Мне всегда казалось, что взлет — это момент невесомости. Красивый, почти магический толчок от земли, когда усилие позади, а впереди — только парение и вид с высоты. Честно говоря, я немного завидовала тем, кто, как мне казалось, взлетал легко: талант, озарение, удача. Моя же жизнь долго была чередой замерших на взлетной полосе попыток. Я видела цель — то самое чистое небо, — но стояла, запрокинув голову, жалея сил, чтобы разбежаться по-настоящему, я боялась этого рывка. А что, если упаду? Что если не получится? И этот страх сковывал меня.
На самом деле я думала об этом, но не могла найти ключ к разгадке: почему я боюсь? Я перебирала в голове сотни причин, пыталась докопаться до самой сути, но каждый раз упиралась в стену. Мне казалось, что дело в неуверенности, в недостатке знаний, в том, что я просто «не готова». Но вдруг, совершенно неожиданно и почти судьбоносно, я наткнулась на фразу: «взлетает лишь тот, кто не жалеет сил на разбег». И, кажется, она стала для меня еще одной причиной задуматься, позволила посмотреть на ситуацию немного под другим углом.
Мой «разбег», наверное, никогда и не был героическим рывком. Он был скованным и нерешительным. Я хотела писать, но боялась пустого листа. Мечтала о каком-то деле, но трепетала перед риском. Жалела сил: зачем тратить три часа на текст, который, возможно, окажется очень слабым, «неправильным» или бесполезным? «Я сделаю это когда-нибудь потом, зачем сейчас? Сейчас у меня нет сил, потом появятся.» А будут ли они потом? Нет не сил, а желания. Я берегла себя для «главного рывка», который так и не наступал. А вокруг, как мне казалось, взлетали другие — на легких, изящных крыльях гения или везения. Я смотрела на них и думала: «Почему у них получается так легко? Почему же мне так тяжело?» И только сейчас я начинаю понимать, что, возможно, их легкость была лишь видимостью. Возможно, за ней стояли сотни ночей, о которых я просто не знаю.
Я не хочу говорить, что эта фраза волшебным образом полностью изменила мою жизнь. Это не был ни крик «да, теперь я все смогу!», ни внезапное прозрение, после которого все проблемы разом решились. Нет, признаться честно, я думаю, что еще не прочувствовала весь глубокий смысл этого высказывания в полной мере. Но, по крайней мере, я открыла для себя свою проблему и могу с ней работать. Я наконец назвала ее по имени: это была не лень, не отсутствие таланта, не «не мое». Это была жалость к себе. Жалость, которая маскировалась под бережливость, под «я еще не готова», под «мне нужно больше времени, чтобы собраться». Мне надоело жить в этой тюрьме собственной бережливости. Мне надоело жить в этой тюрьме собственной бережливости. Я начинаю рушить клетку.
Да, долгое бездействие повело за собой последствия, и разгребать их трудно. Оказалось, что годы «бережливости» не прошли даром: я отвыкла от дисциплины, я разучилась делать то, что не приносит немедленного результата. Разбег — это когда ты уже бежишь, а взлетной полосы все не видно. Это работа до позднего вечера, когда все уже спят. Это отказ от уютных вечерних сериалов ради репетиторов, бесконечного домашнего задания и дополнительных заданий, которые кажутся бессмысленными, пока не складываются в общую картину. Это сотни неудачных строк, которые ты перечитываешь и понимаешь: это не то, совсем не то. Куча ошибок, которые ты стараешься исправить, но они все равно лезут снова и снова. Тысячи мелких, невидимых никому усилий, которые, словно пыль, покрывают тебя с головы до ног. Обувь становится тяжелой от этой пыли, и тебе становится тяжелее от этой работы, от этих сомнений. И именно в этот момент хочется сдаться больше всего.
Теперь я знаю: жалость к своим силам — это кормление внутреннего тюремщика. Это выбор остаться в цепях, потому что они, хоть и сковывают, но знакомы и теплы. Теплы настолько, что начинаешь путать их с домом. «Я не готова», «я устала», «я сделаю это завтра» — эти фразы звучат как забота, но на самом деле они лишь отодвигают тот самый момент, когда нужно прыгнуть. Взлет — это акт щедрости по отношению к самому себе. Это безумная, расточительная трата всего, что у тебя есть, на то, во что ты веришь, даже когда вера похожа на упрямство. Я осознала: небо не награждает тех, кто красиво машет крыльями. Оно принимает тех, кто набрал скорость. Ту самую, неуклюжую, земную скорость, набранную потраченными без остатка силами.
Нужно перестать мечтательно смотреть на небо и начать отталкиваться от земли. Со всей силой. Не отступая. Потому что взлет — это не магия. Это физика, жестоко и прекрасно следующая закону: чтобы оторваться, нужно сначала безжалостно разбежаться. И я, наконец, перестала так сильно жалеть сил. Я их расточаю. Я трачу их на то, чтобы писать плохие тексты, чтобы делать ошибки, чтобы идти вперед, даже когда не вижу результата. Я позволю себе быть неуклюжей на разбеге, позволю себе быть тяжелой, позволю не нравиться себе в процессе. И в этой расточительности — моя настоящая свобода. Потому что теперь я знаю: лучше разбить коленки с неистовой силой на взлете, чем прожить жизнь, так и не оторвавшись от земли.
