Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Собака

Собака

         Осенним листопадом плачут города. Оранжевые, красные, желтые слезы укрывают асфальт цветными лужами. Дворники приходят, сметают осенние слезы в большие цветные кучи. А через несколько дней уже выцветшие кучи упаковывают в черные полиэтиленовые мешки и увозят. Города оголяются, тяжело дышат заводским дымом и плачут, плачут холодными слезами…

        Это уже двенадцатая осень в моей жизни. Для человека совсем ничего, а для меня, собаки, много. Я большой сторожевой пес и практически всю свою жизнь прожил в деревне. У меня был хозяин. Самый лучший, самый замечательный хозяин. От него всегда вкусно пахло – рыбой, лесом и землей. Когда он своими большими шершавыми руками трепал меня за ушами, я зажмуривался, утыкался мордой в его колени и замирал от удовольствия.

        Мой хозяин был старый, ходил медленно и все время вздыхал. А еще он был очень добрый. Каждый вечер выходил во двор, садился на скамеечку, гладил меня по голове, чесал за ушами и говорил, говорил со мной, а я замирал – хранил счастье. Хранить его я научился уже взрослым, а когда был щенком, от этого переполнявшего меня чувства не мог усидеть на месте: крутился, вертелся, визжал, лизал руки хозяина и все счастье расплескивал, терял в своем беспокойстве.

          В нашей деревне есть спящие дома. Я видел их, когда гулял с хозяином. В этих домах давно никто не живет. Но я чувствовал, что в них до сих пор теплится жизнь. Как будто бы это дом просто не очень аккуратного хозяина. На окошках до сих пор стоят вазы с пожухлыми цветами, висят занавески. А в саду, среди зарослей крапивы, упорно цепляются за жизнь кусты, обсыпанные ягодами. Эти дома похожи на псов. Они, даже зная, что хозяева никогда не вернутся, преданно год за годом ждут их, готовятся к встрече, сражаются со временем. Мой хозяин всегда останавливался возле них, долго стоял, смотрел и вздыхал.

          Я очень любил ходить с хозяином в лес. В лесу я снова становился нетерпеливым щенком, куда-то исчезала всямоя степенность. Запахи трав, хвои, птиц, животных будоражили меня, волновали и приводили в восторг. Осенью все листья деревьев оказывались на земле и так приятно шуршали под моими лапами.  Мне нравилось зарывать нос в опавшую листву, она былой сухой, теплой и пахла солнцем.

         Хозяин шел медленно, а иногда останавливался, глубоко вдыхал лесной воздух и говорил: «Хорошо-то как! Хорошо!» Я заглядывал в его лицо, торопил, он махал мне рукой – мол, гуляй – и я несся навстречу своему лесному собачьему счастью.

         Но потом хозяина не стало. Я не понял, что случилось, но чувствовал, что больше никогда его не увижу. Я долго сидел около своей будки и выл, а потом вспомнил спящие дома и стал ждать своего хозяина. 

         Приехал его сын, заколотил окна и дверь дома, надел на меня ошейник, посадил в машину и увез в город. И дом остался ждать хозяина один. 

         Я тосковал и спал. Все время спал. Мне снился лес, спящий дом и шершавые руки хозяина. Мне снилось, как я утыкаю нос в его колени, замираю от удовольствия и необъятного счастья. 

         Живем мы не одни, у сына хозяина есть жена. Она ждет ребенка, я это понял сразу: у нее большой круглый живот и от нее пахнет молоком и еще чем-то по-весеннему сладким. 

         Сын хозяина пахнет бумагой, пылью и одеколоном. Он очень сдержанный и занятой человек. Не разговаривает со мной, не гладит, не чешет за ушами. Приходит поздно, надевает на меня ошейник и ведет гулять. Мы ходим по одним и тем же темным дорожкам нашего двора и торопливо возвращаемся домой. И так изо дня в день: вечер – ошейник – дорожка – дом.  

         Но однажды все изменилось. Появился ребенок. Теперь он лежит в своей кроватке, спит, а иногда жалобно попискивает, взмахивает своими маленькими ручками и ножками. И от него исходит такое необыкновенное теплое свечение, что мое собачье сердце наполняется щемящим чувством нежности.

         Я лежу у кровати ребенка, смотрю на него и вспоминаю, как однажды видел рождение бабочки. Рядом с моей будкой в деревне я обнаружил кокон гусеницы, сначала обнюхал его – он не опасен – а потом лег и стал наблюдать. Из него вылупилась бабочка, она была очень хрупкая, прозрачная, сидела на коконе и трепетала, никак не могла расправить свои мокрые помятые крылья. Я тогда тоже очень остро почувствовал какое-то теплое, хрупкое свечение от бабочки. Это было свечение чего-то такого нового, неуловимого, чистого и очень уязвимого. А потом ничего, обсохла, оправилась, крылышки огрубели, она взмахнула ими и улетела.

        Сын хозяина и его жена теперь каждый вечер вылизывают своего ребенка. Я очень волнуюсь в это время, смешно они это делают и неправильно. Окунают его в воду, только голова торчит, а потом еще и сверху водой поливают. Я сижу и внимательно слежу за ними, чтобы больно ребенку не сделали. А они вылижут его, завернут в полотенце, и жена на руках его качает, а сын хозяина ее обнимает, и так он смотрит на ребенка и на нее, что мое сердце начинает биться сильнее. Так смотрел на меня мой хозяин. А они стоят, обнявшись, и какое-то тепло от них идет. И это тепло укрывает и его, и жену, и ребенка, и меня вместе с ними.

         Пришла весна. Уже тринадцатая весна в моей жизни. Для человека совсем ничего, а для меня, собаки, много. Весь город стоит нарядный, белый: черемуха цветет. Мы теперь с сыном хозяина ходим гулять далеко в парк. Он идет медленно, катит коляску, потом отстегивает мой поводок и машет мне рукой – гуляй! Я убегаю, но недалеко, возвращаюсь постоянно, вдруг с ребенком что-то случится. А сын хозяина останавливается у деревьев, глубоко вдыхает терпкий запах черемухи, улыбается, гладит меня, от его рук пахнет ребенком и черемухой, треплет за ушами и постоянно повторяет: «Хорошо-то как! Хорошо!» 

          Откуда-то издалека ветер приносит запах леса, полевых цветов – запах моего щенячьего счастья, которое я, не боясь, расплескивал в своем восторге.

          Утром сын хозяина сказал жене: «В следующие выходные поеду в деревню. Дом нужно в порядок привести. Заждался. Вам летом там будет хорошо. Да и отцу радость».

          Я лежу тихо. Я научился хранить счастье…

          Весенним, мягким пушком одеваются города. Новорожденная, еще совсем слепая зелень укрывает ветви деревьев, дворы, тропинки. Дворники красят скамейки, заборчики, ограды. Города обрастают зеленью и жадно дышат. 

         Осенним листопадом плачут города. Оранжевые, красные, желтые слезы укрывают асфальт цветными лужами. Дворники приходят, сметают осенние слезы в большие цветные кучи. А через несколько дней уже выцветшие кучи упаковывают в черные полиэтиленовые мешки и увозят. Города оголяются, тяжело дышат заводским дымом и плачут, плачут холодными слезами…

           Это уже двенадцатая осень в моей жизни. Для человека совсем ничего, а для меня, собаки, много. Я большой сторожевой пес и практически всю свою жизнь прожил в деревне. У меня был хозяин. Самый лучший, самый замечательный хозяин. От него всегда вкусно пахло – рыбой, лесом и землей. Когда он своими большими шершавыми руками трепал меня за ушами, я зажмуривался, утыкался мордой в его колени и замирал от удовольствия.

          Мой хозяин был старый, ходил медленно и все время вздыхал. А еще он был очень добрый. Каждый вечер выходил во двор, садился на скамеечку, гладил меня по голове, чесал за ушами и говорил, говорил со мной, а я замирал – хранил счастье. Хранить его я научился уже взрослым, а когда был щенком, от этого переполнявшего меня чувства не мог усидеть на месте: крутился, вертелся, визжал, лизал руки хозяина и все счастье расплескивал, терял в своем беспокойстве.

         В нашей деревне есть спящие дома. Я видел их, когда гулял с хозяином. В этих домах давно никто не живет. Но я чувствовал, что в них до сих пор теплится жизнь. Как будто бы это дом просто не очень аккуратного хозяина. На окошках до сих пор стоят вазы с пожухлыми цветами, висят занавески. А в саду, среди зарослей крапивы, упорно цепляются за жизнь кусты, обсыпанные ягодами. Эти дома похожи на псов. Они, даже зная, что хозяева никогда не вернутся, преданно год за годом ждут их, готовятся к встрече, сражаются со временем. Мой хозяин всегда останавливался возле них, долго стоял, смотрел и вздыхал.

         Я очень любил ходить с хозяином в лес. В лесу я снова становился нетерпеливым щенком, куда-то исчезала всямоя степенность. Запахи трав, хвои, птиц, животных будоражили меня, волновали и приводили в восторг. Осенью все листья деревьев оказывались на земле и так приятно шуршали под моими лапами.  Мне нравилось зарывать нос в опавшую листву, она былой сухой, теплой и пахла солнцем.

         Хозяин шел медленно, а иногда останавливался, глубоко вдыхал лесной воздух и говорил: «Хорошо-то как! Хорошо!» Я заглядывал в его лицо, торопил, он махал мне рукой – мол, гуляй – и я несся навстречу своему лесному собачьему счастью.

          Но потом хозяина не стало. Я не понял, что случилось, но чувствовал, что больше никогда его не увижу. Я долго сидел около своей будки и выл, а потом вспомнил спящие дома и стал ждать своего хозяина. 

          Приехал его сын, заколотил окна и дверь дома, надел на меня ошейник, посадил в машину и увез в город. И дом остался ждать хозяина один. 

          Я тосковал и спал. Все время спал. Мне снился лес, спящий дом и шершавые руки хозяина. Мне снилось, как я утыкаю нос в его колени, замираю от удовольствия и необъятного счастья. 

          Живем мы не одни, у сына хозяина есть жена. Она ждет ребенка, я это понял сразу: у нее большой круглый живот и от нее пахнет молоком и еще чем-то по-весеннему сладким. 

          Сын хозяина пахнет бумагой, пылью и одеколоном. Он очень сдержанный и занятой человек. Не разговаривает со мной, не гладит, не чешет за ушами. Приходит поздно, надевает на меня ошейник и ведет гулять. Мы ходим по одним и тем же темным дорожкам нашего двора и торопливо возвращаемся домой. И так изо дня в день: вечер – ошейник – дорожка – дом.  

          Но однажды все изменилось. Появился ребенок. Теперь он лежит в своей кроватке, спит, а иногда жалобно попискивает, взмахивает своими маленькими ручками и ножками. И от него исходит такое необыкновенное теплое свечение, что мое собачье сердце наполняется щемящим чувством нежности.

           Я лежу у кровати ребенка, смотрю на него и вспоминаю, как однажды видел рождение бабочки. Рядом с моей будкой в деревне я обнаружил кокон гусеницы, сначала обнюхал его – он не опасен – а потом лег и стал наблюдать. Из него вылупилась бабочка, она была очень хрупкая, прозрачная, сидела на коконе и трепетала, никак не могла расправить свои мокрые помятые крылья. Я тогда тоже очень остро почувствовал какое-то теплое, хрупкое свечение от бабочки. Это было свечение чего-то такого нового, неуловимого, чистого и очень уязвимого. А потом ничего, обсохла, оправилась, крылышки огрубели, она взмахнула ими и улетела.

           Сын хозяина и его жена теперь каждый вечер вылизывают своего ребенка. Я очень волнуюсь в это время, смешно они это делают и неправильно. Окунают его в воду, только голова торчит, а потом еще и сверху водой поливают. Я сижу и внимательно слежу за ними, чтобы больно ребенку не сделали. А они вылижут его, завернут в полотенце, и жена на руках его качает, а сын хозяина ее обнимает, и так он смотрит на ребенка и на нее, что мое сердце начинает биться сильнее. Так смотрел на меня мой хозяин. А они стоят, обнявшись, и какое-то тепло от них идет. И это тепло укрывает и его, и жену, и ребенка, и меня вместе с ними.

           Пришла весна. Уже тринадцатая весна в моей жизни. Для человека совсем ничего, а для меня, собаки, много. Весь город стоит нарядный, белый: черемуха цветет. Мы теперь с сыном хозяина ходим гулять далеко в парк. Он идет медленно, катит коляску, потом отстегивает мой поводок и машет мне рукой – гуляй! Я убегаю, но недалеко, возвращаюсь постоянно, вдруг с ребенком что-то случится. А сын хозяина останавливается у деревьев, глубоко вдыхает терпкий запах черемухи, улыбается, гладит меня, от его рук пахнет ребенком и черемухой, треплет за ушами и постоянно повторяет: «Хорошо-то как! Хорошо!» 

           Откуда-то издалека ветер приносит запах леса, полевых цветов – запах моего щенячьего счастья, которое я, не боясь, расплескивал в своем восторге.

           Утром сын хозяина сказал жене: «В следующие выходные поеду в деревню. Дом нужно в порядок привести. Заждался. Вам летом там будет хорошо. Да и отцу радость».

           Я лежу тихо. Я научился хранить счастье…

          Весенним, мягким пушком одеваются города. Новорожденная, еще совсем слепая зелень укрывает ветви деревьев, дворы, тропинки. Дворники красят скамейки, заборчики, ограды. Города обрастают зеленью и жадно дышат. 

          Осенним листопадом плачут города. Оранжевые, красные, желтые слезы укрывают асфальт цветными лужами. Дворники приходят, сметают осенние слезы в большие цветные кучи. А через несколько дней уже выцветшие кучи упаковывают в черные полиэтиленовые мешки и увозят. Города оголяются, тяжело дышат заводским дымом и плачут, плачут холодными слезами…

 

 

 

Можаев Борис Андреевич
Возраст: 17 лет
Дата рождения: 19.09.2006
Место учебы: гимназия №9
Страна: Россия
Регион: уральский
Район: Свердловская область
Город: Екатеринбург