с удивительной ловкостью. — Еще зеркального двойника мне не хватало! — отражение вдруг
будто устыдилось своего крика и немного понизило тон. — Живо
отвечай, где мы, это какая-то запретная магия? Зачем я тебе нужна?
Нэнси чувствовала себя странно. Не каждый день все же доводится
видеть, как ты вылезаешь из парящего зеркала, после того как тебя сбила
машина по пути в колледж. Но она не паниковала. Возможно, это ее сон в
коме или что-то вроде того. Правда, для сна все ощущалось чересчур
реально. — Как тебя зовут? — наконец решилась спросить Нэнси. На этот
вопрос могло быть только два варианта ответа, и если ее теория
верна, то…
— Ты издеваешься надо мной? Или надо говорить я издеваюсь
над собой? — двойник нервно хихикнул. Нэнси тоже улыбнулась. Хоть внешне они были очень похожи, видимо, характеры были
совершенно разными. — Ханна.
Нэнси скривилась. Как же она ненавидела эту форму имени. И
уж точно не ожидала, что ее копия будет использовать именно эту. — Ты долго будешь еще молчать? Может, объяснишь наконец, что происходит?
— Если бы я знала… Меня Нэнси зовут, — спохватилась она. Почему-то с собой разговаривать было гораздо легче, чем с другими
людьми. Теперь уже Ханна нахмурилась. — Мама меня так называла, — после этих слов ей в голову
ударился пролетавший мимо чайник. Ханна вполголоса ругнулась. — Подожди, а у тебя есть отец? А почему мамы нет? Я думала, ты идеальная версия меня или что-то вроде того… Я видела тебя в
зеркале, когда еще… жила, — Нэнси вдруг стало грустно. Столько
незаконченных дел, столько амбиций осталось позади… Кто знает, как долго ей придется провести в этом странном месте, где
единственное развлечение — это летающие предметы и ее
собственное ожившее отражение. — Знаешь, я вспомнила, что тоже видела тебя. Кажется, я
заглянула в зеркало, чтобы поправить форму перед выступлением, а
там была ты в этой… странной одежде, — Ханна намеренно
проигнорировала вопрос о родителях. Ей не хотелось открываться
этой странной себе. — И я бы точно не сказала, что я идеальная. Они окончательно запутались. На обеих давила гнетущая тревога, не
дающая ясно мыслить. — Ладно, простой вопрос: в каком году… — начала Нэнси, но ее
прервал оглушительный звук. Будто кто-то сыграл на огромный органе одну единственную ноту и
решил тянуть ее так долго, как только сможет. Земля под ногами девушек
затряслась, Нэнси невольно потеряла равновесие и схватилась за руку
Ханны. По обеим будто пробежал электрический ток, и Ханна тут же
отпрыгнула назад. Орган тем временем сыграл следующую ноту, в унисон
которой завыл ветер, окончательно сбивший девушек с ног. Нэнси
вскрикнула и уставилась на Ханну. Та выглядела совершенно потерянной, но не издала ни звука. Она почему-то подняла голову к небу, после чего на
ее лице появилось такое выражение ужаса, что Нэнси не выдержала и сама
посмотрела вверх. То, что они увидели, сложно описать словами. Огромное… Нечто с сотнями глаз и тысячей крыльев. Невозможно было
определить, где находится верх, низ, перед или зад этого Существа. Казалось, Оно видит абсолютно все, даже время и мысли людей для Него
как на ладони. Если бы Нэнси не сидела на земле, она бы давно упала в
обморок. Существо спустилось так низко, что при желании могло
смахнуть обеих своими крыльями. Нечто обратило свои глаза
одновременно на обеих, заглядывая прямо в душу. Странная органная
мелодия стала немного тише, дав отражениям услышать то, что Нечто
хотело до них донести. Оно не говорило, голос будто звучал прямо у них в
голове, блокируя другие мысли:
C丁OЛⲔ ԊOẞƐԨИƐ
Деревянный пол неприятно давил в спину. Пахло старыми книгами. Чьи-то громкие голоса за стеной действовали на нервы. Нэнси медленно
поднялась на ноги. Перед ней стояло то самое зеркало, но отражение было
совершенно нормальным. За исключением того, что на ней была эта
странная школьная форма. Она немного сковывала движения, но
выглядела красивой, поэтому Нэнси не особо возражала. Голова болела, поэтому соображать было трудновато. Девушка огляделась. Она
находилась в какой-то большой старинной библиотеке. Приложив немалое
усилие, Нэнси вспомнила все, что с ней произошло до того, как она
оказалась здесь. Воспоминания на удивление были очень четкими, не
похожими на те, что остаются после сна. Но если она выжила после
аварии, то где она сейчас? В голову пришла мысль, от которой по спине
пробежали мурашки. — Не может этого быть…
— Ханна! Твой выход через пять минут, почему ты все еще здесь?
— в дверном проеме появилась запыхавшаяся… Флоренс? А она что
здесь вообще делает? Рядом с ней был еще какой-то черноволосый
парень, которого Нэнси не знала. Он, видимо, был молчаливым, потому что лишь кивнул и глянул на наручные часы. Вошедшая с удивлением посмотрела на ее волосы. — Ты сменила имидж? Странное решение перед выступлением, но тебе
идет. Девушка судорожно пыталась придумать, по какой тактике ей
действовать. Если она попытается убедить всех, что пришла из зеркала
и является близнецом настоящей Ханны, ее скорее всего сочтут
сумасшедшей. Остается только притворяться. Будет сложновато
привыкнуть к старой форме, имени, которое она пожелала бы не
слышать больше никогда в жизни…
— Я иду, Флоренс, — кивнула она, вымученно улыбнувшись. Собеседница нахмурилась, даже парень рядом с ней удивленно
поднял брови. — С чего это ты вдруг так официально?
— Не хочу вас отвлекать, но у нас нет времени на болтовню, — наконец подал голос черноволосый. Флоренс кивнула, и Нэнси, вздохнув, пошла за ними. Компания остановилась у двери 57, возле нее уже собралась
небольшая толпа подростков и молодых людей в такой же форме, что и
Нэнси.
— Удачи тебе, главное, не слишком волнуйся, это всего лишь
выступление, — вполголоса кивнул ей парень, подбадривающе
подмигнув. Флоренс ничего не сказала и молча отошла к противоположной стене, уставившись на свои ноги. Парень обернулся, пожал плечами “Ханне”, мол, кто знает, чего она придумала, и отошел к группе мальчишек, ожидавших своей очереди. Нэнси зашла в, как она поняла, гримерную. Она готова была расплакаться — какое еще выступление, что она должна
делать? Петь, танцевать?! Ничего из этого она не умела. Она никогда не
ходила на дополнительные занятия, бабушка считала это глупой тратой
времени… Она с болью осознала, что вряд ли сможет долго продержаться, притворяясь Ханной… У нее в горле пересохло после всех этих
приключений и волнения, поэтому, решив на время отложить все эти
переживания, Нэнси огляделась в поисках чего-то, что можно выпить. На
столе, заваленном всем, чем только можно, стоял стакан, наполненный
водой. Нэнси залпом выпила его и принялась думать дальше. Сбежать от
выступления вряд ли получится, за дверью целая толпа учеников, а
другого выхода из этой комнаты, кроме как на сцену, не было. — И следующая наша участница — Ханна Робишо! Давайте
поприветствуем ее! — в зале раздались аплодисменты. Фамилии у нее и двойника, как она и ожидала, совпали. От волнения
у Нэнси скрутило живот. Она почти не думала о том, что будет ждать ее на
сцене. Бывшую студентку накрыло волной осознания. Это не ее жизнь, она обязательно вернется домой. Надо лишь пережить это и желательно не
слишком опозориться…
Нэнси вышла на сцену. Сам зал оказался под открытым небом, но
несмотря на это, было тепло. Заполнен он был самыми разными людьми, в
основном взрослыми, в немного старомодных парадных костюмах и
платьях. Ее начало тошнить. “Прямо как в школе”, — подумала она. Нэнси
медленно вышла на середину сцены, освещенную шарами, висящими в
воздухе. Когда она сделала последний шаг и остановилась, то вдруг
почувствовала, что ее конечности колет. Нэнси посмотрела на свои руки и
еле сдержалась, чтобы не закричать. Они начинали покрываться светлой
шерстью, которая вырастала с огромной скоростью. Испуганными глазами
она посмотрела в зал. Кажется, пока что никто не заметил. Все тело
пронзила резкая боль, так что в глазах потемнело. Нэнси упала на колени, ударившись о деревянное покрытие сцены. В зале пошли шепотки. Насмешливые. Где-то глубоко внутри зарождалось чувство, обычно
чуждое ей, — гнев. На людей, что сейчас смеются над ней в зале, на
автомобиль, сбивший ее, из-за чего она попала в этот незнакомый мир, к
которому совершенно не готова, на своего двойника, не потрудившегося
сообщить ни капли информации. На колледж, на бабушку и даже на саму
себя. Нэнси потеряла контроль над собственным телом, утонув в слепой
ярости.
