Дождливый вторник ноября.
Безлюдная, бездушная аллея.
Бредёт и бредит про себя
Мальчишка лет восьми, в карманах руки грея.
Свистит в ветвях студёный ветер,
Срывает листья с мокрых крон.
И город хмурый в вихрях этих
Укрыл промокший небосклон…
Мальчишка этот солнца полон,
Хоть грустен мир вокруг него.
И ветер злится: как он смеет
Идти, не ведая того,
Что город сердцем каменеет,
А он — живой. Наперекор.
Не только руки мальчик греет –
Он свет не запер на затвор…
Шагая дальше по аллее,
Внезапно он притормозил.
Улыбка стала вдруг нежнее,
Внизу же – кто-то заскулил…
Присев на корточки, тихонько,
Найдя в портфеле свой обед,
Он поделился им с собакой,
Чей заприметил силуэт.
«Совсем малыш, такой отважный!
В мороз, под проливным дождём.
Такой красивый! Ты домашний?
Где твой хозяин? Где твой дом?»
В ответ довольная собака
Уткнулась носом ему в бок,
И стало ясно – не бродяга!
Сквозь шёрстку виден ободок.
И мальчик подхватил находку,
Прижал к груди, согрел теплом,
Из благодарности щекотку
Щенок устроил языком.
Потом квартал, за ним – дорога,
Весь путь – в руках, не чуя ног.
Подъезд. Удача. Шаг с порога –
Пролет, ещё один. И вот…
Квартира. Тихо. Плач за дверью.
Он на звонок едва нажал,
Застыл, не дышит, на мгновенье
Покрепче ношу свою сжал…
Шаги. Щелчок. Дверь распахнулась.
Он протянул пушистый ком.
Девчонка чуть не пошатнулась,
Слезу стирая рукавом.
«Нашёлся!» – вырвалось, и следом,
Щенка схватила как огонь,
К груди прижала, и с победой
Вскричала: «Мама, это он!».
А мать стояла за спиною,
Уже тянулась, вся дрожа.
Пёс к ней скользнул, уснул в покое,
Пригревшись, замер, чуть дыша…
Потом — объятия. Без слов.
Щека к щеке. И слёзы градом.
«Спасибо! Как же это так —
Жить с солнцем в сердце и быть рядом…»
