В 2054 году, команда генетиков создала новый вид симбиотической пыли. Её цель была помогать растениям выживать в агрессивной среде, ускоряя их рост и адаптацию. Однако позже был обнаружен непредвиденный побочный эффект: при вдыхании большей концентрации вещества, она вызывала у растений странное поведение. Растение, подобно человеку, билось в конвульсиях. Имитировало танец? Возможно. Это было не доказано. Оно как будто излучало радость и некое, если по человечески, счастье. В целом похоже на алкоголь. Правда эффект был не долгим, вскоре растение на пике смертельного вальса просто падало, без каких либо дальнейших признаков жизни. В последствии этого было решено очень четко и строго все контролировать.
Запись в аудио дневнике №147.
«Третий месяц на станции. Я начинаю различать их по шагам в коридоре. У Елены — уверенный, тяжёлый стук каблуков. У Локи— лёгкое, почти неслышное шлепанье. Я всё ещё чужая здесь. Это нормально. Говорят, адаптация занимает до полугода. Но почему они сново пошли обедать без меня? Ладно. Позже сама поем. Зато в тишине. Главное — не сойти с ума от этой тишины, вида на один и тот же кусок облаков и бесконечного темного пространства, космоса. Конец записи».
Анна остановила запись и посмотрела в иллюминатор. Земля плыла внизу — огромный, завораживающий бело-голубой шар. Красиво. И невыносимо далеко.
Пискнул терминал. На экране всплыло уведомление от бортового ИИ «Мира»: «Внимание! Незначительный сбой в климат-контроле оранжереи. Рекомендуется проверка».
Анна нахмурилась. В её лексиконе, выработанном за годы работы медиком, словосочетание «незначительный сбой» не существовало. Любое отклонение от нормы в замкнутой экосистеме на орбите было потенциальной катастрофой.
Она проверила показания портативного сканера, который теперь постоянно носила с собой. Воздух. Что-то не так с воздухом.
В коридоре она столкнулась с Марком, системным инженером. Обычно он шёл, уткнувшись в свой графический планшет, бормоча себе под нос ругательства на смеси русского и английского и с высока поглядывая на нее. Сейчас же он стоял у стены, запрокинув голову, и улыбался.
— Марк? — окликнула его Анна.
Он медленно повернулся. Его глаза были непривычно ясными и блестящими. — А? Анна. Ты разве не чувствуешь? Воздух сегодня пахнет… счастьем.
Анна медленно поднесла к его лицу сканер. Графики на экране ушли в красную зону, зашкаливая от концентрации летучих органических соединений. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, который тут же растворился в странной, неуместной волне тепла.
— Марк, это химическое воздействие.
Вернись немедленно в свою каюту и активируй персональный очиститель воздуха.
Марк лишь тихо рассмеялся, словно она сказала что-то невероятно милое и глупое.
— Очиститель? Зачем? Чтобы отфильтровать счастье? — он покачал головой и пошёл прочь, весело подрыгивая и напевая что-то себе под нос.
Анна сглотнула. Счастье? Она прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора в коридоре, пытаясь собраться с мыслями.
Лёгкая эйфория, которую она почувствовала, начала отступать, оставляя после себя липкий страх.
В центральном отсеке царила идиллия. Вся команда была в сборе. Капитан Елена сидела на полу, прислонившись к плечу биолога Лока. Техник Ли разливала по настоящим керамическим чашкам чай из термоса — роскошь, которую доставали только по большим праздникам.
— А вот и наша бука! — воскликнула Елена с улыбкой. — Анна, иди к нам! Мы тут вспоминаем самое смешное, что случалось с нами в юности.
Локи кивнул:
— Я рассказывал, как пытался вырастить кристалл соли на подоконнике, а вырастил плесень размером с моего кота.
Все засмеялись. Искренне, открыто. Такого смеха Анна не слышала от них за все три месяца. Елена обняла Локи за плечи.
— Я люблю вас всех. Вы моя семья. Знаете, я ведь никогда не говорила этого раньше… Я боялась. А теперь не боюсь.
Анна сделала шаг вперёд. Её голос прозвучал резко, как удар хлыста в тихой комнате.
— Это пыльца. Из оранжереи. Сбой в вентиляции. Вы все под воздействием психоактивных веществ. Вы деградируете!
Вы забываете есть, пить! Это убьёт вас!
Ли посмотрела на неё с материнской нежностью.
— Милая моя, ты просто не умеешь быть счастливой. Ты всё усложняешь.
Елена поднялась на ноги. Её взгляд был абсолютно спокоен.
— Мы приняли решение. Мы хотим поделиться этим состоянием с тобой и другими.
Это будет справедливо. Локи, отключи протоколы безопасности для сектора С-4.
Биолог уже тянулся к терминалу.
— Нет! — крикнула Анна и бросилась к главной панели управления климатом. Она не успела сделать и двух шагов, как путь ей преградили Ли и Марк. Они не пытались её ударить. Они просто встали стеной, взявшись за руки.
Пустите меня! Я должна активировать аварийную очистку!
Елена покачала головой.
— Ты хочешь отнять у нас это чувство? Ты хочешь нас убить? Отойди от панели, Анна.
Анна поняла, что спорить бесполезно. Она развернулась и побежала в свою каюту, заблокировав дверь изнутри. Она упала в кресло и дрожащими руками поправила респиратор и включила терминал. Так и есть. Экспериментальная симбиотическая пыльца. Побочный эффект: подавление критического мышления и совершение неконтролируемых действий при достижении определённой концентрации. Экипаж не просто счастлив. Они больше не люди в привычном понимании. Они — коллективный разум, стремящийся к покою.
У неё был только один выход.
Протокол «Чистый воздух». Система откачает атмосферу из всех жилых отсеков в резервуары и заполнит их чистым кислородом из внешних баков. Это займёт семь минут. Для её коллег это будет безболезненная смерть от гипоксии во сне.
Для неё — единственный шанс выжить в шлюзе для наружных работ.
Она надела тяжёлый скафандр. Проверила герметичность. Включила внутреннюю связь.
— Простите меня, — прошептала она в микрофон.
В динамиках раздавалось лишь их умиротворённое дыхание и тихий смех
Елены, которая, кажется, рассказывала сказку о звёздах.
Анна вошла в шлюз медотсека. Её руки дрожали так сильно, что она дважды ошиблась при вводе кода на внешней панели. Наконец замок щёлкнул.
— Активация протокола «Чистый воздух», — произнесла она вслух, чтобы придать себе сил.
По станции пронёсся низкий гул насосов, выкачивающих атмосферу. Голос Елены в динамике стал тише:
— Что… что происходит с давлением?.. Анна!.. Анна?
Их голоса сплелись в один хор. Они звали её, умоляли прекратить. Анна забилась в угол пытаясь не слышать их и промотала себе что-то под нос.
Затем шипение стихло. Наступила абсолютная тишина.
Анна открыла внешний люк и выплыла в открытый космос.
Она парила рядом со станцией «Заря-9», держась за страховочный поручень. Перед ней раскинулась гигантская конструкция: купол оранжереи, жилые модули-цилиндры, солнечные паруса. Станция была мертва. Ни единого огонька внутри, кроме тусклого аварийного освещения. Четыре тела в скафандрах или без них медленно дрейфовали внутри, уносимые слабым потоком оставшегося воздуха к вентиляционным решёткам. Их лица за стеклом иллюминаторов были безмятежны.
Прошёл час. Анна вернулась через грузовой шлюз, который предусмотрительно оставила открытым перед началом операции. Воздух был кристально чист и пах озоном и металлом — запах пустоты.
Она нашла их в центральном отсеке.
Капитан Елена всё так же сидела на полу, но теперь её голова была откинута назад, а на губах застыла лёгкая улыбка вечного покоя. Локи обнимал её за плечи уже по-настоящему — как опора для мёртвого тела. Марк и Ли плавали рядом, их руки всё ещё были сцеплены в последнем жесте единства.
Анна подошла к главному терминалу и отправила автоматический сигнал бедствия:
«Станция «Заря-9». Критический сбой систем жизнеобеспечения».
Она вернулась к иллюминатору и села в кресло второго пилота, которое всегда пустовало.
Запись в аудиодневнике Nº148 (последняя).
«Меня зовут Анна.. Я… смотритель этой станции… Мои коллеги погибли из-за несчастного случая… сбоя систем жизнеобеспечения… Я буду поддерживать системы до прибытия помощи».Она смотрела на Землю, которая совершала свой бесконечный оборот внизу. Анна была одна во всей вселенной с четырьмя мертвецами на борту и грузом вины, который был тяжелее любого скафандра. Она будет ждать…
