Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Расплав челоВечности

Во все стороны с жестокой силой выброшены мегатонны материи, ядро за доли секунды разогналось до невообразимой скорости, закрутив вокруг себя вихрь. Быстрее и быстрее. Ударные волны поглотила непроглядная ледяная тьма. 

Стекла лопнули, деревья пригнулись к земле, людей и машины разбросало. Вскрики, множась, разносились болезненным эхом, словно отражаясь от невидимого купола. Волна, замкнув шар, затихла. 

Приземление оказалось крайне неприятным, но реакция истерически кричащей женщины опередила исчезновение звона в голове и копчике, и я, едва приволочив ноги, тянула за вывалившуюся из окна перевернутой машины руку человека.

Перезвон колоколов, хор, мужчина в крови, полные боли и страданий глаза вперились прямо в меня. Где-то я это уже видела. Нужно, жизненно важно, встать. Убрать от него, наконец, эту отчаянно кричащую и плачущую женщину, пытающуюся усадить его, бьющую по щекам. «Как же она не понимает?»

-Тихо, тихо, — мягко, при взгляде в глаза-водопады раздражение ушло. — Скорая уже едет. Вон она, смотрите. Все с ним будет хорошо. Вдохните, а теперь выдохните, — я ободряюще улыбнулась женщине, чмокающей ртом как рыба. В новом порыве она разревелась и уткнулась лицом в мои волосы, открыв обзор на происходящий вокруг хаос. Содрогания ее груди словно по цепной реакции передались моей, вопросы, многие из которых нельзя было и вычленить, тугим водоворотом обвили горло. Глаза, глаза, глаза. Смотрят. Смотрят внимательно. Рывок за рывком совершала грудная клетка в попытке двинуть тело с места, но каждая оканчивалась лишь тихим протяжным кашлем-всхлипом. Но вот произошло чудо: скрипы сменились размеренным упёртым сопением, и я, вновь повторив, что все будет хорошо и мужчину трогать нельзя, все еще не представляла, что делать. 

В хаосе иначе не выживешь — только стать его частью. Без конкретной цели или понимания я металась от человека к человеку. Кому-то помогла встать, другого спросила, что могу сделать. Третьего привалило тяжёлой веткой. Кое-как мы ее подняли, но нога была сломана: помогла дойти до машины скорой помощи. Колени дрожали, ровно идти было невозможно, на губах застыла нервная улыбка с претензией на успокоение. От криков вокруг грудная клетка снова начинала барахлить. 

По дороге в неизвестном направлении наткнулась на собаку, в бедре которой покоился кусок витринного стекла. От слишком резкого рывка подкосились ноги и я едва не упала. Грудная клетка от предельного напряжения стала выдавать свист, осколок удалось легко вытащить. Собака лаяла и пыталась огрызаться, но встать не могла. «Делать, делать, делать?» — мысли обрывались едва начавшись. Судорожно попыталась поднять собаку, слабо вцепившуюся зубами в плечо, и поняла, что ничем не лучше сейчас женщины-водопада. «Думать, думать, думать». Быстро откликнувшиеся на вызов ветеринары, увезли с собой пса и настояли на обработке залитой кровью руки. 

Вращение ускорялось. Быстрее, быстрее. Вся эта сила в пустоту. Видно в ней далеко, и в этой бесконечной дали все происходит отчего-то так сложно, а зачем сложно — никто не скажет. Взрывы, бесполезные метания, борьба. Как же хорошо просто вращаться, даже не замечаешь, как приходит время остановиться. Может потому и так сложно?.. Думаешь, что смотришь в себя, а на самом деле — в эту непроглядную темноту. И как-то получается, что тебя вроде и нет, а вроде ты все, и это переплетается в странное ироническое ощущение, добродушную насмешку. 

На повестке дня на экстренном совещании был взрыв близлежащей сверхновой, а также высокая активность вновь созданной нейтронной звезды.

— Необходимо лишить ее энергии, мы могли бы использовать для этого наши новые проводники, — было мое предложение.

— Но это потребует неимоверных ресурсов, у всей нашей цивилизации едва ли найдется столько. 

— И куда деть всю эту энергию, мы же не сможем ее хранить?

— Все это так, но понимаете ли вы опасность этой звезды? Новая волна может быть уже завтра или даже через десять минут. И мы не можем быть уверены, что в этот раз выброс не будет ещё сильнее.

— Однако ж мы не можем и сказать, что выброс непременно будет. Его может и не быть, а мы израсходуем ресурсы, уничтожим экономики, обречем народы на страдания.

— Экономику можно восстановить. Что касается ресурсов: нам они необходимы только для первого этапа. Затем заменим их получаемой энергией. Все перечисленные вами последствия поправимы, если хорошенько подумать. А вот жизни людей не вернёшь, мы не можем ими рисковать. Совет примет решение на следующем совещании.

Вопреки моим ожиданиям в течение дня поддержку мне высказали всего несколько человек из совета, но уверенность в преимуществе не покидала меня. Люди в совете осознают риски. Они примут верное решение. Они меня поддержат. 

— Когда в последний раз вы слышали об активных нейтронных звездах? — со всех сторон один вопрос. «Как же они не понимают?..»

На следующий день большинство высказалось против моего предложения. Все их доводы вопиюще противоречили здравому смыслу. Мирно ждать своей участи, как все просто! Раздражение забурлило в душе. «Мы не можем то, мы не можем это… Вряд ли будет новый выброс…» Разве можно полагаться на случайность? Решение не принято, пока не подписаны все бумаги. Ещё есть шанс их облагоразумить. 

— Постойте, пожалуйста, генерал. Можно с вами минуточку поговорить? — в меня вперились два нервически широко распахнутых глаза. Маленькая вжатая в плечи голова в каком-то странном повороте кивнула, и мы зашли в кабинет. 

Можно было с уверенностью сказать, что за генералом, этим достойнейшим человеком, последует большинство. 

— Отчего же вы так уверены, что звезда не испустит новую волну?

— Гм, я в этом не уверен. В этом никто не уверен. Только наука говорит, что едва ли есть хоть маленькая вероятность такого события. 

— Однако ж она есть.

— Но это слишком необоснованная причина рушить целую цивилизацию.

— Не рушить! — голос мой был пропитан возмущением. — Не рушить, а только лишь защитить. Хоть и с маленькой вероятностью, но это событие может стать фатальным. К тому же, это превосходный толчок к развитию. Новые технологии, энергия, масштабы. Мы станем одной из самых развитых цивилизаций в галактике.

— В ваших словах есть логика, но у нас просто не хватит человеческих ресурсов для работ такого масштаба. Никто не захочет приближаться к ней. 

— Безусловно, такая опасная работа требует отдельного вознаграждения…

— Что станет чрезмерной нагрузкой для бюджета, мы не можем себе этого позволить, — перебил меня генерал. 

— Я не говорю, что это будет легко. После тяжёлых времён мы придем к потрясающему экономическому скачку. Вы знаете, что моей главной заботой и целью в жизни всегда было счастье людей. Люди не могут быть счастливы, когда не уверены в завтрашнем дне, в своей безопасности. 

— Вы хотите, чтобы я принял вашу сторону? — понуро кивнула обречённая маленькая голова. — В ваших словах есть логика, стремления ваши благи. Мы можем попробовать, но обещайте, что люди не будут платить своим будущим за ваши решения.

Перед подписанием бумаг старик-генерал сообщил, что все передумал и только теперь видит единственно правильный выход. За ним последовало ещё несколько министров, поддержка которых обеспечивала моему плану немедленное вступление в силу.

Шли месяцы, все оборудование было с большим трудом готово к запуску. Оставалось собрать достаточное количество добровольцев для работ в непосредственной близости от безумно вращающейся нейтронной звёзды. Правительство пообещало щедрую плату, план был разработан на три года вперёд. 

Для погашения звёзды было нужно как минимум десять смен на неимоверное множество машин и кораблей. Отныне работа большинства людей тем или иным образом была связана с этим проектом, и нам, конечно, не забывали напоминать, что нейтронная звезда опасна, а обеспечение людей, занятых ее погашением, является нашим главным приоритетом. То и дело на стендах, плакатах, экранах всплывали вычисления сил выбросов, картинки с возможными последствиями. Люди скупали всевозможные приборы, которые, по словам производителей, должны были предупредить о волне. Находились и утверждавшие, что сейчас самое время сосредоточиться на своей жизни, проводить время с близкими, ведь в любой миг все могут умереть. 

На работу к нам пришел молодой паренёк с уставшими тусклыми глазами. Он ходил странно присогнув ноги, а потом это перестало быть странным. Разнеслась весть, что он был в первой смене у звезды.

За обедом начался небольшой допрос, как там обстоят дела с нашим главным врагом, а парнишка сказал только, что было скучно. Сначала было весело, первые два дня, а потом скучно. Все вокруг одинаковое, звезда и жизнь на кораблях монотонно вращаются, не подавая признаков хоть малейших изменений. 

Он рассказывал шутки и истории про жизнь в космосе.

— Работы очень много. Нужно все продумывать, куда деть энергию, ведь ни одно наше хранилище не может ее вместить, — взгляд розоватых глаз упирается в одну точку на столике. 

— В общем, начальник наш был мужичок сложный такой. Уж больно он нас замучил своими разговорами про угрозы извне. Говорит, стращает, упрекает, что мы губим его своим непониманием, а что за угроза — ни сном ни духом, сказать не может. И все бы ничего, потерпели бы мы, только у него так со всем было. Нужно подать сигнал — а ты его зашифруй дважды, а то и трижды, а потом ключ шифра как-то передай. Долго ему не подходит — он даёт это же задание кому-то другому, и мы делаем одно и то же, снова и снова. Люди оказываются все заняты, поэтому в график не укладываемся, отрабатываем в свободное время.  С главного судна приходит жалоба на шифры, мы отдаем ее начальнику, он опять отправляет шифровать ответ. Ну вот решили мы его проучить. Смены у звезды были по нескольку дней, на кораблях фиксированный экипаж. Спрашивает начальник кого-нибудь о нынешней обстановке, сделали ли что-нибудь. Ему в ответ: «блболллбололвлв», — паренёк изобразил выпученные глаза, горловое бульканье. — Начальник начал злиться, обещал рапортовать. А наши радисты изменили волну, и настроили на друга с главного судна. И начальничек передает по радио рапорт, что мы нарушаем устав, а ему и оттуда: «бллбололблвблв». В общем, к моменту возвращения на главное судно он уже начал сам отвечать: «блбвллвблв». Приходит в столовую и корчится, «блблвлвлблв», пальцем тыкает, просит еду, а мы за ним подходим, нормально говорим. 

Перезвоны хохота до слез, боль в животе — от всего этого струны нервов натянулись бодро звенящими «ми, фа, соль».

Начальник заглянул, чтобы сказать, что в этом месяце зарплаты будут сокращены. 

— Видели бы вы его лицо!

Смех сильнее, звон громче, нервы туже, стягивая сердце до теплого щекотливого покалывания, и все кажется сразу таким огромно-бесконечным и вместе с тем мимолётным. Вечность быстрее, быстрее. Правительство утвердило указ о повышении налогов.

Домой не хотелось — хотелось гулять. Холодное яркое солнце резко и грубо очерчивало голубовато-белые облака, тяжёлый ветер колол лицо, шею, грудную клетку. Нервы, стараясь защитить тепло, затянулись сильнее. С пятки на носок, передернула плечами, а глаза из стороны в сторону мечутся. Сгорбленный мужчина со странно подгибающимися при ходьбе ногами тащил за собой небольшой чемоданчик. Взгляд в одну точку оказался тяжелее промозглого ветра, и нервы задрожали в своих узлах. Отчего-то к прежней весёлости примешалась невыносимая тоска, которая своим тонким пронзительным поскрипыванием сбивала стройный звон. 

Запрыгнув в трамвай, я протянула водителю деньги. 

— С вас ещё 10, — «с 14 октября ХХ года стоимость проезда составляет…» гласила табличка. Так вот оно что. Сегодня шестнадцатое.

Взгляд бегал по лицам пассажиров трамвая: у всех были невидящие глаза в сетке лопнувших сосудиков, вжатые в плечи головы. Опущенные уголки губ тянули за собой щеки, никто не обращал на другого внимания. «Отчего же они такие несчастные, равнодушные? Делать, делать, делать?» — крутилось в голове, скрежетала грудная клетка. 

«Может быть я чего-то не понимаю? Тот юноша, побывавший в космосе, сказал, что там особенно заметно, насколько мы все маленькие. Сказал, что это угнетает сильнее работы на износ. Может они тоже это видят?» Но уставшие взгляды не видели космоса, едва знали они и о его существовании. 

Поступили срочные сообщения о том, что к звезде подлетел сверхмассивный космический корабль, с которым не удается установить контакт. Приборы показывали, что огромные количества энергии звезды поглощались этим кораблем, выдвинувшим в ее направлении множество глубоких тарелок из неизвестного нам материала. 

Возмущению моему не было предела. Какая-то цивилизация решила, что может просто растащить на энергию нашу нейтронную звезду. 

— Это решает все наши проблемы. Они заберут себе всю необходимую энергию, а мы можем спокойно возвращать людей. За нас сделают всю работу, — заявил мне генерал.

— Только вы не подумали, как это будет выглядеть со стороны. Эти инопланетяне решат, что мы бежим, испугались их, — это заставило министров задуматься. 

— Вы же не предлагаете воевать с ними за ненужную нам звезду?

— Не воевать, но мы должны установить контакт и показать, что способны и готовы защищать свое. 

Министры с сомнением в глазах подписали новый указ о мобилизации военных средств, а мой мозг уже судорожно искал способы донести до людей ситуацию. Когда решение нашлось, самодовольная улыбка лениво растянулась на моем лице и вдруг стало так весело. Ничто не волнует сильнее, чем ощущение важности каждой детали, возможности указать людям истинный путь. 

Наконец-то долгожданный вылет. «Делать, делать, делать». При взлете сильно вжало в спинку кресла, и нервы скоро переплелись и затянулись, чувствуя эту давящую бесконечность. Куда ни глянь была пустота и темнота, и только нейтронная звезда вращалась практически незаметно для глаза, а рядом с ней был огромный, должно быть, вражеский, корабль. 

По прибытии на главную станцию, нам провели небольшую экскурсию по всем отсекам, показали комнаты. Всем сообщили индивидуальный распорядок дня. Я должна была ложиться спать и через девять часов сменить на посту нынешнего дежурного. 

За завтраком заметила, что подавляющее большинство людей было сильно уставшим, они постоянно зевали и тёрли глаза. А на рабочем месте открылось ещё одно интересное обстоятельство, которое я сначала списала на сбой приборов. Энергия между огромным инопланетным кораблем и звездой шла в сторону, противоположную должной. После длительных поисков неполадок и докладов начальство наконец ответило. «Все в порядке, — сказали мне. — Перестаньте возмущать спокойствие людей». Это меня сильно смутило, но выбора не было: пришлось смириться и вернуться к выполнению своих должностных обязанностей. Распорядок дня становился все напряженнее, а сон все короче. Людей катастрофически не хватало, и приходилось работать по две смены.

На перекрытие пути передачи энергии между звездой и кораблем отправили несколько небольших джетов, которые, попав в поток, взорвались. Как же, зачем же так? Перед глазами стояли образы их близких, узнающих об этой бессмысленной трагедии. Нервы затянули протяжно-отчаянные, переходящие в скрежещущий писк, ноты. Слишком сильно, слишком туго, струны не выдерживают. В джетах были самые смелые молодые люди нашей планеты. Их предупредили об опасности, только зачем же нужно было кого-то туда отправлять? Я думала, что эта инициатива должна предотвратить хаос, а она только создаёт ещё больший. 

— Зачем же мы это делаем? 

— Это политика, вы в ней ничего не понимаете, — был извечный ответ. 

— Но ведь люди…

— Эти люди, очевидно, понимали больше вас. Они знали, что делают, знали, что защищают свою планету. 

— Откуда же они знали? Вы мне так и не ответили, почему в новостях говорят, что корабль питает звезду дополнительной энергией, пытаясь создать черную дыру. Это же возмутительная ложь. Если бы люди знали правду, они бы не пошли на такой риск.

— Не мы отдаем приказы. 

Дни слились в вечность, а вокруг люди работали на износ, от них оставались лишь тени. «Делать, делать, делать?» Наконец вслед за людьми и звезда стала угасать, замедляться. 

— Но как же вы не понимаете? Так было нужно. Вы просто должны увидеть всю картину целиком. Если бы мы отказались выступить против этих инопланетян — а именно это и произошло бы, скажи мы, что они берут от звезды энергию, — мы бы показали, что не способны защищать себя. Вообразите жертвы, если бы такая цивилизация решила разобрать на ресурсы  нашу планету или звёздную систему. К тому же, мы не можем знать, не планируют ли они направить полученную энергию на захват или разрушение нашей планеты. Теперь вы видите? Вся эта кампания призвана предотвратить будущие проблемы и страдания, — непонимание людей вовсе не удивляло меня, но знание, что только я могу оценить ситуацию, предвидеть исходы, спасти их, оставляло на месте раздражения только снисходительность. 

На расплавленной поверхности звезды вещества смешивались, шли подтеками, узорами разных цветов, но мельчайшие, самые ничтожные крупицы примешивались ко всему, не нашлось бы ни одного чистого элемента.

Ответов на вопросы, роившиеся в голове, не было. Глядя на карты космоса, понимаешь, насколько мал. Зная возрасты звёзд, планет, понимаешь, как мимолетна наша эра. Зачем же так сложно? Зачем же так зло? Все эти обороты вхолостую начинают затихать. 

Вокруг лишь невесомость, мягкая прохлада. Так уютно и спокойно, и все вопросы уходят сами собой. Зачем их задавать. Ни одно движение не будет замечено в этой лёгкости, абсолютной темноте и тишине, нервам не нужно затягивать свои струны, узлы. 

Из каждого сосуда сквозь меня смотрели пепельные умиротворённые глаза, их вид немного напрягал, но решимость не покидала меня, ведь теперь все эти люди выглядели счастливыми. 

Плывя по этой пустоте, можно грести, размахивать руками, но бесконечная дорога от этого не станет короче или сложнее. И кажется, словно ты существуешь дольше всей вечности, словно видишь все, что было и будет. А будет всегда одно и то же, а потом не будет ничего. Но даже в этом ничего все будет то же, и люди будут те же. 

По пути к другому отсеку встречались знакомые лица, морщины на них разгладились, уголки губ приподнялись. 

— По вашему приказанию им предоставили возможность погрузиться в «Покой».

— Все было добровольно? — мужчина кивнул, и на моем лице отразилась горькая благодарность. «Может теперь… cделали, сделали, сделали?»

Калашник Олеся
Возраст: 20 лет
Дата рождения: 14.02.2004
Место учебы: Многопрофильная школа №1537
Страна: Россия
Регион: Москва
Район: Ярославский район
Город: Москва