Принято заявок
2558

X Международная независимая литературная Премия «Глаголица»

Проза на русском языке
Категория от 14 до 17 лет
Прыжки по лужам

«Прыжки по лужам»

Крупные капли дождя со стремительной силой шлёпали по листьям, устилающим тротуары большого города. Дома любопытно выглядывали сонными окнами из-под тёмных ветвей унылых деревьев.

Она бежала… Куда-нибудь. Подальше от этого ужасного места. Стремительно бежала, не обращая внимания на брызги, попадавшие на края персикового платья, на пряди растрепавшихся волос, которые так заботливо были уложены мамой. Ей было всё равно.

Порывы холодного ветра заставили потухнуть ещё утром пылавший огонь души. Да, она помнила всё. Не могла не помнить.

Как забыть тот день, когда лучшая подруга при всём классе унизила её за увлечение «скучным старьём»», классической музыкой? Неужели надо было войти в состав «топ-модниц» и общаться с крутыми девчонками школы?

Но нет. Она осталась верной себе, своим мечтам, пожертвовав многолетней дружбой и авторитетом.

Зато вскоре юную пианистку ждали новые знакомства. Однажды Эля торопилась в колледж искусств на дополнительные занятия после основных уроков в музыкальной школе; при входе она столкнулась с девушкой. По футляру для скрипки нетрудно было догадаться, что та опаздывала на репетицию симфонического оркестра, известного во всем городе.

— Ой, прости, проходи, – невнятно сказала Эля.

— Ничего, спасибо.

А на следующий день обе девушки опоздали на отчётный концерт виолончелистов, и на этот раз столкнулись в гардеробе. В темном зале они отыскали два свободных места и сели рядом.

Музыка лилась со сцены, заполняла всё пространство. Она обладала необъяснимой силой, способной пробудить давно угасшие чувства, перевернуть представление о мире. Музыка очаровывала, звала в мир воспоминаний и грёз. И невыразимое становилось доступным тем, кто готов был идти по пугающей неизвестностью дороге постижения искусства.

 Среди музыкантов Эля заметила юношу, который был полностью поглощён своей игрой. Он жил музыкой, и выразительность исполнения отражала пылкий темперамент виолончелиста.

Как только начался антракт, сидевшая рядом с Элей девушка спросила: «Ты так увлечённо слушала композицию Шостаковича! Тоже увлекаешься его творчеством?»

Оказалось, что Мэри, так звали соседку, была студенткой первого курса. Она интересовалась историей искусств. Мэри, как и Эля, любила сочинять музыку. У девушек было много общего. Увлечённые разговором, они не заметили, как антракт подошёл к концу. В тот вечер Эля поняла, что нашла близкого по мировосприятию человека.

Девушки стали дружить. Каждый раз Мэри поддерживала Элю перед многочисленными концертами и конкурсами. Она была честным критиком и верным помощником, всегда дающим правильные советы.

А на день рождения, за неделю до международного конкурса пианистов, Мэри подарила подруге брошь с изображением стрелиции. На обратной стороне мелкими буквами было написано: «Целеустремлённому человеку».

Прыжок через лужу.

Дыхание сбилось, и Эля замедлила бег.

Она отлично помнила тот ответственный день, когда ей предстояло впервые сыграть с оркестром.

— Мэри, я дико переживаю. А вдруг слечу с пассажа? – неустанно твердила девушка в телефонную трубку.

У подруги в этот день был экзамен, поэтому она не могла приехать на концерт.

— Эля, у тебя всё получится. Я в этом ни капельки не сомневаюсь. Главное – играть искренне, чувствовать музыку и проносить её через сердце, — доносился успокаивающий голос Мэри.

И как только Эля начала играть, её настиг порыв вдохновения. Девушка была готова каждому показать прелесть музыки, силу гармонии, масштабность искусства.

Она навсегда запомнила и нестройный шум аплодисментов, раздававшихся из глубины тёмного зала, и ощущение приятной усталости, и чувство благодарности слушателям.

Снова прыжок.

Злой ветер пронизывал насквозь.

Вскоре всё вновь переменилось. В палитре чувств Эли появились ощущения, с которыми девушке ранее не приходилось сталкиваться.

На одном из конкурсов Эля с ужасом осознала, что она не может передать слушателям смысл произведения, открыть перед всеми этот драгоценный сундук и преподнести в дар самое дорогое – чувства.

Выходя на сцену, Эля с тайной надеждой ожидала прихода вдохновения, но напрасно. Фальшивая выразительность могла бы погубить исполнение окончательно. Поэтому выступление девушки в этот раз не отличилось эмоциональностью.

Не помня себя, Эля после исполнения программы опустилась на одно из стоявших в холле кресел.

Мимо пронеслась машина, обдав девушку брызгами. Эля остановилась: со всех сторон подступали темные зеркала, мрачно отражавшие клочки грустного неба, а вдали чёрная лужа жадно распласталась по всей ширине дороги. Но нельзя долго задерживаться на одном месте, иначе стремительно настигающая  волна эмоций совершит непоправимое.

Тогда, сидя в кресле, она заметила приближавшегося к ней виолончелиста, который выступал на отчётном концерте. Этот юноша уверенно завоёвывал сердца не только внимательных слушателей, но и настоящих профессионалов, верных подданных Эвретпы. Крис был целеустремлённым молодым человеком, который посвящал почти всё время музыке. Он уже добился успехов, имел представление о том, чего хочет достичь, и совершенствовал мастерство, упорно работая и вкладывая душу в каждое исполнение.

— Достойно играешь, — обратился он к Эле. — Правда, в этот раз как-то пусто, без прежней живости.

— А я… Я перегорела, — вздохнув, ответила девушка. — Музыка меня перестала воодушевлять. И вернуть энтузиазм не получается, да и вряд ли получится.

— Неправда! Это лишь отговорки. Я много раз слышал «Грёзы» Листа в твоём исполнении. Признаюсь, был в восторге.

— Спасибо, — с удивлением произнесла Эля.

В воздухе повисла неловкая пауза.

— А хочешь, что-нибудь с тобой поиграем? — с воодушевлением спросил Крис. Если правильно подобрать произведение, интерес к музыке быстро вернётся.

— Не откажусь, — ответила девушка.

— Нужно найти источник вдохновения. Обратись к приятным воспоминаниям. Мне помогает, — сказал по дороге в класс Крис.

Он был прав. Воспоминания и мечты очень важны для творческих натур.

Остановились на Чайковском.

— Его играть надо искренне, с детской наивностью. Чайковский искореняет равнодушие, — пояснила выбор Эля, и Крис улыбнулся, кивнув. После нескольких совместных репетиций Эля и Крис стали понимать друг друга с одного лишь взмаха смычка. Девушка вновь почувствовала прилив сил, и вернулась к музыке, усердно стараясь наверстать упущенное.

Широкий прыжок.

Эля чувствовала, как сильно билось сердце. К горлу подходил комок. Чёрная лужа хитро распахнула свои объятья.

А через месяц случилось непоправимое.

В один из дней Эля заметила шишку на левой руке. Так как болевых ощущений не было, девушка не придала этому большого значения: «Подумаешь, перезанималась».

Но время шло, а шишка не проходила. И появилась боль. С каждым занятием она становилась всё сильнее. Играть было тяжело. Левая рука  чаще выходила из-под контроля, виртуозно играть пассажи не получалось.

Преподаватель отправила Элю к врачу. Девушка отлично помнила, как после осмотра доктор сказал: «Тендовагинит. Чтобы убрать шишку, нужно сделать операцию. Боль не пройдёт. И нет никаких гарантий, что тендовагинит исчезнет навсегда».

Это был несправедливый приговор. Подлый. Эля не слышала добрых слов поддержки Криса и Мэри. Она понимала, что операция унесет с собой  месяц полноценных занятий…. Месяц! Немыслимо для музыканта! Но с шишкой играть было невыносимо.

— Спасибо Вам!  — неустанно повторяла в коридоре мама, и голос её эхом доносился до Эли. Девушка сидела неподвижно, рассматривая потолок. Она боялась опустить глаза и увидеть перебинтованную руку. «Месяц», — проносилось в голове.

Она упорно работала, выучивала пассажи, оттачивала мастерство правой руки. Иначе – провал.

Оставалось три месяца до международного конкурса пианистов. На нём Эля должна была представлять область. Недопустимо было и думать об отказе! Нет! Нельзя предавать мечту. Никогда. Даже в самые отчаянные минуты жизни.

Еще месяц ушел на разрабатывание руки после снятия гипса. С каким терпением надо было заново учиться играть! Пальцы не слушались, они утратили беглость. И какой болью пронзало руку при взятии широких аккордов! Сколько раз хотелось встать, захлопнуть крышку инструмента и больше не возвращаться к занятиям!

Но с Элей всегда были мама, Мэри, Крис и «стрелиция». И воля к победе.

Настал ответственный день. Яркие лучи солнца с осторожностью заглянули в окно и упали на потрёпанные нотные листы, вдоль и поперёк исписанные замечаниями преподавателя, указаниями к исполнению. Сердце Эли трепетало, и от волнения боль в руке усиливалась.

Холодный осенний воздух, проникающий через форточку в душный класс. Пожелтевшие клавиши инструмента, солидно поблёскивающего чёрным фраком. Снующие туда-сюда машины, суетящиеся прохожие… Учащающееся биение сердца. И непрекращающаяся боль в руке.

Рояль, деловито одетый в поблёскивающий чёрный фрак. Тишина в зале. Еле слышный выдох. Выход на сцену.

Скрип банкетки. Хруст педали. Взмах руки. Аккорд… Что это? Неужели взлёт? Долгожданный высокий прыжок?

Подход к кульминации… Блестящее глиссандо! И…

Глухой бас.

Она не могла ощутить левую руку. «Месяц» — пронеслось в голове. Прыжок. В пропасть.

Чёрная лужа осталась позади в грозном одиночестве. Дыхание сбилось окончательно. Эля вновь остановилась. В её глазах загорелся огонь. Решено! Она завтра же заберёт документы из музыкальной школы. А раз так, к чему всё это?

— МЕСЯЦ! – и бумажные обрывки полетели в лужу.

— Месяц! – и сорванная «стрелиция» брошена под ноги.

— Месяц! – и…

Она механически опустилась на скамью. Одна. Среди высоких домов. Дождь все усиливался. Трудно сказать, сколько прошло времени. Пять минут, полчаса, вечность.

Она сделала всё, что было возможно. А теперь всё безвозвратно потеряла. Эля поставила слишком высокую планку, но не хватило доли секунды, чтобы ухватиться за неё. И теперь она падала. Стремительно. Вниз.

Но шаг на сцену! Разве он не был достижением, победой над собой? Упорный труд, преодоление преград, целеустремленность, — всё это не может пройти бесследно. Разве нескончаемое количество луж на человеческом пути не играет роли в формировании сильного характера? Ведь поражения закаляют нас. Мама когда-то говорила: «Чтобы достичь новых высот, надо оттолкнуться от дна».

К тому же, честная дорога к мечте – всегда чередование белых клавиш и чёрных. Только коснувшись и тех, и других, можно услышать мелодию жизни.

Щелчок дверного замка.

— Мам, я дома.

«Прыжки по лужам»

Крупные капли дождя со стремительной силой шлёпали по листьям, устилающим тротуары большого города. Дома любопытно выглядывали сонными окнами из-под тёмных ветвей унылых деревьев.

Она бежала… Куда-нибудь. Подальше от этого ужасного места. Стремительно бежала, не обращая внимания на брызги, попадавшие на края персикового платья, на пряди растрепавшихся волос, которые так заботливо были уложены мамой. Ей было всё равно.

Порывы холодного ветра заставили потухнуть ещё утром пылавший огонь души. Да, она помнила всё. Не могла не помнить.

Как забыть тот день, когда лучшая подруга при всём классе унизила её за увлечение «скучным старьём»», классической музыкой? Неужели надо было войти в состав «топ-модниц» и общаться с крутыми девчонками школы?

Но нет. Она осталась верной себе, своим мечтам, пожертвовав многолетней дружбой и авторитетом.

Зато вскоре юную пианистку ждали новые знакомства. Однажды Эля торопилась в колледж искусств на дополнительные занятия после основных уроков в музыкальной школе; при входе она столкнулась с девушкой. По футляру для скрипки нетрудно было догадаться, что та опаздывала на репетицию симфонического оркестра, известного во всем городе.

— Ой, прости, проходи, – невнятно сказала Эля.

— Ничего, спасибо.

А на следующий день обе девушки опоздали на отчётный концерт виолончелистов, и на этот раз столкнулись в гардеробе. В темном зале они отыскали два свободных места и сели рядом.

Музыка лилась со сцены, заполняла всё пространство. Она обладала необъяснимой силой, способной пробудить давно угасшие чувства, перевернуть представление о мире. Музыка очаровывала, звала в мир воспоминаний и грёз. И невыразимое становилось доступным тем, кто готов был идти по пугающей неизвестностью дороге постижения искусства.

 Среди музыкантов Эля заметила юношу, который был полностью поглощён своей игрой. Он жил музыкой, и выразительность исполнения отражала пылкий темперамент виолончелиста.

Как только начался антракт, сидевшая рядом с Элей девушка спросила: «Ты так увлечённо слушала композицию Шостаковича! Тоже увлекаешься его творчеством?»

Оказалось, что Мэри, так звали соседку, была студенткой первого курса. Она интересовалась историей искусств. Мэри, как и Эля, любила сочинять музыку. У девушек было много общего. Увлечённые разговором, они не заметили, как антракт подошёл к концу. В тот вечер Эля поняла, что нашла близкого по мировосприятию человека.

Девушки стали дружить. Каждый раз Мэри поддерживала Элю перед многочисленными концертами и конкурсами. Она была честным критиком и верным помощником, всегда дающим правильные советы.

А на день рождения, за неделю до международного конкурса пианистов, Мэри подарила подруге брошь с изображением стрелиции. На обратной стороне мелкими буквами было написано: «Целеустремлённому человеку».

Прыжок через лужу.

Дыхание сбилось, и Эля замедлила бег.

Она отлично помнила тот ответственный день, когда ей предстояло впервые сыграть с оркестром.

— Мэри, я дико переживаю. А вдруг слечу с пассажа? – неустанно твердила девушка в телефонную трубку.

У подруги в этот день был экзамен, поэтому она не могла приехать на концерт.

— Эля, у тебя всё получится. Я в этом ни капельки не сомневаюсь. Главное – играть искренне, чувствовать музыку и проносить её через сердце, — доносился успокаивающий голос Мэри.

И как только Эля начала играть, её настиг порыв вдохновения. Девушка была готова каждому показать прелесть музыки, силу гармонии, масштабность искусства.

Она навсегда запомнила и нестройный шум аплодисментов, раздававшихся из глубины тёмного зала, и ощущение приятной усталости, и чувство благодарности слушателям.

Снова прыжок.

Злой ветер пронизывал насквозь.

Вскоре всё вновь переменилось. В палитре чувств Эли появились ощущения, с которыми девушке ранее не приходилось сталкиваться.

На одном из конкурсов Эля с ужасом осознала, что она не может передать слушателям смысл произведения, открыть перед всеми этот драгоценный сундук и преподнести в дар самое дорогое – чувства.

Выходя на сцену, Эля с тайной надеждой ожидала прихода вдохновения, но напрасно. Фальшивая выразительность могла бы погубить исполнение окончательно. Поэтому выступление девушки в этот раз не отличилось эмоциональностью.

Не помня себя, Эля после исполнения программы опустилась на одно из стоявших в холле кресел.

Мимо пронеслась машина, обдав девушку брызгами. Эля остановилась: со всех сторон подступали темные зеркала, мрачно отражавшие клочки грустного неба, а вдали чёрная лужа жадно распласталась по всей ширине дороги. Но нельзя долго задерживаться на одном месте, иначе стремительно настигающая  волна эмоций совершит непоправимое.

Тогда, сидя в кресле, она заметила приближавшегося к ней виолончелиста, который выступал на отчётном концерте. Этот юноша уверенно завоёвывал сердца не только внимательных слушателей, но и настоящих профессионалов, верных подданных Эвретпы. Крис был целеустремлённым молодым человеком, который посвящал почти всё время музыке. Он уже добился успехов, имел представление о том, чего хочет достичь, и совершенствовал мастерство, упорно работая и вкладывая душу в каждое исполнение.

— Достойно играешь, — обратился он к Эле. — Правда, в этот раз как-то пусто, без прежней живости.

— А я… Я перегорела, — вздохнув, ответила девушка. — Музыка меня перестала воодушевлять. И вернуть энтузиазм не получается, да и вряд ли получится.

— Неправда! Это лишь отговорки. Я много раз слышал «Грёзы» Листа в твоём исполнении. Признаюсь, был в восторге.

— Спасибо, — с удивлением произнесла Эля.

В воздухе повисла неловкая пауза.

— А хочешь, что-нибудь с тобой поиграем? — с воодушевлением спросил Крис. Если правильно подобрать произведение, интерес к музыке быстро вернётся.

— Не откажусь, — ответила девушка.

— Нужно найти источник вдохновения. Обратись к приятным воспоминаниям. Мне помогает, — сказал по дороге в класс Крис.

Он был прав. Воспоминания и мечты очень важны для творческих натур.

Остановились на Чайковском.

— Его играть надо искренне, с детской наивностью. Чайковский искореняет равнодушие, — пояснила выбор Эля, и Крис улыбнулся, кивнув. После нескольких совместных репетиций Эля и Крис стали понимать друг друга с одного лишь взмаха смычка. Девушка вновь почувствовала прилив сил, и вернулась к музыке, усердно стараясь наверстать упущенное.

Широкий прыжок.

Эля чувствовала, как сильно билось сердце. К горлу подходил комок. Чёрная лужа хитро распахнула свои объятья.

А через месяц случилось непоправимое.

В один из дней Эля заметила шишку на левой руке. Так как болевых ощущений не было, девушка не придала этому большого значения: «Подумаешь, перезанималась».

Но время шло, а шишка не проходила. И появилась боль. С каждым занятием она становилась всё сильнее. Играть было тяжело. Левая рука  чаще выходила из-под контроля, виртуозно играть пассажи не получалось.

Преподаватель отправила Элю к врачу. Девушка отлично помнила, как после осмотра доктор сказал: «Тендовагинит. Чтобы убрать шишку, нужно сделать операцию. Боль не пройдёт. И нет никаких гарантий, что тендовагинит исчезнет навсегда».

Это был несправедливый приговор. Подлый. Эля не слышала добрых слов поддержки Криса и Мэри. Она понимала, что операция унесет с собой  месяц полноценных занятий…. Месяц! Немыслимо для музыканта! Но с шишкой играть было невыносимо.

— Спасибо Вам!  — неустанно повторяла в коридоре мама, и голос её эхом доносился до Эли. Девушка сидела неподвижно, рассматривая потолок. Она боялась опустить глаза и увидеть перебинтованную руку. «Месяц», — проносилось в голове.

Она упорно работала, выучивала пассажи, оттачивала мастерство правой руки. Иначе – провал.

Оставалось три месяца до международного конкурса пианистов. На нём Эля должна была представлять область. Недопустимо было и думать об отказе! Нет! Нельзя предавать мечту. Никогда. Даже в самые отчаянные минуты жизни.

Еще месяц ушел на разрабатывание руки после снятия гипса. С каким терпением надо было заново учиться играть! Пальцы не слушались, они утратили беглость. И какой болью пронзало руку при взятии широких аккордов! Сколько раз хотелось встать, захлопнуть крышку инструмента и больше не возвращаться к занятиям!

Но с Элей всегда были мама, Мэри, Крис и «стрелиция». И воля к победе.

Настал ответственный день. Яркие лучи солнца с осторожностью заглянули в окно и упали на потрёпанные нотные листы, вдоль и поперёк исписанные замечаниями преподавателя, указаниями к исполнению. Сердце Эли трепетало, и от волнения боль в руке усиливалась.

Холодный осенний воздух, проникающий через форточку в душный класс. Пожелтевшие клавиши инструмента, солидно поблёскивающего чёрным фраком. Снующие туда-сюда машины, суетящиеся прохожие… Учащающееся биение сердца. И непрекращающаяся боль в руке.

Рояль, деловито одетый в поблёскивающий чёрный фрак. Тишина в зале. Еле слышный выдох. Выход на сцену.

Скрип банкетки. Хруст педали. Взмах руки. Аккорд… Что это? Неужели взлёт? Долгожданный высокий прыжок?

Подход к кульминации… Блестящее глиссандо! И…

Глухой бас.

Она не могла ощутить левую руку. «Месяц» — пронеслось в голове. Прыжок. В пропасть.

Чёрная лужа осталась позади в грозном одиночестве. Дыхание сбилось окончательно. Эля вновь остановилась. В её глазах загорелся огонь. Решено! Она завтра же заберёт документы из музыкальной школы. А раз так, к чему всё это?

— МЕСЯЦ! – и бумажные обрывки полетели в лужу.

— Месяц! – и сорванная «стрелиция» брошена под ноги.

— Месяц! – и…

Она механически опустилась на скамью. Одна. Среди высоких домов. Дождь все усиливался. Трудно сказать, сколько прошло времени. Пять минут, полчаса, вечность.

Она сделала всё, что было возможно. А теперь всё безвозвратно потеряла. Эля поставила слишком высокую планку, но не хватило доли секунды, чтобы ухватиться за неё. И теперь она падала. Стремительно. Вниз.

Но шаг на сцену! Разве он не был достижением, победой над собой? Упорный труд, преодоление преград, целеустремленность, — всё это не может пройти бесследно. Разве нескончаемое количество луж на человеческом пути не играет роли в формировании сильного характера? Ведь поражения закаляют нас. Мама когда-то говорила: «Чтобы достичь новых высот, надо оттолкнуться от дна».

К тому же, честная дорога к мечте – всегда чередование белых клавиш и чёрных. Только коснувшись и тех, и других, можно услышать мелодию жизни.

Щелчок дверного замка.

— Мам, я дома.

 

Драганова Полина Сергеевна
Возраст: 19 лет
Дата рождения: 01.10.2004
Место учебы: МБОУ СШ 68
Страна: Россия
Регион: Липецкая область
Район: Липецкий
Город: Липецк